Саске?..

… - Саске… Не желая ничего и никого слышать, я переворачиваюсь на бок и накрываюсь одеялом с головой. Слышится тихий, добрый смех, и поверх одеяла на мою голову опускается ладонь, одновременно сильная и лёгкая. - Саске, проснись же. Этот голос… Почему я так рада слышать его? Будто… Рывком сажусь на кровати и, сонно щурясь, ищу взглядом источник голоса. - Аники! – бросаюсь на него, крепко обнимая за плечи, и утыкаюсь носом в шею, как делала всегда. Итачи так же тихо смеётся, как и всегда, и бережно прижимает к себе, сажая на колени. Ждёт, терпеливо ждёт, пока я надышусь им. От него странный запах – лимон и кофе. Мне всегда он нравился и даже успокаивал. Немного успокоившись, я отстраняюсь, смотря в антрацитовые глаза брата, с тёмными тенями, залегшими под ними. Их я никогда не любила. В смысле, тени под глазами аники. Я знаю, почему они появились, ещё с детства. Они уже были, когда я родилась, а ему было всего восемь. Осторожно протягиваю руку к его лицу и кладу ладонь ему на щёку. Как всегда, тёплая и мягкая на ощупь, почти как у меня. Только я холодная, в отличии от него. - Ну и что ты натворила, Саске? – с лёгким укором, но продолжая улыбаться, брат смотрит мне в глаза. Я же непонимающе хмурюсь. А что я сделала? Я всего лишь спала… - Ты едва не выдала себя, Саске, - продолжил Итачи. – Нельзя так бросаться, очертя голову. - О чём ты? - А ты уже не помнишь? – он чуть склонил голову на бок, всматриваясь в моё лицо. Что? Что я должна помнить? И буквально тут же вспоминаю окровавленные светлые волосы… чьи… Наруто, да. Растрёпанные светлые волосы Наруто. Сам же он лежит лицом вниз, вывернутая рука… он не шелохнётся даже. И молчит. Тряхнув головой, осматриваю помещение. Мы дома, но что-то не так. Определённо не так. Вскакиваю с кровати, выбегаю из комнаты и тут же спотыкаюсь о что-то. Падаю. Шипя проклятия, переворачиваюсь и ищу взглядом препятствие, желая испепелить его дотла. Протектор. Хватаю его в руки, желая швырнуть куда-то… но останавливаюсь. Он не мой. И не брата. Протектор Наруто. Почему он здесь? Завороженно смотря на непонятно откуда взявшийся здесь протектор блондина, я поднимаюсь, а затем перевожу взгляд в комнату, где на постели всё ещё сидит Итачи. - Вспоминай сама. Тут я помочь не могу, - он отрицательно покачал головой и, поднявшись, направился ко мне. Я снова уставилась на протектор. Наруто… что же случилось? Сердце бешено стучит, руки слегка подрагивают. Странное ощущение опасности, хотя я дома и аники ни за что не даст меня в обиду, я знаю, но… я продолжаю бояться. В голову врываются сумасшедшее громкие звуки ударов, крушения и… крики. Истошные вопли, молящие прекратить безумие. Перед глазами всё плывёт, а затем появляется картина поля боя. Выдранные куски скал, огромные кратеры, явно пробитые в земле техниками, трупы, окровавленные шиноби. Вымотанные, истерзанные… но они замерли. Стоят и смотрят куда-то. Я иду вперёд. Туда, куда все смотрят одичавшими глазами. Когда выбралась из толпы… - Господи…, - еле слышно прошептала, едва не выронив протектор Узумаки. Огромное поле с выкорчеванными деревьями, выровненным ландшафтом. Деревья просто выдраны с корнями, и так легко, будто это всего лишь травинки. По всему полю – какие-то чёрные обрывки и кровь. Её запах перемешивался с запахом озона и вызывал нещадные рвотные позывы. Я едва сдерживалась. Лиловая материя цепляет мой взгляд. Сусаноо. Боевой Сусаноо, а не просто защита. И внутри него я, дрожащая всем телом от бессилия и опирающаяся на воткнутый в землю Кусанаги. Даже отсюда видно, насколько я истощена физически и чакрово, хоть по мне и продолжают пробегать разряды молний, искря и пугая. За мной на спине лежит Наруто. Искусственно выпрямленная рука отведена в сторону, вторая на животе. Под его головой моя пресловутая широченная рубашка… окровавленная широченная рубашка. Начинаю задыхаться, до боли стискиваю его протектор в руке, в глазах темнеет, а в следующее мгновение я уже вижу длинный коридор коноховского госпиталя. - Вспомнила? Резко обернувшись, вижу чуть улыбающегося своей доброй улыбкой Итачи, стоящего у одной из дверей. - Что со мной, аники? Как я была дома, почему ты здесь, что… Он молча протянул ко мне руку и взялся за ручку двери. Прижав к груди протектор, я взяла брата за руку и послушно последовала за ним в палату. Обычная одноместная палата. С двумя койками. На той, что ближе к двери, лежит ни кто иной, как Узумаки: голова перебинтована, на лице ссадины, губы все в трещинах и явно пересохли. Уверена, что ещё и синяки по всему телу. Одна рука, правая, изобилует бинтами и примотана к корпусу намертво. Другую руку он протягивает в сторону. Туда же, куда и направлен взгляд его небесных, ярких глаз, что сейчас потускнели. Да и вообще, он едва держит их открытыми. Его рука, как оказалось, тянется к чьей-то. Чьей-то неимоверно худой руке, с почти что прозрачной кожей, под которой отчётливо видна каждая вена и капилляр. К моей руке. Я смотрю на вторую койку опустевшим взглядом. - Я умерла? Нет, мне не жаль себя. Вопрос звучит почти равнодушно. Почти. Я боюсь представить, что будет с блондином. Несносным и неугомонным Узумаки. Ведь даже сейчас, когда ко мне пришпадорены сотни капельниц, катетеров и аппарат для вентиляции лёгких… когда он видит, что во мне ещё поддерживают жизнь, в его глазах боль. Столько боли, что, кажется, он сейчас закричит от неё. - Ты в коме. - Давно? - Не знаю. Я здесь потому, что почувствовал… Брат явно подбирал слова помягче, но я закончила за него. -… я умираю. Мой шёпот, едва различимый, как мне казалось, ударился о стены и с грохотом обрушился на меня же.