Аксиома страсти

Полгода спустя. Около большого серого здания останавливаются два роскошных лимузина. Галантные водители открывают дверцы и на улицу выходят солидные мужчины, они пожимают друг другу руки, улыбаясь. - Вот и все мистер Ким, сегодня наши сыновья выходят на свободу. В первый и последний раз, - статный мужчина поправляет дорогой галстук, на что его друг кивает и смотрит на ворота тюрьмы. -Я надеюсь на это мистер Банг, очень надеюсь. Ведь они оступились и не виноваты, я уверен, - мужчина подает своей жене руку и она выходит из машины, так же как и супруга мистера Кима. - Да, не виноваты, только почему-то срок им продлили, и я не понимаю почему, - уверенно заявляет мать ХимЧана и, убрав черные пряди за ухо, недовольно осматривается - ей безумно не нравится это место, но тут её любимый сын и она ничего не может с этим сделать. - Это был странный казус, который уже устранён. Не волнуйтесь, это все из-за охраны. Я не верю, что наши сыновья избили сокамерников до полусмерти, они у нас образованные, воспитанные, умные… Что это? Ворота медленно открываются и к супругам движутся две фигуры, один выдыхает дым сигарет, второй натягивает перчатки без пальцев, разминая шею до хруста костей. Первый «святоша», что повыше, останавливается у четы Банг и ухмыляется. Выглядывая из под черной челки, его ярко-фиолетовые волосы уложены на подобие ирокеза, рваная майка, кожаная куртка, перекинута через спортивную сумку, мешковатые штаны и тяжелые армейский сапоги. Правую руку, около бицепса украшает татуировка-браслет в виде колючей проволоки. Он выкидывает сигарету и приподнимает бровь, невзначай кивая на Кима, и его родители окончательно лишаются чувств – под мочкой уха, на шее, где бьется пульс, изображен маленький чертенок с розовым ирокезом. Левое ухо проколото, фиолетовые пряди прикрывают небольшой белый клык-сережку. ЁнГук поднимает руку, взъерошивая фиолетовые волосы и чета Банг видит еще несколько наколок – на плече красивый крест в старинном плетении, от кисти до локтя спиралью идет странный рисунок, дальше они даже не смотрят. Мать Гука хватается за сердце. Второй «святоша», что пониже, останавливается у четы Ким, он улыбается, от чего татуировка на его лице двигается, словно оживает. На челюсти ХимЧана красуются тигриные полоски, которые тянутся вверх к носу и глазам, и когда он шевелит губами, кажется, что тигр вот-вот зарычит. Он смотрит на родителей из под длинной черной челки, волосы на затылке вздыблены, словно он только что проснулся. Парень медленно разминает шею и на каждой ключице видно по кресту, которые соединены между собой цепью, а на цепочке сидит красивый чертенок с белыми волосами. У ХимЧана проколото левое ухо, три серебряных колечка ярко выделяются на фоне его черных прядей. Ким приподнимает бровь, в самом конце которой выбрито несколько полосок. Он поправляет кожаные перчатки без пальцев, драную черную футболку, прямые джинсы и, придерживая сумку, шутливо кланяется, чем добивает родителей окончательно. - Так, что это? – мать ЁнГука хватается за мужа, в ужасе понимая, что её сын выкрасился в цвет «попугая», именно так она уже окрестила про себя парня. - Я немного сменил имидж, чтобы всякие уроды не лезли, - мило улыбается Банг-младший, от чего отец чувствует, что у него что-то сжимается внутри. - ХимЧан, сынок, ты же… - Ким-младший улыбается и тигр снова «рычит», от чего женщина тяжело выдыхает. – Господи, вы нас напугали! Я уже подумала, что татуировки настоящие, и они не смоются, родной, не пугай меня так! - Так они и не смоются, - ХимЧан закуривает и осматривает лимузины. – вы, конечно, молодцы, догадались на чем приехать за нами в тюрьму. - Ким ХимЧан! Где твое уважение к старшим и вообще, что это за внешний облик, ты похож на галадранца! - На так называемого голодранца и идиота, я был похож, когда в тюрьму попал. Мои мозги, и привычки не изменились, а то, что я выгляжу иначе, это мое личное дело. Не так ли? Нужно Библию наизусть рассказать? Гук её тут реп мотив переложил, прочесть? – мило улыбнувшись, брюнет пожимает ЁнГуку руку в знак прощания и садится в лимузин. - Вот за что я его люблю, все выскажет так, как надо, и хуй с чем поспоришь! - усмехается Банг и садится в другое авто, ожидая родителей, которые первый раз в жизни услышали от своего сына такие слова. Когда два шикарных лимузина тормозят у дома ХимЧана, первыми из автомобилей вылезают «святоши», они устало закидывают сумки на плечи и идут в дом. Ким сразу идет в душ, Банг делает тоже самое, благо в доме он не один, хотя за полгода они уже привыкли лицезреть друг друга без одежды, или полностью, или частично. Все же пришлось пойти по дорожке, которую им предвещал ДэХен. Пришлось выкарабкиваться любыми способами. ХимЧан устало вытирает волосы, натягивает белье, и дорогой костюм, от которого он начал отвыкать. Осматривает себя в зеркало и, убрав галстук в шкаф, расстегивает две пуговицы на рубашке, улыбаясь, когда на груди виднеется чертенок. - Им это не нравится, - ЁнГук встает рядом с другом, поправляет строгие штаны, белоснежную рубашку, надевает галстук, часы, а на пиджак даже не смотрит. - Еще бы им это нравилось, - Ким не смотрит на друга, поправляет одежду, и по привычке разминая шею, потягивается. – Надо с одеждой что-то делать, более удобные костюмы брать, или крой менять, совсем не то, что нужно. - Надо отвыкать от футболок и маек. - Еще скажи, что от спортзала. Между прочим, ты меня в него загнал, под угрозой, что начнешь читать Библию в столовой. Я вот думаю, нас ведь после подобного сразу бы грохнули? – тихо смеется младший, поправляя волосы. - Конечно, даже и думать не надо. Отымели бы перед этим, а потом грохнули. И все же я рад, что мы перекрасились, а то, как вспомню, что нас окрестили старшим и младшим блондином, - ЁнГук грустно усмехается и, взглянув на себя в зеркало, поправляет воротничок. - Думаешь, найдем их? - Найдем. Это дело времени и наших связей, - Банг разворачивается и идет к дверям. – Надеюсь, что с ними все хорошо. - Надежда всегда умирает последней… - ХимЧан выходит из комнаты и оба парня идут вниз. Когда они видят шикарный стол, гостей, которые в шоке смотрят на них, ЁнГук словно невзначай говорит: - Надеюсь, сегодня обойдется без жертв…