Неучтённый фактор. Вставшие на защиту.

      Они ошиблись. Все ошиблись. В чём, правда, не понятно. Они все понимали, что вероятность успеха не стопроцентна. Но почему-то, были уверены, что всё получится. Просто не может не получиться. Ведь речь шла об Ичиго! Человеке, для которого не существует слова "невозможно".       Однако...       Они почему-то все забыли, что Куросаки является также человеком, с которым не работают "общепринятые" нормы. И если их план должен был сработать с "обычным шинигами", это вовсе не значит, что он сработает с ней.       Возможно, именно это и стало их главной ошибкой. Так или иначе, но...       Вернуть реацу бывшей временной шинигами - не получилось. Даже больше - это её чуть не убило. И осознание этого давило сильнее реацу Айзена на Холме Сокиоку. Рукия не могла поверить в произошедшее, но реальность не собиралась изменяться в угоду её желаниям.       - Как она? - Фукотайчо тринадцатого отряда с надеждой смотрела на владельца магазина сладостей.       - Мне жаль, Кучики-сан. По-прежнему без изменений. - Торговец спрятал лицо за веером. В кои-то веки он был серьёзен, но видят боги, Рукия многое отдала бы, чтобы он по-прежнему вёл себя, как клоун.       Прошло три дня с момента провальной попытки возврата реацу Ичиго. Три дня, которые бывшая временная шинигами провела между жизнью и смертью. А её реацу не только не восстановилась, но и упала ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж...       Все эти три дня шинигами не покидали магазин бывшего капитана двенадцатого отряда больше чем на шесть часов. Именно столько времени потребовалось капитанам на то, чтобы отнести тело Гинджо Куго в Общество Душ и отчитаться о произошедшем на Собрании Капитанов. На фоне известий о состоянии Ичиго, победа над первым временным шинигами и его подчиняющими прошла как-то мимо.       Приказом главнокомандующего в Генсей была отправлена капитан Унохана для посильной помощи Урахаре, но ни она, ни создатель Хоугиоку, так и не смогли найти причины нынешнего состояния Куросаки. Изменить что-либо тоже. Время в Каракуре для всех, кто был в курсе сложившейся ситуации, застыло в ожидании изменений.       Рукия не переставала надеяться, что всё ещё будет хорошо. В конце концов, это же Ичиго! По-другому и быть не может! Она верила в это, и ещё не знала, насколько большую "шутку" им приготовила судьба. *       Ей было холодно. В её внутреннем мире никогда не было особенно тепло, сказывалась постоянная облачность, но с тех пор, как его затопило, здесь стало просто зверски холодно. Она заметила это ещё в прошлый раз, когда приходила за финальной техникой. А ведь время здесь течёт в несколько раз быстрее, чем в реальности. Ей даже думать не хотелось, сколько прошло времени для Зангетсу и Пустого.       Ледяные стёкла тепла и оптимизма тоже не прибавляли, про цепи, сковавшие всё её тело, даже заикаться не стоит. Двигаться или хоть что-то делать у Ичиго не было ни сил, ни желаний. Последние события слишком сильно по ней ударили.       Звенья цепей тихонько звякнули, когда она чуть двинула плечами. Если она хоть что-то понимает в ассоциативных цепочках, то по идеи эти цепи олицетворяют её бессилие. Если это действительно так, то можно попробовать порвать их. Для этого нужна только решимость. Однако сил на это не было совершенно. Как и желания, эти силы искать.       Вообще ничего не было.       Не в этот раз.       В конце концов, какой смысл бороться? Особенно сейчас. Она всегда сражалась за "кого-то", ради "кого-то". Спасти сестёр, спасти Рукию, спасти Общество Душ, спасти Орихиме, спасти Каракуру... Она всегда и всех старалась спасти. Но в этот раз спасать некого. Никому из них не грозит опасность.        Подумаешь, в их воспоминаниях появилось на одно лицо больше. Пусть он занял одно из ключевых мест. Это не смертельно. Да неприятно, да обидно, но не смертельно.       Гинджо и Цукишима не настолько отмороженные, чтобы перебить столько людей, как бы ни пытались показать обратное.       В этот раз её защита никому не нужна. Она осталась одна. Поэтому и смысла бороться Ичиго не видела. Её вычеркнули из привычной реальности...       Куросаки чуть пошевелилась и попробовала сесть, всё же холодное стекло это несколько не то, что может заменить кровать. Однако ничего не вышло, цепи сковали слишком сильно. Лишь несколько пузырьков воздуха сорвались с губ и понеслись куда-то ввысь.       Ну и ладно... В собственном внутреннем мире ведь нельзя заболеть.       Битва с подчиняющими и последующее предательство полностью выбили её из колеи.       Хотелось бы ещё знать, что на той крыше забыли отец и Урахара. Правда, с учётом того, что заметила их Ичиго в тот незабываемый момент, когда кто-то "умный" вогнал ей в спину тот странный светящийся меч, если, конечно, это были не глюки, вопрос об их роли во всём этом фарсе весьма прозрачен. Не говоря уже о том, что отец так и не сподобился объяснить ей свою "шинигамистость".       Ичиго, конечно, сказала ему когда-то, что будет ждать столько, сколько потребуется для того, чтобы он собрался с мыслями, но... он всё же мог и поторопиться, особенно в свете того, что он прекрасно видел, как тяжело ей приходится.       Пожалуй, впервые, с самого раннего детства она ждала от него защиты. Защиты, как от отца, а не как от очередного взрослого. Точнее, он был вообще единственным, от кого она ждала защиты с тех пор, как потеряла свои силы. Видимо, зря ждала...       Единственных, кто её действительно всегда защищал, она сама оставила. Пусть, так было нужно, пусть, так было правильно, пусть, другого выхода просто не было...       Впрочем, а "не было ли"?       Спросить об этом стоило бы отца или Урахару, но сейчас это точно не актуально. Уже не актуально. Она осталась в одиночестве. Навсегда. Какое страшное слово...       Хотелось забиться куда-нибудь в угол и свернуться клубочком, где будет совсем темно, и никто не будет трогать. Но, во-первых, в её мире нет такого места, а во-вторых, она и так там, где её никто не достанет. Сейчас не было никого, кто мог бы ей помочь. В этот раз не осталось никого, кто был бы на её стороне...       Поэтому неожиданно опустившиеся на плечи тёплые руки, стали для неё полной неожиданностью, как и раздавшийся где-то сбоку скрежещущий, металлический хмык:       - Глупая Королева! Стоило нам ненадолго исчезнуть, как ты сразу же расклеилась!       - Ты никогда не будешь одна, Ичиго! Больше мы такого не допустим! - Тихий шёпот на ухо мгновенно успокоил и придал сил.       Действительно, она такая глупая... Они никогда не бросят её, ведь они, часть её. И её мнение по этому вопросу их абсолютно не волнует...       Засыпая, укутанная в тёмный плащ она думала, что потом обязательно спросить о том, что же тогда произошло. Обязательно...       Она засыпала и уже не замечала, как темноволосый мужчина гладил ее по отросшим за семнадцать месяцев рыжим волосам и шептал слова обещания:       - Ты снова сможешь улыбаться, Ичиго. Мы обещаем... *       Ишин забрал дочь из магазина Урахары домой на четвёртый день после битвы с Куго. Всё равно толку от этого было ноль.       Дома его ждали обеспокоенные Карин и Юзу и долгий и обстоятельный разговор на тему: "Что вообще происходит? И что случилось с Ичи?!". Вместе с ним вернулась и маленькая Кучики в под шумок стащенном у Шляпника гигае. Поэтому допрос с пристрастиями ждал не только главу семейства.       Впервые со смерти его любимой Масаки, для него настали такие тяжёлые дни. Он был виноват перед Ичиго, и отрицать это было бессмысленно. Похоже, его ожидает серьёзный разговор, когда дочь проснётся. О том, что возможно, стоит упоминать не "когда", а "если", он старался не думать.       Просиживая ночи у кровати дочери, Ишин не мог отделаться от чувства, что всё могло быть иначе. Просто прими он меры посерьёзней и, быть может, никакой истории с шинигами не произошло, и его дитя и по сей день жило бы в мире и спокойствии, лишь изредка нарушаемом блудными призраками.       Поэтому, когда на пятый день пребывания дома Ичиго открыла глаза и села на кровати, он был готов прыгать от счастья. Ровно до того момента, когда подскочившая к кровати Ичи Рукия не спросила о её самочувствии и не получила ответ:       - Эм... Нормально. А,.. кто ты?       Ишин выдохнул и, устало прикрыв глаза, оперся спиной на ближайшую стену. Ну, да... впрочем... с чего он решил, что никаких последствий не будет?