Сердце волка.

      Холодные слёзы неба падают на землю, морозный воздух пронизывает всё вокруг - отвратная погода.       - Как... как он мог!? - на высоком холме, за тёмными деревьями, перед высочайшими горами, которые покрыты морозными шапками, возвышался... оборотень? Нет... монстр...       Из глаз текли предательские слёзы, что обжигающими каплями падают на осенние листья. Эта любовь, она испортила меня... В сердце боль, испепеляющая изнутри боль и ревность...       - Я ревную? - если бы мог, то посмеялся бы сам себе. Я слышу, как бьётся моё сердце, медленные удары, они замедляются с каждой секундой... я умру?       - «От любви ещё никто не умирал...» - а жаль... я был бы первым. В ушах ещё стоит эта бесящая музыка, а в глазах эти пошлые движения... разум затуманен, мысли не чисты, хочу убивать! Рывком я кинусь в лес, лапы несли меня сквозь леденящий нервы лес, а нос чуял запах крови, запах жертв, да пары оборотней...       - Снова... - резко затормозив, я прислушался... с запада бежал один, а с юга второй оборотень. - Бесит...       - И снова здравствуйте! - проурчал белоснежка.       - Аккуратней с ним... - прорычал второй, серый оборотень...       - Да всё нормально, я тогда был не готов. - оборотни окружили меня с двух сторон, а я безразлично смотрел в глаза белоснежке.       - Тебе было мало того раза? - голос твёрд, они мне не страшны... - Уйди с пути и никто не пострадает...       - Убийца, из-за тебя, мы не можем нормально жить... - рычал серый и подходил всё ближе. - Ты не достоин быть нашим братом! - и он бросается на меня сзади. Его глаза горят, он жаждет мести...       - Я не убийца, людей тогда убил не я... - я прижал оборотня лапой к земле, когти были готовы вонзиться в его горло. Белоснежка даже не шелохнулся.       - Кто же тогда виновен!? - рыкнул он и начал обходить меня с другой стороны, волчара не спускал с меня своих глаз. - Назови своё имя.       - Сначала ты, я должен знать, кто в моём списке врагов... - боже, как ломит сердце... Волк выпрямился и гордо рыкнул:       - Моё имя, Альфред Джонс, наследник северного клана оборотней! - кто бы сомневался? Как сразу я не додумался? Этот его прилизанный вид, да небесные глаза? Весь такой из себя, король!       - Ха-ха-ха!!! - неудержимо заржал я, аж до слёз. Оборотень смотрел на меня, словно я какой-то псих. Пришлось отпустить серого и выполнив балетный реверанс, я раскрыл свои карты. - Лео Фокс, к вашим услугам, принц оборотней! Ха-ха-ха! - видели бы вы, как он напрягся.       - Лео... Ах ты сука! - Альфред кинулся на меня, не ожидавший такого подлого поступка, я не успел уклониться и попал в удушающие клыки белого волка, серый так же не уступал и всячески помогал принцу. Оборотни не выпускали меня из силков, так что я даже не мог шевельнуться. Их клыки прокусывали мою плоти, когти царапали морду, а мне всё равно, я не чувствую боли... С рычанием меня всё же выпустили, а я обессилено пал на землю. Алая кровь обтекала меня, словно одеяло. В глазах мерцают звёзды и луна... всё тело ломит, а ноги судорожно дёргаются в агонии.       - Так и надо тебе, шавка... - сплюнул обратившийся Альфред и пнув ногой в довесок мне под рёбра, ушёл со спокойной душой. - Избавься от него... Серый волк подошёл медленно ко мне, а затем взял за шкирку, да так, что клыки вновь прокусывали плоть...

***

      Он нёс меня на север, к морозным горам, к свободе... но мы не дошли, волк бросил меня у реки, что уже покрылась тоненькой корочкой льда, и убежал за своим принцем.       А я лежал и не шевелился. Грудь тяжело вздымается, воздух... не хватает воздуха... нечем дышать... а на нос падает белая снежинка, затем другая... и третья...       - Снег... - с небесного, ночного полотна падал белый снег, снежинки падали медленно, лениво ложась на ещё тёплую землю...       - Мама, отец... я иду... - и сердце замедляет свой ход, словно старые часы, что не поддаются починке... и ведь он так и не узнает...       - Я люблю тебя... Крис... - и темнота, лишь кровь стекает в реку, вода оттает именно в том месте, где будет алая кровь волка, и окрасится она, и будет отравлена моей горечью, и станет она, багровой...