Шаг

      Джозеф проснулся почти днём, в ужасе пытаясь найти взглядом будильник, резко подрываясь и тут же не сдерживая стона боли. В голове звенели тысячи тоненьких бокалов, сводя с ума ужасными переливами звука, давящими прямо на мозг. Потерев переносицу, Ода медленно выпрямился, садясь в постели.       В чужой, кстати, постели. Всё вокруг было знакомым, даже запах. Крепкий кофе, запах сигарет, терпкий аромат, совершенно мужской.       На тумбочке нашлись очки. Безусловно, это была квартира Себастьяна. И он спал в его постели. Совсем обнажённый.       Воспоминания медленными потоками плавно заскользили где-то в подсознании.       Голова снова мучительно заболела. Но это мучило не так страшно, как осознание.       «Что... мы наделали?..».       Бежать, однако, было некуда. Одевшись и выпив аспирин, что был так заботливо оставлен на тумбочке, Джозеф осторожно вышел из комнаты, пытаясь найти хозяина квартиры.       Это казалось правильным решением. Убегать от разговора можно вечность, как это происходило с Майрой и Кидман. Но это не та ситуация. И не тот человек.       Себастьян готовил на кухне. Раздавалось шипение масла на сковороде и тихие маты повара. Джозеф прижался плечом к косяку двери, безмолвно наблюдая за мужчиной, который каких-то шесть часов назад соблазнил его и воспользовался ситуацией. Виновным его всё равно тяжело было считать. Если бы ему не развязали руки, он продолжал бы молча терпеть. Это очевидно. Виноваты они оба.       — Себ. — Тихо позвал Ода. Себастьян, вздрогнув, напрягся, словно струна. Он выключил плиту и, обернувшись, внимательно посмотрел.       — Привет.       Джозеф кивнул и, выпрямившись, подошёл ближе. Он заметил, как боязливо дёрнулся Себастьян, даже не зная, что и сказать.       — Как самочувствие? — Кастелланос пытался хоть как-то завести разговор, неловко касаясь того или иного предмета.       — Бывало и лучше. Знаешь, я думаю... нужно поговорить об этом сейчас. О том, что произошло вчера.       — Джозеф. Это было ошибкой. Моей ошибкой. Я не против, если ты обвинишь меня в этом и... Чёрт, да. Я не должен был этого делать, но...       — Заткнись. — Джозеф сделал ещё несколько шагов, подходя почти вплотную и щурясь от солнца из окна. Себастьян выдохнул, опуская голову.       Стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться чужих пальцев. Старший детектив легко похлопал по плечу напарника, отходя в сторону на маленькой кухне.       — Прости меня.       Эти слова были произнесены с тяжёлым сердцем. Ещё тяжелее стало Джозефу. Он понимал, что от этой ночи не уйти ни телом, ни мыслями. И до тех пор, пока они не разрешат все проблемы, это повиснет на них мёртвым грузом. Как остальные жизненные неудачи.       Повернувшись, он снова тихо позвал напарника, заставляя его остановиться, обращая на себя внимание карих глаз.       Он волновался. Это не самый его лучший разговор в жизни. И не самый простой.       Он упёрся взглядом под ноги и, выдохнув, пригладил одним движением волосы. Надо было сказать. Надо.       — Я не жалею об этом. И не считаю это ошибкой. Скажем, это больше похоже на... слишком быстрое развитие событий. Ты меня понимаешь? — Подняв голову, Джозеф слегка улыбнулся, неуверенно и словно боязливо. — Поэтому... лучше всё оставить так, как есть сейчас. Как стало после... вчерашнего.       Взгляд Себастьяна менялся с отстранённо-безразличного до страшно удивлённого. Особенно когда рука в кожаной перчатке легко сжала его пальцы, тут же отпустив.       Джозеф отстранился, выходя из кухни.       — Я пойду домой. Нужно привести себя в порядок... Завтра увидимся в участке.       Себастьян пошёл за ним, неловко наблюдая за тем, как он одевается.       — Между нами всё... нормально?       Ода накинул на плечи пальто и, фыркнув, кивнул.       — Даже не сомневайтесь, детектив Кастелланос. Но пить всё-таки прекращай.       Он вышел из дома, так и не увидев усмешки случайного любовника.       С этого времени жизнь стала улыбаться им обоим чуть чаще.       До тех пор, пока тонкая грань не сломается вновь.