Падай в рай.

И ты наверняка разобьешься. Все началось в конце зимы. Началось и закончилось не так давно, но теперь мне кажется, что я прожил целую жизнь. Что ж, возможно так оно и есть, если оценивать жизнь не по бесконечной череде дней, в которых ты и сам не понимаешь, что делаешь и зачем, а по событиям, и полноте ощущений. Возможно, я действительно сделал здесь все, что мог, и теперь, несмотря ни на что, всем вполне доволен. Но начну, пожалуй, с начала. В день, когда все началось, (а точнее, в ночь), шел дождь. Странно, но именно это повлияло на всю дальнейшую историю. Едва проснувшись, не успев даже открыть глаза, я почувствовал в комнате потоки свежего воздуха, - видимо, Кастодиан - мой отец, открыл окно. Воздух был не таким, как накануне, и понял, что за ночь многое изменилось. А значит, зима действительно подходила к концу. Это очень радовало - я успел так устать от этих тёмных месяцев. Теперь станет теплее, все станет совсем иным, не таким, как было в прошлом году. - Сегодня дождливо, - подтвердил мои догадки отец, тихо садясь на край кровати, - Куда-то пойдешь? - Конечно! Возможно, навещу лес, или посмотрю ещё на что-то... Сходишь со мной? - Не сегодня, - с лёгкой улыбкой он покачал головой, - Но завтра я составлю тебе компанию. Я благодарно улыбнулся, а он встал и отправился готовить завтрак. Меня всегда удивляло, насколько близки мы были с ним, не будучи в кровном родстве. Казалось, он понимает меня, как никто другой, казалось, он - это почти я. Наверное, оттого, что всю сознательную жизнь я восхищался им, я стал походить на него во всем. Он находился уже в том почтенном возрасте, когда обычные люди заканчивают свою жизнь, и на самом деле был старше многих, (это можно было объяснить его родством с эльфами). Старше меня только внешне на шестьдесят лет, на самом деле, он прожил гораздо больше, я даже не знал, на сколько, однако я точно знал, что он проживет ещё столько же. Я быстро оделся. Сейчас как никогда хотелось выйти на улицу, увидеть, что же изменилось за ночь и почувствовать этот новый ветер. - Эй, Шорох, - позвал я, и из кухни ко мне едва ли не галопом вынесся большой, белый и очень лохматый пес. - Идем скорее, нужно выдвигаться. Сообщив отцу, что к обеду мы наверняка вернёмся, мы выбежали из дома. Дом стоял на небольшом холме, он и сам был небольшим, - две комнаты, да кухня. Летом вокруг росли розы и иные цветы, были так же растения, что оплетали его своими тонкими веточками, создавая еще одну, зеленую стену, и мы подвязывали их таким образом, чтобы они росли по стене, не закрывая окна. Впереди простиралось поле, дальше виднелся лес, от которого нас отделяла небольшая, но очень чистая река, словом, здесь было просто замечательно, это место всегда казалось мне лучшим на земле. С нашего холма был, наверное, самый лучший обзор, так что я отчётливо видел, что снег почти растаял, теперь вместо него внизу разливались целые маленькие моря. Не сговариваясь, мы с Шорохом понеслись вниз. Я несся все ниже и кричал, он лаял, а серое пасмурное небо поглощало наши крики. На лицо мне падали крохотные капли, в спину бил ветер, Шорох бежал рядом, раскрыв пасть и, кажется, смеясь, а я был счастлив. От всего этого становилось легко на душе, будто бы мы избавлялись от чего-то плохого, но вниз прибыли совершенно обессиленными, в плюс к этому у самого подножья холма я поскользнулся и, не удержавшись, рухнул на сырую землю. Еще долго я лежал на спине, пытаясь отдышаться, просто глядя в небо, а пес скакал вокруг, и радостно лаял. Замечательный день.

***

После этого мы вернулись домой, я переоделся, (валяние в лужах в такую погоду было не лучшей идеей) и мы отправились дальше. Теперь мы шли в гости. Для этого нужно было пройти не так уж много — всего-то четверть часа. А нам — и того меньше, как выяснилось, гости шли нам на встречу. Ирис и Ренора были моими друзьями столько, сколько я себя помнил. То есть, около двадцати лет. Они были близнецами во всем, начиная от внешности, и заканчивая манерой речи и мечтами. У обоих были темные волосы примерно одинаковой длины, только Ренора их обычно распускала, вплетая в них ленты или бусины, а Ирис собирал в хвост сзади. Они любили долгие прогулки и совсем не любили карет, коней и всего, что было с ними связанно. Они любили больше солнечные дни, чем то, что сейчас и оба любили кошек больше собак, потому у них в доме их было три штуки. Они любили меня и моего отца, а мою собаку — не очень. А еще у них была мечта. Оба они хотели стать бардами и отправится в путешествие, и, стоило отдать им должное — я не видел никого, кто бы добивался своей цели усерднее, чем они. Они постоянно тренировались. Действительно все время, поэтому Ирис таскал с собой маленькую гитару всюду, куда бы ни пошел, а Ренора слагала песни, которые, кстати, всегда придумывала на ходу и в тему. Зарабатывали они этим же — устраивали веселье и праздники в королевстве, пели на улицах и ярмарках, за что, кстати, неплохо в итоге получали. Их родители тоже были бардами, и я видел их только несколько раз — в наших краях они были нечастыми гостями, зато регулярно писали детям письма. Что ж, это было их общим призванием, и это всегда очень вдохновляло меня. Теперь эта компания спускалась с холма мне навстречу, так что я уже улавливал обрывки песни, (кажется, о погоде), что слагала нынче Ренора, так же, уже заметившая меня. Так как вариантов у нас было немного, было решено отправиться в город. И, хоть путь туда не был очень уж длинным, для того, чтобы добраться, нужно было пройти через лес. - Как поживает твой папа? - улыбнулась Ренора. - Замечательно, - я осматривался, стараясь следить за передвижениями Шороха, что, несмотря на возраст, имел свойства теряться. - Скоро лето, - озабоченно сказал Ирис, - Нужно скорее учиться. И еще приготовить все необходимое. - Что, уже? В этом году? - я даже остановился, - Ведь еще рано. - Нам уже девятнадцать, Робин, - как маленькому, ласково сообщила мне Ренора, (несмотря на то, что я на год был ее старше), - Пора. - Мы всему научились. Я промолчал. Что ж, вероятно, так оно и было... Но я не хотел с ними расставаться. Нет, я был рад, что их желание наконец исполнится, просто боялся, что мы более не встретимся. Я думал об этом и молчание затянулось, а посему Ренора, не выносившая тишины, предложила затянуть одну из их «дорожных» песен. Продолжая идти вперед, я поднял голову, глядя на кусочки неба, что виднелись из-за верхушек деревьев. Наверное, только поэтому мне удалось заметить это. Что-то, что неслось вниз, с огромной высоты, прямо с неба. Оно падало шагах, возможно, в двадцати от нас, но я замер, расширяя глаза, так что Ренора врезалась мне в спину, а Ирис врезался в нее. Нечто темное проломило плотные сплетения ветвей, сломало пару деревьев поменьше и с жутким шумом грохнулось на землю. Мы не видели, что это — в поле нашего зрения осталась только груда веток, а то, что ломало деревья и неслось вниз лежало теперь внутри этой груды, где-то там, куда мы заглянуть не могли... По крайней мере, с этого места. Я глубоко вздохнул, и шагнул вперед. - Плохая идея, - сказала Ренора в ответ на такие мои действия. - Да... - Ирис вздрогнул, - Давай лучше вернёмся. Но меня просто тянуло туда, я и сам понимал, что выглядит это место донельзя угрожающе, казалось, здесь даже сгущалась темнота, но все равно шагнул вперед. Впоследствии вспоминая этот день я думал, что несмотря ни на что шагнул бы туда снова. Что ж, наверное, мои ошибки ничему меня не учат. - Очень плохая. - повторила она, все же шагая следом к дымящейся куче веток. Ирис вздохнул и дернул струны. — Мой маленький принц шагает во тьму, Что ждёт его там? Никак не пойму. Да только во тьме, сколь ты не гляди, Собьешься в итоге с любого пути. Все это Ренора пропела почти шепотом, осторожно уступая за мной, а Ирис, видимо, решив окончательно накалить атмосферу, заиграл нечто совсем зловещее. Принцем для Реноры был я. И принцем, и рыцарем, и еще многими персонажами ее бесконечных баллад. - А что впереди? Неужто, вход в ад? Смотри, милый принц, не вернешься назад... Теперь они пели вместе. То есть, начинала Ренора, а Ирис продолжал. Нельзя было сказать, что это не напрягало. - Да заткнитесь вы уже, - не выдержав, попросил я, - Пожалуйста. Они замолчали и оставшуюся минуту мы прошли молча. То, что мы увидели заставило нас замереть. В куче поломанных и дымящихся веток явно что-то лежало. Что-то живое. Точнее... Кто-то. И хрипло дышало. Ирис и Ренора застыли буквально в паре метров, я же подошёл ближе, едва ли дыша. Теперь я разглядел даже силуэт. Это был... Человек? Я не мог быть уверен, он находился все ещё далековато, моё недоразвитое зрение не позволяло мне разглядеть точно. И вот когда я уже хотел шагнуть ближе, он обернулся и резко раскрыл глаза. Жёлтые... С узкими, как у кошки, зрачками. Я отшатнулся. Одного взгляда в эти глаза хватило, чтобы я понял: он не человек. Сбросив с себя оцепенение, я присмотрелся. Демон? Вообще-то он был похож на человека. Только с рогами и множественными ранами. Ну, и он дымился. Он приподнялся на локтях, и поглядел прямо на меня. Он был красив, очень красив. Чёрные волосы совершенно невероятной длины, теперь разметавшиеся по переломанным веткам, эти кошачьи глаза и его взгляд... Я не мог отвести глаз. Он равно выдохнул и жёлтые глаза закрылись. Было видно, что ему больно, он хрипло закашлялся, отчего у меня сжалось сердце, а Ренора стоящая за мной и тоже увидевшая его вскрикнула. - Чем... Чем вам помочь? - я и не знал, как мне удалось обрести дар речи. Глаза снова открылись, и теперь он смотрел прямо мне в глаза, казалось, даже его зрачки расширились. У меня колотилось сердце. Я не понимал, что со мной — такого никогда прежде не случалось. Он смотрел долго, кажется, оценивая, затем на секунду прикрыл глаза. - Ты не понимаешь, кто перед тобой? - Нет, не понимает, - в один голос заявили Ирис и Ренора сзади, у которых, кажется, любопытство наконец пересилило страх. Он едва заметно качнул головой, показывая, что услышал их, но не отрывая взгляда от меня. Казалось, он ждал чего-то, но чего - я не понимал. - Я понимаю, кто вы, - поспешно заверил я его, опасаясь, что он может отказаться от помощи, - Но позвольте помочь вам. - Хочешь спасти демона? - очень спокойным шепотом отозвался он, - А ты знаешь, что тебе для этого... - он не договорил, закашлявшись, и мы увидели, как он выплевывает кровь. - Что угодно! - я подался к нему, едва ли не расплакавшись от такого зрелища, - Не важно! Я хочу помочь! - Что ж, - тогда лови, - его голос звучал все тише, но в когтях блеснуло что-то, и мне на ладонь приземлились маленькие, круглые часы на цепочке. Мой отец, если бы был здесь, наверняка бы пришёл в восторг от этих часов, (он сам был часовщиком), до того они были диковинными. На них было множество стрелок, кроме секундной. Были, например, стрелки, остановившиеся на веках, здесь, очень маленькими, золотыми цифрами указывались и года, и ещё масса всего, но разобрать было сложно. Попав ко мне на ладонь, они обожгли ее, а я, не совсем поняв, что делать, снова посмотрел на него. - Надень, - бросил он, устало опускаясь на ветки, глядя в небо. - Нет, Робин, стоять, - ледяным голосом заявила Ренора, подходя, - Ты не знаешь, как они работают. - Но он может умереть! - запротестовал я, в отчаянии бросая взгляд на Ириса, надеясь, что хоть он меня поддержит. - И правильно. Потому что если выбирать между тобой и этим существом ты нам больше нужен. А он тебя убьет. - сказал Ирис после паузы. Я не знал, что делать. Не мог не помочь ему. Точно знал, что просто уйти не смогу. И жить после этого как ни в чем не бывало - тоже. - Что ж, справедливо, я действительно могу тебя этим убить, - хмыкнул демон. -Все зависит оттого, сколько в тебе жизни. И тебя может просто не хватить на то, чтобы помочь мне. Впрочем, слишком долго объяснять, а ты все равно не поймешь. Я молча надел часы, и, кажется, умер. *** - Когда восходящего солнца огонь Не сможет убить все ночные кошмары, И серое небо идёт за тобой, Весь мир поглотили дожди и туманы, И он не вернется, и смысла уж нет, Он умер в ночи и исчезнет навеки, Не стоит и думать теперь обо мне, Там, где ты теперь - огонь или реки? - И он не вернется-я-я, - монотонно завывала припев Ренора, кажется, уже забыв о том, что нужно попадать в ноты, и что Ирис до сих пор старательно бьёт по струнам, - Никогда не вернется-я-я. - Небо, - я поморщился, открывая глаза, - Такие вопли и мертвого поднимут. - А ты ведь не умер, - послышался откуда-то сверху уже уверенный и насмешливый голос. Я запрокинул голову, чтобы иметь возможность увидеть его. Я лежал на сырой земле, и, видимо, провёл здесь ночь, ибо надо мной теперь висело предрассветное пасмурное небо, с которого снова падал маленький дождь. Надо мной стоял он. Демон, красивее которого я не встречал, и улыбался мне. И я улыбнулся ему.