Солнечная кровь 29

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Тор, Локи: Агент Асгарда (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Локи/Один, Локи, Один
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Движимый только одному ему известными целями, Старый Локи возвращается в прошлое, чтобы встретиться с юным Одином Борсоном - будущим царём Асгарда.

Посвящение:
Локи - во всех его проявлениях

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
По мотивам третьего выпуска комикса "Локи: Агент Асгарда"

Написано для команды Локи на Фандомную Битву 2014
http://fk-2014.diary.ru/p199143448.htm
17 мая 2015, 00:32
Прошлое — это просто. Вот оно, лежит на ладони, трепещет хрупкой бабочкой. Дунул — вспорхнуло — истаяло. Локи смотрит, как он сам, юный, — не настолько, как кажется, но сейчас он чувствует полное моральное право называть эту свою версию юной, — отчаянно любезничает с Верити и вроде бы искренне старается понравиться этой девчонке. Смотрит с умилением и ностальгией. "Какая же я милашка, право слово". Образ юного Локи растворяется в полумраке, оставляя под рёбрами сладкое щемящее чувство: скоро. Очень скоро. Но чтобы всё было правильно, нужно ещё успеть кое—что сделать. "За работу, старый трикстер. За работу". Прошлое — мягкое и податливое; у него тело желанной любовницы — или любовника. Это не неуступчивое будущее, единственный ключ к которому — насилие. Прошлое само ложится в руки, не воспользоваться моментом — грех. Локи шагает из теней своей камеры в тень Мирового Древа и идёт по призрачно-голубому негативу Радужного моста прочь — сквозь время и пространство. К корням. К истокам. Младший-он подождёт ещё немного. Локи сейчас ищет другого юнца — того, кого знал лишь умудрённым годами мужем, бессердечным, далёким и властным. На кого всегда смотрел снизу вверх. Пришла пора поменяться местами. У них двоих осталось много незавершённых — и несколько не начатых дел. Интересно, думает Локи, свежим солнечным утром достигая корней Ясеня и присаживаясь на самый удобный рядом с тропинкой. Интересно, каким он был в это время? Трикстер твёрдо решает не загадывать — и тут же даёт волю фантазии. Убийца целой расы; страж своего мёртвого брата; ас, заключивший династический брак с принцессой Ванахейма, никогда его не любившей; повелитель Девяти миров. Каким он был на заре своей юности? Под ногами идущего шуршит песок. Локи заставляет себя не поворачивать голову — скашивает глаза. И в ярком радостном свете видит... ...Тора. Сердце уходит в пятки; неужели Тор тоже нашёл способ, вернулся помешать? Наваждение меж тем беспечно приближается — и рассеивается. Нет, не Тор. Просто похож. Те же черты лица, упрямый подбородок, стать. Волосы светлее, собраны в две недлинные косы. Те же, цвета ясного неба, огромные глаза. Один. Один, сын Бора, и пока ещё — даже не наследный принц. Локи даёт себе несколько ударов сердца на то, чтобы успокоить волнение. И когда путник вступает под сень Древа, окликает его: — Хо! Я больше бегу, когда болен, чем когда здоров, краснею как девица, когда я навеселе, и полон запахов даже после купания. Кто я? Один останавливается как вкопанный: удивлённый, слегка насторожённый, но страха в нём не чувствуется. Недоумение, смешанное с любопытством. — Почему?.. — спрашивает он и, принимая условия игры, сдаётся: — Я не знаю... Эту их встречу Локи представлял иначе. Отчего-то ему казалось, что даже едва вышедший из детского возраста Один будет каким угодно, - но вместе с тем хитрым, осторожным, гордым и честолюбивым. Даже в Торе жили отголоски этих качеств, последних двух — точно. Локи готовился биться за внимание, думал, что заинтересовать Борсона будет непростой задачей. Однако тот, кто сейчас стоял перед ним, был полной противоположностью себя будущего. —Разве, Один Борсон? — удивляется Локи и слышит неподдельные нотки искренности в своём голосе. Полно, не ошибся ли он тропой? Всеотец никак не может быть таким... простым. — Разве это не так же очевидно, как нос на твоём лице? Юнец, услышав ответ, сияет. Смеётся: — Ха! Ты меня знаешь, старик? "Я знаю, кем ты будешь. Каким ты будешь, — мысленно отвечает Локи. — Думал, что знаю, каким был, но ошибся. Нет, я не знаю тебя". Вслух же произносит иное: — Кто же из обитателей Асгарда не знает своего принца... В Асгарде весна. Бор правит строго, но справедливо, и не очень интересуется своими четырьмя сыновьями. Старший брат дома, он занят — пытается стать достойным отца. Младшие под присмотром нянек. Один предоставлен сам себе, идёт искать свою судьбу и своё счастье. Нет, его не хватятся. Загадай ещё что-нибудь, Локи! — Всю жизнь по дороге катается, на части рассыпается, им каждый питается, а оно и радо, — роняет Локи слова; день уже подошёл к середине, вовсю печёт, и пора становиться на привал. Скоро придёт время Истории. — Знаю, знаю! Это солнце! — Один вскидывает голову, жмурится и смеётся, и снова становится похожим на Тора. — Угадал, да? — Да, — Локи с усилием переводит взгляд с его профиля на дорогу. Он вспоминает себя тысячелетия вперёд — какая ярость, какая обида плавила его нутро при одной мысли о том, что Тор подобен солнцу. Когда Локи понял, что не сможет затмить его сияние, — попытался загасить, тоже, впрочем, безуспешно. И пусть давно уже смирился, стал мудрее, принял правду: такова природа, — но только встретив этого Одина, окончательно осознал: быть солнцем Асгарда — в крови у его королей. — Ты славный попутчик, Локи, — внезапно говорит Один и улыбается ему. Искренность принца настолько слепяща и в словах столько тепла, что Локи невольно чувствует... нет, не стыд, но сожаление о том, что придётся совершить. Возможно, именно произошедшее в этот день навсегда изменит будущего правителя Золотого Города. Они выходят к реке, и встречают выдру-Отра, и Локи убивает его. Первые тени ложатся на лицо Одина, когда он видит мёртвым приветствовавшее его животное. В несколько фраз Локи разгоняет эту тьму — в полдень в этом нет ничего сложного. И всё же неподдельное расстройство спутника странно отзывается в груди старого трикстера. У Одина впереди самая, пожалуй, тяжёлая ночь в его жизни, и Локи охватывает иррациональное желание подарить будущему приёмному отцу ещё хоть несколько безмятежных часов. Он своими руками свежует добычу, жарит в травах и специях, кормит аса лучшими кусками и укутывает в густой шелковистый мех только снятой звериной шкуры. От жары, плотной еды, тепла нового плаща и вкрадчивых интонаций у Одина начинают смыкаться веки. Полуденный сон — не такое уж преступление для подростков и юношей, хоть и на славное деяние не тянет; в принце борются только начинающий мужать воин и ребёнок, и последний всё же оказывается сильней. Один украдкой зевает раз, другой, встряхивает белобрысой головой, смотрит на Локи и, наконец, решается. — Я подремлю пару часов, — говорит он сонно, перебивая рассказ о золотом кольце, каждую седьмую ночь порождающем девять таких же. — Конечно, мой принц, — соглашается Локи покладисто. Один устраивает под голову суму, вытягивается на спине, закрывает глаза. Улыбается, когда Локи садится рядом, отбрасывая тень на лицо; слегка подвигается — так, чтобы касаться щекой бедра; выдыхает, когда пальцы назвавшегося сказителем распутывают ремешки на косах и начинают расплетать, лохматить пряди. Долго молчит, и кажется, что заснул, как вдруг говорит, едва слышно: — Когда я тебя увидел, то принял за старика, — умолкает. Локи ждёт, снова и снова пропуская его волосы меж пальцев, и Один продолжает: — Но я ошибся. От тебя не пахнет старостью. Прости, если невольно обидел. — А чем же от меня пахнет? — лениво интересуется Локи, и Один, не уловив, как никогда не улавливал Тор, в его голосе лёгкой насмешки, хмурится, по-прежнему не открывая глаз. — Дикими травами... дымом. Кровью. Историями. Ты кажешься мне смутно знакомым, Локи, ты никогда не был у нас во дворце? Локи качает головой. Удобно, когда ложь — одновременно и правда. — Приходи, как захочешь. Я буду рад тебе, — шепчет Один и, успокоенный высказанной мыслью, затихает. Локи склоняется, целует его в лоб. И выждав, когда дыхание принца становится ровным, — в губы. Горько, когда правда — одновременно и ложь. Рядом с Одином Локи не лжёт — хотя истина в его исполнении такова, что уж лучше бы лгал. Их существование висит на кончиках мечей разгневанных родичей убитого, и трикстеру приходится использовать всё своё красноречие, чтобы удержать те от губительного замаха. Но всё идет как должно, и выходя за дверь, Локи оборачивается, чтобы приободрить кусающего губы Одина. "Времени тебе до утра, — напутствуют его угрожающе и насмешливо добавляют: — Не принесёшь мунд* вовремя — вскроем парню горло". Локи только ухмыляется оскорблению — как хорошей шутке. Он действительно не видит особой разницы, стоят ли отец и двое братьев с оружием меж ним и пленником — или меж ним и женщиной. И, конечно, не сомневается в том, что успеет. Он возвращается к совсем другому Одину. За прошедшую ночь тени не только вернулись — они прошлись своими когтями по лицу юноши и, видит Локи, сердцу. Эти шрамы поблекнут, но уже не исчезнут. Принц довольно равнодушно воспринимает, что съеденное мясо принадлежало человеку, но не может скрыть краски стыда из-за того, что остался жив благодаря происхождению. Локи сильно упал в его глазах, когда правда об Отре всплыла на поверхность, как дохлая рыбина. Но количество золота, которое Локи добыл, а вернее то, как он отдал его не моргнув глазом, искупило вину с лихвой. В этом возрасте жертва, принесённая ради тебя, производит куда более сильное впечатление, чем причинённый кому-то постороннему вред. Весенние спутники вместе идут навстречу рассвету. — Это был самый постыдный момент моей жизни, — дрогнувшим голосом признаётся Один, и Локи, покосившись на него, думает, что ведь, наверное, принц, как все юнцы, считает себя очень взрослым и много повидавшим. — И, как бы то ни было, я в долгу перед тобой. Ты спас нас обоих, хотя мог спасти только себя. Я не надеялся... мою жизнь оценили очень дорого. — Глупцы. Они пытались измерить твою жизнь золотом, — хмыкает Локи. — Я ценю её куда дороже. На щёки Одина ложится лёгкий румянец — ночь отступает, и солнце окрашивает горизонт в рыжие и розовые тона. — Эти люди судили по тому, что ты совершил, не зная, что истинная цена — в том, что ты ещё совершишь, — история свернула в нужное русло, Локи взял в этом времени достаточно и чувствует, что их с Одином тропы вот-вот разойдутся. В сердце и памяти сына Бора он оставляет трещину, и возможно, именно она впоследствии станет пропастью между ними двумя. Всё взаимосвязано, и это — плата, понимает Локи всё с тем же проклятым оттенком горечи, а потому не может уйти, не попытавшись: — Возможно, когда-нибудь ты встретишь другого Локи и спасёшь его. Иногда случаются странные вещи. Один рассеянно кивает. Он вновь расстроен и вряд ли даже вспомнит эти слова, отбросив их как слабое утешение. Делать нечего, — вернее, осталось лишь одно незаконченное дело. — Могу ли я просить тебя оказать мне услугу, сын Бора? — вкрадчиво спрашивает Локи, и спутник его неосознанно вздрагивает от интонаций. Вздрагивает — и становится знакомо суровым: — Если это никому не причинит вреда. Он пока ещё старается держаться прежних принципов, мальчишка, но изменение началось, и обратного хода нет. Быть может, вмешиваться вовсе не стоило. Быть может, стоило остановиться, увидев Одина невинным, пожалеть и отступиться. Но тот, кто мог сделать так, не был бы Локи. Суть не изменишь. От судьбы не уйдёшь. Остаётся только получать удовольствие от того, кто ты. И в будущем есть ещё один Локи, которому следует преподать этот урок. — Сделай мне сундук, — медленно чеканит трикстер. Его имя Один должен забыть, его слова — запомнить. — Запри на пять замков, а пять ключей зачаруй всей силой, на которую ты сейчас способен, — для меня. Что положить внутрь — я скажу в другой раз. "И в другое время", — повисает в воздухе. Один замирает, поражённый пониманием разлуки. Сейчас он искренне жалеет о своём тоне и почти готов просить спутника остаться... Избавляя его от необходимости, а себя от соблазна, Локи отступает в кусты, делает несколько шагов по уводящей вверх — на год, на два — тропе Иггдрасиля и только после — останавливается. Как бы ни хотелось ему помнить Одина лишь таким, сопровождать и наставлять — этого не будет. На самом деле мальчик давно вырос, юноша возмужал, и тело Локи хранит следы многих наказаний от приёмного отца — не всегда равноценных провинностям. Кто из них двоих больше повлиял на судьбу другого? На свою судьбу — через судьбу другого? Трикстер смеётся очередному созданному замкнутому кругу и раскидывает руки, обращаясь в беспокойную чёрно-белую, громко стрекочущую птицу. Ещё несколько встреч — и можно возвращаться обратно, к юной своей версии. Слова "самое время" немного значат для способного ходить сквозь века, но они отражают суть. Сладкое предвкушение вновь охватывает всё существо. Если выбирать ответ — Локи нравится мысль, что, в отличие от Одина, он создаёт себя сам. Ведь в конце концов то, что он делает, — делает осознанно.
Примечания:
*: "мунд" — выкуп за невесту, в отличие от "виры" — выкупа за убитого родича.