К свету

Когда стрелка часов приближалась к семи, из замка вышел Гарри Поттер, направляясь к площадке для квиддича. Накануне он с Роном распаковал «Нимбус – 2000» и не мог дождаться момента, чтобы взмыть в воздух. Сегодня был на редкость прекрасный день – за ужином в Большом зале произошло замечательное происшествие. Драко Малфой, самопровозглашённый принц Слизерина, был опозорен перед сотнями учеников Хогвартса. Зачинателями этой проделки были не кто иные, как Фред и Джордж Уизли, старшие братьями Рона. Близнецы умудрились незаметно зачаровать десяток навозных бомб, спрятать их архисложной иллюзией, копировавшей висящие свечи над Малфоем (по крайней мере, так утверждала Гермиона), затем, когда Малфёныш со своей свитой уже собирался выходить из-за стола, иллюзия, то есть, бомбы неожиданно перестали притворяться свечками и шумно взорвались над слизеринцем. Он и его телохранители оказались покрыты толстым слоем самого настоящего дерьма. Повисла такая тишина, что пролетай мимо Малфоя муха, её жужжание услышали бы все в зале. У Драко на лице застыл шок, он сначала даже не понял, что именно произошло. Первым начал смеяться Гарри. Его смех был заливистым, громким и заразительным. Спустя пару секунд над Малфоем хохотала вся школа. Преподаватели застыли в шоковом состоянии, не зная, смеяться им или плакать. Первым очнулся профессор Снейп – он молча протиснулся мимо хихикающих слизеринцев и вытащил Драко из Большого Зала. Вслед им раздавались обидные выкрики и злорадствующие смешки. Гарри и Рон были как никогда веселы, возвращаясь с ужина. Когда ребята оказались в гостиной Гриффиндора, то увидели, что близнецов встречали, как героев. Старшекурсники пожимали им руки и хлопали по плечу, младшие шутливо преклонялись перед парнишками и водили хороводы, напевая: Джордж Уизли – наш король! Фред Уизли – наш герой! Уизли беззаботно почивали на лаврах, то бишь на трансфигурированных из кресел тронах, оббитых бархатом и позолотой. Гарри думал, что ещё лучше этот день не станет, но он ошибся. Лаванда и Кэти Белл сумели запечатлеть грязного Малфоя в своих колдокамерах. Один из снимков торжественно прикрепили к стене заклятием вечного приклеивания, дабы никто не смог усомниться в величии умников Уизли. Никогда еще гостиная Гриффиндора не сотрясалась от громогласного хохота своих подопечных. Гарри поёжился, ветер усиливался. Конечно, воспоминание не могло согреть его тело, но отлично грело душу. Поттер решительно расправил плечи – после такого Малфой уже не годился в заклятые враги, над ним можно было лишь потешаться. А это значило, что отныне никто не помешает ему жить спокойно в школе. Даже плохие воспоминания о Дурслях и зловещем холодном смехе с зелёной вспышкой отошли на задний план. Здесь он сможет жить дыша полной грудью, и никто не посмеет помешать ему в этом. Мальчику вдруг так сильно захотелось снова оказаться в воздухе, что он, не став дожидаться Вуда, оседлал метлу, оттолкнулся и взмыл в небо. Это было ни с чем несравнимое чувство. Это был вкус свободы.