Аксиома страсти

- Доброе утро! – ЁнГук поднимается с кровати и чувствует, что энергия бьет из него ключом. Температуры как не бывало, единственный минус – ноют мышцы, слабость еще не отпускает. ХимЧан садится на кровати и, протерев глаза, встает рядом с другом. Оба тянутся будить младших - ни один из ангелочков не замечает, что проснулись они не в своих кроватях. - Стоп, а где они? – не понимает Гук и хмуро смотрит на друга. - Да курят, что они еще могут делать? – Ким пожимает плечами и быстро переодевается. – Надо привести себя в порядок, а то вернутся и снова пялиться начнут. - Не начнут, - ДэХен поднимается с кровати и направляется к раковине, потирая глаза. - Они нашли себе парней? – хмурится Банг. - Их выпустили, - спокойно говорит ЧонОп, а блондины переглядываются. - Куда выпустили? На прогулку что ли? – улыбается ХимЧан, а в сознание забирается противная мысль, что что-то тут не так. - Ты время видел? Какая прогулка? Их на волю выпустили, - нехотя подытоживает ДэХен и начинает бриться. ЧонОп обнимает его за талию и осторожно целует в новую татуировку. - Как на волю? – ошарашено спрашивает ЁнГук и, не веря заключенным, начинает обшаривать кровать самого младшего чертенка. Но в тумбочке нет его принадлежностей для нанесения татуировок, нет рамки с фотографией, вообще ничего нет. Только теплые вещи остались:, эти несколько стопочек словно дают надежду на то, что хозяин вот-вот вернется. - Ребят, зачем вы врете? – ХимЧан хмурится и садится на кровать ЁнДжэ, запуская ладонь под подушку - именно там должна лежать «секретная» книга, которую он никому не показывает. Но пальцы находят только холодную простыню, блондин хмурится и, приподняв бровь, залезает в тумбочку младшего: там точно такая же картина, как и у Зело. - Вот, их теплые вещи на месте, никуда их не выпустили! Хватит нам головы морочить! – ХимЧан злится из-за «вранья» и, натянув свитер, выжидающе смотрит на входную дверь. Младшие точно сейчас вернутся, они пошли покурить, святоша уверен в этом, как в том, что сегодня он снова будет молиться. Но проходит пять минут, затем десять, а потом дверь открывается, Ким уже подрывается, чтобы начать читать нравоучения, но в камеру заходит охранник и оповещает всех о том, что пора идти на завтрак. - Извините, вы не подскажите, где ЧжунХон и ЁнДжэ, они пошли покурить и… - Вы опять? - конвоир устало смотрит на ЁнГука и качает головой. – Опять на глупости тянет? - Нет, нет, у нас пропали сокамерники и… - Пропали? Их выпустили сегодня, - смеется охранник, - вы бы так пропали, наверное, были бы счастливы. Блондины медленно садятся на кровати младших и не могут поверить своим ушам. Как выпустили? Как они… - Неправда, они бы нас предупредили! – ЁнГук резко вскакивает и уже хочет тряхануть охранника за шкирку, как его останавливает ЧонОп. - Успокойся. Их выпустили рано утром, вам они ничего не сказали, потому что сами так решили. Ясно? – Мун толкает блондина на кровать, а тот, словно мягкая игрушка, приземляется на мягкую перину. - Они бы сказали нам! – в ссору подключается ХимЧан - он встает на защиту друга. - С чего они должны были вам говорить? Вы им кто? Друзья? Семья? Любимые люди? Вы сокамерники, просто сокамерники. Да, они хотели с вами интимных отношений, но вы струсили и соврали про ваши пары, - ДэХен злобно сжимает руки в кулаки и подходит к Киму. – Отчитываться перед вами они не обязаны. Тем более ты бы точно лекцию читать начал о том, что им нужно начать новую, правильную жизнь. - Они… Они вчера помогали нам, когда было плохо, и… - ХимЧан, это был прощальный подарок, - ДэХен начинает, а Мун продолжает: - Можете радоваться, больше вас не будут домогаться. Ну, в камере точно. Парочка выходит на завтрак, за ними выходит ХимЧан, а ЁнГук, сославшись на отсутствие аппетита, ложится на кровать макне и крепко обнимает его подушку. Втягивая приятный запах, блондин хмурится и не может понять, почему на душе стало так тяжело. К нему больше не будут приставать, не будут лезть целоваться, не будут шлепать по попе. И не будут заботиться, если он заболеет, не улыбнутся ему, не пошутят, и никто не заберется ночью к нему в постель, крепко обняв. - Он просто вышел на свободу, а я остался тут. Ну, разве это плохо? Может, без него будет спокойней? Хотя нет, наверное, без этого чертенка будет холодно ночью… ДэХен и ЧонОп молча завтракают, ХимЧан пытается с ними поговорить, улыбается, шутит, но парни не реагируют. Блондин молится перед трапезой, и тут он чувствует, как на его талию ложится широкая ладонь: - А вот и наш малыш, за которого заступалась моя детка, - Ким поворачивает голову и видит того самого парня, которому он сломал нос в качалке. - Руки от него убери, теперь он под нашей защитой, - ДэХен не поднимает глаз от тарелки, а «шкаф» недовольно выдыхает и, встав, удаляется. - Что значит под вашей защитой? – не понимает Чан. - Джэ и Зело попросили позаботиться о вас, иначе по кругу пустят, - Оп допивает чай и поджимает губы, его взгляд невольно косится вправо – именно там всегда сидели чертята. ХимЧан только кивает и протирает палочки футболкой, думая о том, что теперь можно есть спокойно, потому что в еде не будет никакого афродизиака. Но когда он начинает завтракать рисом, почему-то вспоминаются не плохие моменты, а та тесная кабинка в мужском туалете. Горячее дыхание на его шее, крепкие объятия, проворная ладошка, которая доводит до оргазма, но ХимЧан упорно не помнит горячих губ, которые касались его кожи. А целовал ли его ЁнДжэ? Аппетит сразу пропадает, и Ким обнимает себя руками, не зная, что сказать парочке, которая общается только друг с другом. «И вправду, кто мы им? Они хотели заняться с нами сексом, а сами считали себя такими низкими, что были уверены в том, что их никто не полюбит. Мы с Гуком сделали все, чтобы они не трогали нас, и вот... Они вышли. Теперь в наш адрес не будет пошлых намеков, хотя, если признаться себе, о том, что мы можем кому-то нравиться, в открытую никто не заявлял. А чертята сразу это сказали. ХимЧан, ты думаешь не о том, о чем надо. Все, теперь спокойная жизнь, никаких домогательств, зеленых волос, эрекции и ко мне в кровать никто не будет лазать!» - улыбается Ким, но последняя мысль убивает все настроение: «Так, как заботился ЁнДжэ, не заботился никто».