Тихо опускаются сумерки (Twilight Falling Slow) +241

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC)

Автор оригинала:
whiskeydaisy
Оригинал:
http://archiveofourown.org/works/604721

Основные персонажи:
Грегори Лестрейд, Майкрофт Холмс
Пэйринг:
Майкрофт Холмс / Грегори Лестрейд, Шерлок Холмс / Джон Уотсон
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Hurt/comfort, AU, Исторические эпохи
Размер:
Макси, 80 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Историческое AU. После окончания первой мировой войны майор Лестрейд полагает, что будет служить в армии, пока не выйдет на пенсию. Однако когда ему предлагают стать преподавателем шестерых детей Майкрофта Холмса, он должен принять решение, которое изменит всю его дальнейшую жизнь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Примечание автора: Текст написан для Sherlock Big Bang 2012. Эта история выросла из заявки на анонимном кинкмеме, в которой просили кроссовер "Шерлока" и "Звуков музыки", где Грег — преподаватель у детей Холмса-старшего. Это не совсем кроссовер, ни пения, ни национальной одежды баварцев здесь нет. Но — как-то вот так.
Название текста из стихотворения At Carnoy Зигфрида Сассуна.
24 мая 2015, 00:15
— Майор Лестрейд! — дверь кабинета распахнулась.

— Да, полковник Меривэл? — Грегори Лестрейд быстро встал из-за стола и отдал честь краснолицему мужчине, стоящему в дверном проеме.

— Интересно знать, что вы тут устроили, — сказал Меривэл, размахивая кипой бумаг. — Эта докладная записка — полное дерьмо, Лестрейд. Переработайте ее как следует и сдайте снова.

— Но, сэр…

— Ваши оправдания неуместны, майор. Я вам приказываю переработать это, — Меривэл швырнул документы Грегу в лицо и отряхнул руки, как будто был рад избавиться от какой-то воображаемой заразы.

— Сэр, — начал Грег, дав бумагам приземлиться на свой рабочий стол. У него не было привычки задавать вопросы старшим по званию. Только не после стольких лет, в течение которых он отдавал честь и красиво разворачивался на каблуках, а потом шел и пытался понять, как же воплотить в жизнь ту нелепую идею, которую только что телеграфировали из Лондона в окопы Франции, спустили от старшего по званию ему, Грегори Лестрейду. Он был майором Корпуса снабжения Армии по документам — и «тем еще бедолагой, благослови Господь его душу» для всех младше его по званию, кому предстояло выполнять эти невозможные приказы. — Общеизвестно, что во время кампаний 1915 года дефицит по всей линии снабжения был чрезвычайно распространен. В докладе не содержится ничего, кроме этого утверждения.

— Вы заявляете, что нехватка артиллерийских снарядов не была одной из главных причин, приведших к таким потерям в наших войсках во время всего наступления при Артуа.

— Полковник Меривэл, я не говорил ничего подобного, — Грег вытянулся по стойке смирно. — О дефиците снарядов было хорошо известно, и это нашло отражение в реквизиционных требованиях и при обмене информацией с фронта. Однако существовала не только нехватка боеприпасов, сэр. Полевые кухни задерживались, поэтому питания не хватало; очень многие противогазы не срабатывали при неблагоприятных погодных условиях, при сильном ветре; мы были слишком зависимы от недостаточно подготовленных групп резервистов, которые к тому же и размещены были слишком далеко. Полковник, вы же знаете, что все это способствовало нашим потерям от Нев-Шапель до Лоса.

Лицо Меривэла покраснело, а его колючие белые брови сошлись на переносице.

— Наши потери при Лосе были напрямую связаны со скандалом со снарядами, майор Лестрейд, а вовсе не со сложностями на полях сражений или с нехваткой чего-либо еще в более ранних битвах при наступлении, — он сузил глаза, глядя на Грега. — Вы пересмотрите докладную должным образом, майор. Я жду ее завтра — или даже раньше.

— Да, сэр, — ответил Грег, отдавая честь, когда Мэривел развернулся и зашагал по коридору Военного корпуса. Грег закрыл дверь в свой кабинет и пошел в противоположном направлении, мимо столов стенографисток, спустился по лестнице и вышел из здания Военного министерства в серый апрельский день.

Проходя по Хорс-Гардз-авеню, Грег прокручивал в голове разговор с Меривэлом. Первое назначение в Лондоне после семи лет, проведенных во Франции и Бельгии, и связанное с ним задание сначала показалось ему простым: необходимо было сопоставить реквизиционные требования Корпуса снабжения Армии с полей с записями о транспортировке, которые велись в Военном министерстве. Грег всегда подозревал, что несоответствия будут, хотя бы потому что лавина требований от таких, как он, становившаяся от раза к разу все отчаяннее, могла бы завалить какой-нибудь маленький бельгийский городок по самые крыши.

«В 1915-ом, — думал Грег, — мы все были в отчаянии, по всему Западному фронту». Только-только окончив университет, он поступил на службу в Сомерсетский легкий пехотный полк как раз перед созданием Новой армии лорда Китченера. Его старший брат Саймон ушел несколькими годами ранее в свою ненаглядную Гвардейскую дивизию и к тому времени, когда туда попал Грег, был уже в земле. Рождество 1914 года они провели в траншеях, глубоко окопавшись в долине Соммы и строча домой обнадеживающие письма. Грег отлично знал, как хаотично были вырыты там укрепления, и ситуация только ухудшилась в последующие месяцы, приведя к Нев-Шапель и ко всему, что случилось после.

Грег остановился перед автомобилем, прежде чем свернуть на Набережную, и попытался избавиться от воспоминаний о запахе разложения, исходившем от земли, о людях и хлоргазе. Почему Меривэла так взбесил доклад Грега? В нем не было ничего необычного. Лестрейд сопоставил требования с документами об отправке и обнаружил, как и ожидал, как и предполагали все, кто был во Франции и Бельгии в 1915-ом, что и снарядов, и питания, и лошадей, и всего остального, что должно было поступать хотя бы понемногу, всегда недоставало.

Было странно вспоминать те времена и еще более странно противопоставлять воспоминания поведению Меривэла. Он так отреагировал на доклад, что казалось, он придумывает причину запятнать репутацию Грега, возможно, даже выставить его со службы. В армии Лестрейд чувствовал себя как рыба в воде, чувствовал себя нужным в Корпусе снабжения. Он всегда рассчитывал завершить службу по собственной воле, а не потерять место по чьей-то прихоти или из-за интриг одного полковника, ведшего битвы по своей собственной стратегии и в мирное время.

Как всегда, начав волноваться о карьере в армии, Грег мыслями вернулся к своим более тайным страхам. У него не было причин думать, что Меривэлу было что-либо известно о его личных склонностях. По правде сказать, с тех пор, как Грег вступил в ряды армии, у него не было ни времени, ни желания искать других мужчин. Он был благоразумен. Если бы кто-нибудь узнал о его предпочтениях, он не только попал бы под трибунал, но и, скорее всего, был бы заключен под стражу за грубую непристойность. Нет, лучше быть одному и свободным. Однако перестать волноваться Грег не мог. Если Меривэл и правда захочет разрушить его жизнь, это будет легко сделать, пустив слухи или ложно обвинив его.

Грег поднял глаза и осмотрелся: оказалось, он добрался до самого Вестминстера. Секунду он гадал, как это могло быть — наблюдать за военными действиями из, как ему представлялось, тихих, обшитых навощенными деревянными панелями кабинетов, полных приглушенных голосов людей, никогда не бывавших на войне, никогда не видевших своих друзей или членов семьи бездыханными на поле битвы, никогда не дравшихся за то, чтобы съесть крысу на ужин, никогда не подхватывавших хоть одно из множества заболеваний, которыми кишели окопы, наполовину заполненные дождевой водой, и грязью, и вонью кордита. Грег тряхнул головой и повернул обратно к зданию Военного министерства.

Было ясно, что сам он не мог — и ему едва ли стоило — пытаться уладить конфликт с Меривэлом без посторонней помощи. Он мог потерять слишком много. Впрочем, Грег подумал, что он озадачит этой проблемой кое-кого, кто понимает побольше в играх, в которые играют высшие армейские чины. Приняв решение, Грег направился к своему кабинету. Он проверил доклад и подтвердил собственные выводы, прежде чем взяться за трубку телефона.

***

Рассвет следующего дня был укутан туманом. Грег дольше, чем необходимо, начищал сапоги и натирал портупею, а затем откопал изрядно помятую жестяную банку Брассо, чтобы придать пуговицам и знакам различия на погонах надлежащий вид. Он был рад своей теплой шинели даже в апреле — особенно отправляясь на встречу за советом: ведь если он ему последует, весьма вероятно, что граница между его карьерой и личной жизнью будет разрушена.

«Хватит, — подумал Грег, заплатив кэбмену. — Посмотрим, что за задачка сегодня на повестке дня у генерала Брэдстрита». Грег подошел к зданию, вошел внутрь, покружил по коридорам и наконец добрался до приемной генерала, где три солдата как раз распаковывали ящики и двигали мебель под руководством капитана в расстегнутом мундире и с темными кругами под глазами.

— Майор Лестрейд, — капитан отдал честь и огляделся. — Я бы предложил вам стул, но…

— Но все они заняты книгами? — Грег широко улыбнулся и протянул руку. — Как ваши дела, Диммок? Как продвигается переезд из Парижа?

Диммок покачал головой и пожал плечами:

— Кому же знать, как не вам? Даже если человек перевозит известное число предметов из одного помещения в другое, совершенно идентичное первому, они никогда не поместятся.

— По крайней мере, вас не разместили на Зеппелин-террас, — ответил Грег. Деревянные надстройки на крыше Военного министерства являлись обязательным предметом шуток, если речь заходила о размещении, особенно после того, как был заключен мирный договор и снята защитная сеть.

— Преимущество звания — ну, звания генерала, во всяком случае. К тому же, демобилизовалось достаточно людей, чтобы больше никого не размещали на крыше, — сказал Диммок. — Мы надеялись на Корпус на Набережной, но — увы. Он тебя ждет, иди к нему. Чаю?

Грег покачал головой:

— Нет, спасибо, — он похлопал Диммока по плечу, прошел через комнату, переступив наполовину расстеленный ковер, постучал во внутреннюю дверь, открыл ее и, войдя в кабинет, отдал честь: — Генерал Брэдстрит, сэр.

— А, Лестрейд. Закрой за собой дверь и присаживайся, — Брэдстрит глянул на него поверх бумаг на столе, дождался, когда Грег снимет фуражку и устроится. — Я полагаю, ты уже впрягся в работу?

— Да, сэр. Ездил на неделю в Сомерсет, но вернулся несколько дней назад.

— Только на неделю? Я думал, ты едешь повидаться с братом.

— Так и есть, — пожал плечами Грег. — Но у нас тем для разговоров и на неделю не хватает.

— А, — ответил генерал. — Тимоти, викарий со старомодными взглядами. Ни капельки тебе не сочувствую, друг мой.

— Мама гордилась им, — ответил Грег сдержанно.— А ваша семья, сэр? Как внуки?

— Неплохо. И Филомена приглашает тебя на выходные, в любое время, когда ты свободен. Она ужасно к тебе расположена, уж не знаю почему.

Грег засмеялся, расслабляясь.

— Может быть, потому что она опасается, что вы не расположены, сэр, несмотря на то, что вы заботитесь обо мне — сколько же? — более десяти лет.

Генерал Брэдстрит фыркнул.

— Ты по большей части сам о себе заботишься, — он вложил несколько документов в папку, по-прежнему глядя на Грега. — Твой отец был мне как брат — ближе, чем мой собственный. Даже если бы ты был полным кретином, моим долгом было бы помогать тебе после его смерти. Впрочем, я рад, что из тебя толк все-таки вышел.

— Я знаю, что недостаточно благодарил вас за это, сэр, — Грег на секунду замолчал, затем предпочел крепко стиснуть пальцы, чем выплеснуть все эмоции, которые всегда возникали при мысли о том, как много Арчибальд Брэдстрит сделал для Лестрейдов — и в особенности для Грега.

— Ты вернулся домой, Грегори. На большее я не надеялся, — голос генерала посуровел, он больше не смотрел Грегу в глаза. — Гил вот не выбрался.

— Никто не выбрался из Ипра, сэр. Гребаная лотерея, вот это что. — В детстве Гил Брэдстрит был палочкой-выручалочкой Грега, вместе они сбегали подальше от скучных разговоров, которые вели их родители. Он отвоевал себе право присоединиться к Королевской медицинской службе сухопутных войск в качестве санитара-носильщика, поклявшись родителям, что вернется к изучению медицины после войны. В первые несколько месяцев ему очень везло.

Через некоторое время генерал кивнул и снова посмотрел на Грега.

— И мы думали, что и тебя потеряли под Нев-Шапель. Настоящая неразбериха.

Грег широко улыбнулся Брэдстриту:

— Неразбериха, после которой моя карьера пошла в гору. А ведь вместо этого я мог бы подхватить окопный нефрит и меня бы отправили домой с инвалидностью.

— Хмф, — хмурое выражение исчезло с лица генерала. — Верно. Никто не станет слушать лейтенантика, по уши измазанного в грязи, особенно если звезда у него на погонах все еще сияет новизной. А следовало бы. Некоторые из тех бедолаг из Индийских войск могли бы выбраться, — он снова посмотрел на документы, лежащие на столе, как будто только что заметил их. — И это, как мне кажется, подводит нас к причине, по которой ты попросил о встрече, так что хватит уже ходить вокруг да около.

Грег выпрямился на стуле.

— Да, сэр.

Генерал Брэдстрит пододвинул к Грегу папку.

— Здесь все верно? Все делал Диммок, так что дай ему знать, если он позабыл о какой-нибудь твоей награде или имя какого-нибудь парня, которому ты жизнь спас.

— Полагаю, вы о Спатсе, сэр. Он был очень благодарен, — Грег широко улыбнулся генералу, просматривая папку. — Все верно, я думаю. Очень рад, что удалось уклониться от последнего повышения.

— Ты был нам нужен в Версале, — ответил Брэдстрит, — и это было бы легче устроить, вовремя добавив одну звездочку на твои погоны. От этой идеи еще полностью не отказались, принимая во внимание, сколько времени занимает переправление всего назад, через канал. А ты тем временем зарылся в бумаги и застрял в этой дыре среди тех, кто и пороха-то не нюхал, — он откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы.

Грег знал, что Брэдстрит мог держать паузу столько, сколько потребуется. Как-никак, это была отличная тактика ведения переговоров, и Грег не единожды наблюдал за тем, как генерал применяет ее со всей точностью на протяжении многих лет, что менялось его к нему отношение: в детстве Грег благоговел перед ним, потом относился, как младший офицер должен относиться к своему командиру. Теперь же Брэдстрит был для него самым родным человеком. Грег вздохнул и положил папку на стол.

— Вот поэтому я на самом деле и пришел.

Брэдстрит изогнул бровь.

— Я слышал, ты оказался под командованием Джорджа Меривэла.

Грег кивнул.

— Галлиполи, а потом Джарраб, — сказал Брэдстрит через мгновение. — Вовсе не блестящее начало войны для него.

— Кроме этих фактов мне мало что о нем известно, — сказал Грег, — за исключением того, что каждый заданный вопрос он воспринимает как предательство.

— Так что же он сделал? — Брэдстрит открыл жестяную банку и принялся набивать трубку. Потом глянул на Грега: — Если хочешь рассказать, конечно.

Грег пожал плечами.

— Он попросил проверить кое-какие приказы от пятнадцатого года. От меня, очевидно, требовалось сказать, что именно Снарядный кризис стал причиной того, что мы не выиграли войну тем летом.

— А ты к такому заключению не пришел, — Брэдстрит зажег трубку и затянулся.

— Нет, — подтвердил его слова Грег. — Это попросту смешно: объяснять то, что произошло, только одной причиной.

Брэдстрит хмыкнул:

— Меривэлу нужно что-то, во что он ткнул бы пальцем и навесил ярлык, — он нахмурился немного и глянул на Грега. — Ты сказал, Снарядный кризис?

— Да, — ответил Грег. — Он очень напирал на это, по правде сказать. Почему? Мне стоит знать о чем-то?

— Нет, — сказал Брэдстрит, и морщины между его бровей медленно разгладились. — Так, всплыло что-то в памяти, но я уже забыл что. — Он глубоко затянулся и выпустил в потолок колечко дыма. Когда оно растворилось в воздухе, генерал снова посмотрел на Грега. — Только это привело тебя к старому другу, мой мальчик, или есть еще что-то?

Грег вздохнул, доставая сигареты из кармана мундира.

— Не уверен, — сказал он, протягивая руку за коробком спичек на столе. — Я знаю, что после подписания мирного договора прошло только два года, но что-то не дает мне покоя.

— Пытаешься решить, что же дальше, — Брэдстрит поднял одно плечо и опустил. — Ты справился с демобилизацией тысяч солдат, лошадей и орудий, не говоря уж об ослах, велосипедах и полевых кухнях. Ты был рядом со мной в течение всего года, что обсуждался мирный договор, а потом вел всю последующую документацию. Ты хочешь продолжать в том же духе? Может быть, займешься политикой? Осмелюсь сказать, что тебе, такому статному герою войны, определенно может повезти на следующих выборах, если ты станешь баллотироваться от Фрума.

— Точно. Хотя это значит, что вы не видите дальше собственного носа, — ответил Грег с улыбкой. — Нет, никакой политики. Я человек, предпочитающий жить уединенно, — не хотелось бы, чтобы ко мне каждый день на чай приходили избиратели. Я просто… не то, чтобы думал об этом. Наверное, я бы мог вернуться к учебе, если стариков все еще берут в студенты.

— Тебе двадцать девять, Грег, — Брэдстрит хмуро посмотрел на него. — Едва ли ты старик.

— Не в смысле прожитых лет, возможно, но вряд ли у меня найдется много общего с восемнадцатилетним юнцом, для которого война была давным-давно, — пожал плечами Грег. — С Фрумом меня мало что связывает, да и со всем Сомерсетом в целом. Я мог бы вернуться к управлению фабрикой, если бы она все еще принадлежала нам, но после смерти мамы и Саймона…

Брэдстрит кивнул и выждал секунду прежде, чем продолжить:

— Тебе не обязательно выбирать прямо сейчас, конечно. Думаю, у тебя накоплено достаточно средств, чтобы попутешествовать год или заняться тем, чем ты хочешь, однако о будущем пора задуматься уже сейчас. Ты все еще молод, Грегори. В мире кроме Королевской службы тылового обеспечения сухопутных войск еще полно мест, где нужно навести порядок. — Брэдстрит подмигнул. — Обрати внимание, я не забыл сказать «королевская» служба. Все еще странно звучит, хотя три года уж прошло[1].

Лестрейд рассмеялся и провел рукой по волосам.

— Так, с чего же начать? Мой рабочий стол завален бумагами, которые, уверен, я уже видел хотя бы по разу за прошедшие семь лет. У меня есть семейный дом во Фруме, но он сдан внаем еще как минимум на шесть месяцев вперед; есть мотоцикл и чемодан, в котором лежат письма, и книги, и костюм, который я надевал на похороны мамы, а значит, он уже четыре года как вышел из моды и, скорее всего, трачен молью. Скажите, Арчи, чем я могу заняться с таким багажом?

Брэдстрит взял папку, в которой лежали бумаги Грега, и положил на подставку на краю стола.

— Я хочу, чтобы ты познакомился с одним человеком, прежде чем примешь решение.

— Что за человек?

— Он… Увидишь, когда встретишься с ним. Он один из крестных сыновей Фило.

Грег нахмурился. Леди Филомена Брэдстрит была одной из тех чрезвычайно деятельных замужних дам Британии, и хотя Грег питал к ней почти такую же любовь, как и к ее мужу, у него было достаточно опыта, чтобы насторожиться, когда в разговоре упоминалось ее имя.

— Крестники леди Фило все сплошь хлыщи.

— Да разве ж я не знаю, — Брэдстрит потер лицо и вздохнул. — Послушай, просто встреться с ним, а? Он не из обычных шишек.

Грег вздохнул.

— Думаю, надо, раз уж богатство моего рождественского стола зависит от моего выбора. Будет совсем ужасно?

— Стол или человек? — Брэдстрит рассмеялся и встал. — И в том, и в другом случае — тебе решать.

Грег тоже поднялся, надевая фуражку.

— Ну ладно. Где и когда?

— Сегодня в три пополудни. Диммок даст тебе адрес.

Едва было произнесено его имя, Диммок постучал и открыл дверь.

— Генерал Хардвик просит вас к телефону, сэр.

— Хорошо, — ответил Брэдстрит. — Дай мне знать, как все прошло, Лестрейд. И ты мог бы позвонить Фило.

— Да, сэр, — Грег отдал честь генералу, развернулся и последовал за Диммоком в приемную. Дверь за ними закрылась.

_____________
[1] Королевская служба тылового обеспечения сухопутных войск (Royal Army Service Corps, RASC) получила префикс «Королевская» в 1918 году. Таким образом, исходя из слов генерала Брэдстрита, мы можем сделать вывод, что на дворе 1921 год. (Здесь и далее прим. переводчика)

***

Грег убедил Диммока уйти из кабинета на достаточно долгое время, чтобы задержаться в столовой и съесть по сэндвичу и выпить по чашке чая. Во время войны Грег даже представить себе не мог, что будет скучать по армейскому чаю, но напиток, которым его потчевали в Сомерсете, был настолько же чаем, в его понимании, насколько… насколько вежливая беседа с дамами могла сравниться с теми разговорами в окопах, которые велись в ожидании взрывов.

Диммок записал адрес хлыща и отдал Грегу с широкой ухмылкой.

— Едва ли тебе это пригодится, — сказал он, — но все дома на Белгрейв-сквер отделаны одинаковой белой лепниной.

И только после этих слов до Грега постепенно начало доходить.

В общем и целом у Лестрейда не было претензий к хлыщам. Разумеется, он не был одним из них, хотя и провел положенный срок в скромной частной школе, да и в университете водил знакомство с некоторыми из них, еще до войны, и сделал вывод, что представители аристократии в общем и целом не отличаются от всех остальных людей, если сделать скидку на их обеспеченное воспитание. Конечно, и богатый парень мог умереть в окопах, особенно если погоны у него были новенькими, а звездочки на них еще сияли. Грег был знаком с людьми, которым удалось примкнуть к другому социальному классу, и с теми, у кого это не вышло.

И все-таки среди них не было ни одного чертова внука пэра, не так ли?

Грег взглянул на карточку, которую ему дал Диммок. «Майкрофт Холмс, Белгрейв-сквер, 17».

— Имей в виду, он носит титул «достопочтенный», — пояснил Диммок, — хотя и пользуется им только в качестве оружия.

Ни с пэрами, ни с «достопочтенными» Грег не водил знакомства, если только не считать лошадей по кличке Маркиз или Виконт, что тянули обозы с пушками по бельгийской грязи. Это было совсем в духе леди Фило: заполучить такой экземпляр в свою коллекцию крестников. Приняв за младенца духовную ответственность, леди Филомена, должно быть, не раз обсуждала это за ланчем — разумеется, она не стала крестной только ради того, чтобы приобрести известность в определенных кругах. Она не могла перестать быть дочерью эрла точно так же, как не могла преодолеть свое естественное стремление приносить пользу. Все они волновались, что леди Фило может сбежать из дому и вступить в Императорскую службу медицинских сестер, как только началась война и ее сын ушел на фронт.

«Я не стану предаваться воспоминаниям, — подумал Грег. — Просто встречусь с ним, узнаю, что ему нужно, и покончу с этим». Он снова посмотрел на карточку с адресом и подумал, не проехаться ли на подземке. Станции Чэринг-кросс и Вестминстер были поблизости, но чтобы добраться до Гайд-парк-корнер, ему придется пересаживаться на другую ветку. Быстрее дойти пешком, решил он, радуясь, что не было дождя, несмотря на сгущающиеся тучи.

Его путь лежал сквозь Сент-Джеймсский парк позади дворца, мимо Арки Веллингтона и вниз по Гросвенор-кресент по направлению к Белгрейв-сквер — все глубже и глубже в мир, с которым Грег если и был знаком, то только по рассказам леди Филомены. Сам он был из сословия коммерсантов: суконная фабрика в Сомерсете, которая на протяжении столетий приносила семье доход, славный дом, облицованный местным портлендским известняком. Они вели обычную жизнь в провинциальном городке: у семьи было достаточно денег, чтобы отправить трех сыновей в частные школы (хотя и недостаточно для того, чтобы дать им содержание); хватало средств на служанку и маме на шляпки, но никогда — на бальные платья или автомобили. «Ох, господи, — внезапно подумал Грег, — там же будет дворецкий!» Он достаточно долго простоял на углу, натирая рукавом погоны и значок Службы тылового обеспечения на фуражке, прежде чем пройти вдоль обнесенных забором садов и свернуть к домам на юго-западной стороне площади.

Грег глубоко вздохнул и прошел через калитку, поднялся по трем ступеням на крыльцо и дважды постучал дверным молоточком. Дверь тотчас отворилась.

— Майор Лестрейд?

— Да.

Человек, открывший дверь, — «Я был прав насчет дворецкого», — отступил внутрь и склонил голову.

— Мистер Холмс дома. Пожалуйста, следуйте за мной.

Сняв фуражку и пристроив ее под мышкой, Грег вступил в просторный холл, выкрашенный в бледно-голубой цвет, из которого величественная лестница вела на верхние этажи. Он прошел за дворецким налево и подождал, когда тот постучит. Затем слуга открыл дверь, вошел в комнату и сказал: «Майор Лестрейд, сэр». После чего отступил назад в холл и жестом пригласил Лестрейда войти в комнату.

— Благодарю вас, Джексон. — К Грегу вышел высокий мужчина и протянул руку для рукопожатия: — Спасибо, что встретились со мной так скоро, майор. Надеюсь, я не нарушил ваших планов на сегодняшний день.

— Нет, сэр, — Грег вернул рукопожатие, старательно подавляя в себе желание поклониться.

— Однако я ценю это, — мужчина сухо улыбнулся. — Простите, я забыл о манерах. Меня зовут Майкрофт Холмс. Не думаю, что мы раньше встречались, хотя у нас и есть общая знакомая. Прошу вас, присаживайтесь.

Грег огляделся в поисках подходящего стула. Комната явно задумывалась как библиотека с вольтеровскими креслами и стеганым кожаным диваном, однако в какой-то момент она стала также и местом для работы: перед эркером стоял большой письменный стол и два развернутых к нему кресла с прямыми спинками. Грег направился к одному из них, в то время как Холмс расположился за столом.

— Расскажите мне немного о себе, майор.

Грег слегка пожал плечами:

— Не знаю, что вам уже обо мне известно, сэр. Последние семь лет я провел в Европе: сначала в окопах с Первой армией, а большую часть войны — на Западном фронте в составе тридцать седьмой Дивизии Службы снабжения.

— А затем год или около того на Конференциях по вопросам мира. Полагаю, я мог видеть вас в Версале и, возможно, в Трианоне?

— Вероятно. — Грег сел прямее. Он был не больше, чем мальчик на побегушках на конференциях, но в качестве сотрудника Арчи работал на всех пяти, и в его обязанности входило предоставление по запросу необходимой информации касательно снабжения. — Я всего лишь оказывал административную поддержку, разумеется.

— Разумеется, — Холмс слегка склонил голову. — И исправляли неверные заявления о военном имуществе и личном составе, которые могли бы привести к неудачным решениям — вне зависимости от ранга человека, сделавшего такое заявление?

— В тот момент я так не думал. Скорее, брал цифры с потолка, по требованию, и надеялся, что они окажутся достаточно близки к истине и не придется ехать в Бельгию и пересчитывать размещенные там танки, — Грег нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли он этого человека с темно-рыжими волосами в дворцовых залах.

— Сомневаюсь, что вы меня заметили, майор, — пожал плечами Холмс. — Я был там, в большей степени для виду чтобы держать под контролем немецких герцогов, маркгафов и прочих титулованных особ, коих там было без счета, и большинство которых имеют родственные связи с Его Величеством. Всегда надеешься на благоприятный исход для светской жизни, какими бы ни были результаты войны.

Грег постарался подавить грубое фырканье.

— И у вас это получилось?

— Достаточно хорошо, хотя я и не тешу себя надеждой, что затишье продлится долго. Германская знать тщеславна и больше обеспокоена собственным комфортом, нежели благополучием своих соотечественников, в то время как мы измучены бременем, годами лежащем на нашем маленьком острове, — Холмс наклонил голову, внимательно рассматривая Грега. — С моей стороны, безусловно, слишком самонадеянно ставить свои досужие приключения на ниве дипломатии на одну ступень с опасностью и чувством бессилия, которые испытали вы на Западном фронте. Примите мои извинения, майор.

— Не стоит, — не сразу отозвался Грег, будучи застигнут врасплох: он не ожидал, что такой человек как Холмс вдруг станет говорить столь открыто с простым офицером среднего звена. — Каждый из нас выполнял свою работу.

— Вот поэтому-то я просил Арчи передать это приглашение, — сказал Холмс, облокотившись на стол. — Скажите, майор, хотите ли вы продолжать работать с оружием и боеприпасами теперь, когда вы снова на родине?

— До сегодняшнего дня я едва ли об этом задумывался, — ответил Грег. — Генерал Брэдстрит задал мне тот же вопрос.

По лицу Холмса скользнула легкая полуулыбка.

— Не сомневаюсь. Вы были определены под командование Джорджа Меривэла, я полагаю.

— Да, — ответил Грег, чувствуя беспокойство. Кто знает, как этот человек может быть связан с Меривэлом? — В мои обязанности входит ревизия реквизиционных требований Корпуса снабжения, а так же сопоставление их с поставками из Англии.

— Полезная работа, вне всякого сомнения, — кончиками пальцев Холмс побарабанил по губам. — Меривэл — человек… Впрочем, мне не следует собственными наблюдениями оказывать негативное влияние на вашу работу.

Грег придумал несколько вариантов ответов на это замечание, однако он решил быть вежливым.

— Я пока недостаточно хорошо его знаю, сэр. Всегда ведь существует некоторый период привыкания к новому руководителю.

— Для вас, разумеется, открыто множество возможностей, — нейтральным тоном заметил Холмс, — некоторые из которых под неофициальным контролем генерала Брэдстрита, другие же — на территории вашего графства. Мне дали понять, что там у вас есть фабрика?

— Нет, — ответил Грег. — Была фабрика, но когда в Пашендейле погиб Саймон, а затем моя мать подхватила инфлюэнцу, мы с младшим братом продали ее человеку, который управлял производством со смерти моего отца, — на этом Грег собирался остановиться, но неожиданно для самого себя продолжил: — Я… Меня в Сомерсете ничто не держит, мистер Холмс. Арчи интересовался, не хочу ли я принять участие в выборах от Фрума, но я не вижу себя политиком.

— Может быть, продолжить образование? Человек с блестящими оценками по истории, полученными в университете Дарема, был бы радушно принят в качестве аспиранта.

Грег моргнул, не совсем уверенный, откуда Холмс мог знать об этом, однако свое удивление решил держать при себе.

— И там я буду белой вороной, сэр. Воспоминания о войне для меня еще слишком свежи, чтобы справиться с жизнью в университете.

— И вас больше ничего не заинтересовало?

— Только снабжение ребят, сэр, да сохранение тел мертвых и помощь умирающим всем, что в наших силах, — слова сорвались с языка Грега прежде, чем он смог сдержаться, но Холмс не выглядел задетым, поэтому Грег продолжал: — Пребывание за линией фронта, управление материально-техническими…

— Люди думают, что это легкая работа, — тихо сказал Холмс, — и все же можно прийти в ужас от того, как просто человек, дышавший, и живший, и любивший еще секунду назад, может быть низведен до номера в учетной книге?

— В точности так, — согласился Грег и посмотрел на свои колени, чтобы привести в порядок выражение лица.

Секунду Холмс разглядывал Грега.

— Вы выносите детей, майор?

Грег моргнул от быстрой смены темы.

— Своих у меня нет, сэр, но я отношусь к детям достаточно хорошо, да.

— Мне требуется домашний преподаватель. Генерал Брэдстрит предложил вашу кандидатуру, — губы Холмса растянулись в суховатой ироничной улыбке. — На самом деле, Арчи вас предложила леди Филомена, а уж он рассказал о вас мне.

— Это больше похоже на правду, — улыбнулся в ответ Грег. — Я не квалифицированный учитель, уверен, вам это известно.

Холмс пожал плечами.

— В этом нет необходимости. Вы начитаны и владеете литературной речью, и, по всему, у вас живой и прозорливый ум. Мои дети любознательны и самостоятельны. Мне требуется человек, который направлял бы их, а не читал им лекции.

— Сколько у вас детей, сэр?

— Шестеро, три мальчика и три девочки, — Холмс взглянул на портрет, висящий между эркерами слева от Грега. — Моя жена и младший сын умерли от инфлюэнцы в семнадцатом году, примерно в то же время, что и ваша мать.

— Мне жаль слышать это, сэр.

Холмс кивнул, сжав губы, потом снова повернулся к Грегу.

— Вашей основной обязанностью было бы руководить их самостоятельным обучением. Они по большому счету автодидакты, но, как часто бывает с детьми, концентрируются лишь на том, что доставляет им удовольствие, оставляя прочие предметы без внимания. К счастью, какую бы область знаний вы ни назвали, кто-то из них будет обязательно заинтересован ею, поэтому во время каждого урока у вас будет хотя бы один союзник.

— Признаюсь, что мысль о том, чтобы стать домашним преподавателем, не приходила мне в голову, — сказал Грег. — Где находится ваш дом?

— В Беркшире, недалеко от Ньюбери. Дом расположен недостаточно близко, чтобы использовать его в качестве постоянной резиденции, иначе я и сам мог бы уделять больше времени образованию детей. — Холмс открыл еще одну папку и пододвинул к Грегу конверт. — У вас будет полтора дня в неделю, которые вы смогли бы тратить по собственному усмотрению, а также продолжительный отпуск. Вы сможете пользоваться автомобилями, и лошадьми, и личными комнатами, не говоря о зале для занятий.

Грег взял конверт и положил во внутренний карман.

— Вы уже нанимали преподавателя?

— Да, — ответил Холмс. — Он уволился довольно внезапно по личным причинам, которые больше не позволяли ему быть у меня на службе, однако они никак не связаны ни с детьми, ни со мной. До него была гувернантка, которая не любила собак, — Холмс снова посмотрел на Грега. — Я не охочусь, но каким-то образом мне удалось приобрести славу сельского жителя. Надеюсь, вам нравятся бигли.

Грег вовремя спохватился и не дал широкой улыбке расползтись по лицу. Он принял сдержанный вид и расправил плечи:

— Я благодарен вам за проявленный интерес, мистер Холмс, однако не могу дать ответ сегодня. Я только приступил к службе в Военном министерстве и еще не знаю, какую именно работу собирается мне поручить полковник Меривэл. Могу ли я несколько дней обдумать ваше предложение?

— Разумеется. — Холмс отодвинул стул, встал, и, пока Грег поднимался, обошел стол. — Мне бы хотелось узнать ваш ответ в течение этой недели, если это возможно. Несмотря на то, что мои дети отличаются хорошим поведением, они все же дети, и ни моя мать, ни моя экономка не заинтересованы в том, чтобы брать на себя дополнительные обязанности. — Он прошел с Грегом до двери, открыл ее и выглянул в холл. — А, Джексон. Не могли бы вы отыскать для майора Лестрейда карту и отметить на ней дом? Прикажите подать машину и отвезти майора назад, к Корпусу на Набережной.

— Я с радостью пройдусь, сэр, или доеду на метро. — Грег увидел, как Джексон вступил в небольшой уголок, обустроенный как маленький кабинет, и нажал звонок, а затем вытащил карту из ящичка в конторке и развернул, чтобы обвести что-то красными чернилами.

— Собирается дождь, майор. Нет надобности портить ботинки, если можно этого избежать. — Холмс протянул Грегу руку. — Было приятно познакомиться с вами после всего, что я слышал о вас от леди Филомены. Если у вас появятся какие-нибудь вопросы, пожалуйста, дайте мне знать.

Грег вернул крепкое рукопожатие:

— Разумеется, сэр. Благодарю вас.

Холмс кивнул и удалился.

***

Двумя днями позже Грег сидел за рабочим столом, в отчаянии запустив пальцы в волосы. Он перерыл гору перевязанных лентой бумаг и свалил их в кучу у стены, но так и не нашел никакой информации, которая подтверждала бы те выводы, которых ожидал от него Меривэл. Мысли его сами собой обратились к тому необычному предложению, которое на этой неделе он получил от Майкрофта Холмса. Грег сунул письмо в ящик стола по возвращении и, хотя с тех пор не читал ни разу, помнил его содержание слово в слово.

«Уважаемый майор Лестрейд, — говорилось в письме, — я пишу, чтобы предложить вам пост наставника моих шестерых детей на условиях, оговоренных ранее. Буду рад ответить на любые вопросы, которые могут у Вас возникнуть». Подписано письмо было просто «Майкрофт Холмс».

Со вздохом Грег посмотрел на кипы реквизиционных требований перед собой. Его прельщало предложение, но он не был уверен, что справится. Все выглядело так, будто бы предыдущий учитель сбежал почти без предупреждения, и неважно, как вежливо Холмс это сформулировал, и Грег гадал, какие же на самом деле эти маленькие Холмсы. Невоспитанные озорники? Или того хуже, педанты-книжники, находящие удовольствие в том, чтобы исправлять малейшие ошибки старших? Такие же они холодные и сдержанные, как их отец? Скучают ли они по своей матери, или она была той светской замужней дамой, о которых рассказывала леди Филомена?

Вдобавок к этому, размышлял Грег, жить ему придется в западном Беркшире. И хотя в Ньюбери, также как и во Фруме, когда-то изготавливали ткань, он давно утратил свое производство, теперь там, в основном, занимались сельским хозяйством. Грег не представлял, что станет делать в свободное время. Он, конечно же, не собирался рисковать лошадьми достопочтенного Майкрофта Холмса и ездить верхом по бездорожью. Может быть, Лестрейду разрешат взять с собой мотоцикл, хотя Грег и не знал, сможет ли найти время, чтобы ездить на нем.

«А кроме того, — подумал Грег, — есть еще и сам Холмс». Крестник леди Фило не был одним из тех атлетически сложенных спортивных типов, которых Грегу приходилось терпеть в школе и на передовой, только что вышедших из офицерского клуба и почему-то предполагавших, что им удастся не запачкать форму во время бомбардировок. Лестрейд пришел к выводу, что Холмс был — по-другому и не скажешь — необычным. Он обращался с Грегом почти как с равным, даже несмотря на то, что предлагал ему место хоть и не среди слуг, но и не среди господ. Лестрейд был очарован тем, как Холмс держал лицо, как складывал домиком пальцы и барабанил ими по губам. Ох. Грег прикрыл глаза и сделал несколько размеренных вдохов. «Еще больше причин держаться за работу с Меривэлом и как можно быстрее подать прошение о переводе. Из всех зол, Грегори, это может быть наихудшим».

***

Как настоятельно советовал Арчи, Грег написал письмо леди Филомене, чтобы сообщить о своем возвращении в Лондон. Она об этом, разумеется, уже знала, но этикет предписывал уведомить ее лично. Леди Фило тотчас позвонила ему, чтобы пригласить на ланч, «хотя, боюсь, не раньше, чем в будущую среду, Грегори, дорогой, так как я приглашена к разнообразным скучным людям, а в выходные Арчи должен быть в Оксфорде, и… О, Грег, тебе ведь совершенно не важны мои договоренности. Давай встретимся в отеле «Кадоган» в среду, дорогой». И как только он принял это приглашение, она повесила трубку.

Грег ждал ее в вестибюле — с его высокими арочными окнами и строгим убранством. И хотя причин для этого не было, Грег чувствовал себя здесь не очень уютно. Каждый уранист[2] в Лондоне — и, скорее всего, во всей Британии — мог точно сказать, что отель Кадоган был печально знаменит как место, где за совершение грубой непристойности был арестован Оскар Уайльд. И то, что они встречаются здесь с леди Фило, и то, что обсуждать они, скорее всего, будут того человека, который не выходил у Лестрейда из головы всю неделю, было чудовищной иронией, и Грег не мог сдержать улыбки.

— Тебе гораздо больше идет улыбка, дорогой, чем тот хмурый вид, который она заменила, — леди Фило приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать Грега в щеку, в то же время позволяя палантину соскользнуть с плеч в руки ожидавшего служителя. — Все настолько плохо, как сказал Арчи?

— Если бы я знал, что именно вам рассказал Арчи, леди Фило, я бы смог ответить. — Лестрейд предложил ей руку, леди взяла его под локоть, и они прошли к своему столику.

Когда леди Фило устроилась и Грег опустился на свой стул, она осмотрела его:

— Ну, не похоже, чтобы тебе задали головомойку, — она закатила глаза. — То, что тебя, — тебя! — после всего, что ты сделал, да с твоими связями отдали Меривэлу… Начинаешь задумываться, кто же стоит за этим.

Грег тихо рассмеялся:

— Вы были женой военнослужащего достаточно долго и знаете, что в армии все часто происходит не по чьему-то умыслу, а в большинстве случаев — по ошибке.

— Возможно, — ответила леди Филомена, оглядывая комнату. — Полагаю, что это влияние Майкрофта: он заставил меня думать, что военные не лишены некой проницательности. — Она кивнула официанту, принесшему ведерко со льдом, и приняла из его рук наполненный бокал. — Выпей шампанского, Грегори, и расскажи мне о своем визите на Белгрейв-сквер.

Он взял бокал, улыбаясь в него и покачивая головой.

— Об этом вы хотите поговорить, леди Фило? Уверен, вы все уже знаете или от Арчи, или от самого Достопочтенного.

— Глупости, — возразила она. — Майкрофт едва проронил хоть слово, сказал только, что лучше снова отсидит всю премьеру «Планет»[3], чем проведет то же время в присутствии Меривэла.

От неожиданности Грег рассмеялся.

— А мне понравились «Планеты», — ответил он. — Холмс не интересуется современной музыкой?

— Ты же видел его, — слова леди Филомены были смягчены улыбкой. — Я подозреваю, что в Ньюбери у него есть клавесин, и он не позволяет девочкам играть на фортепьяно, чтобы они не сбежали в Париж, как их тетя Ирен. Полагаю, фраза звучала так: «вторичная романтическая чепуха», хотя Холст ему все-таки нравится. Дети пели кое-какие из его тюдоровских хоралов, — она подняла бровь: — Как прошел твой визит?

— Ничего особенного. Огромный дом с дворецким, библиотека, до потолка заставленная книгами, напыщенный тип, предлагающий мне работу. Самое обычное дело. — Он сумел сохранить невозмутимый вид до тех пор, пока леди Филомена не расхохоталась.

— Было и правда так ужасно, дорогой?

— Нет. Просто это не то, к чему я привык. И когда меня спрашивают, не хочу ли я того же, только еще больше и в Беркшире, с выводком детей, которые, по рассказам, еще более пугающие, чем их отец… Думаю, лучше уж мне держаться Меривэла.

— Дети прелестные, разве что слегка чудные, — возразила леди Филомена, когда официант поставил на стол первое блюдо. — В любом случае, чудные по меркам общества, что делает их именно такими детьми, каких я люблю. Я бы предложила представить Эленор ко двору, если бы только Джо уже не заявила свои права.

— Джо? — переспросил Грег, опуская ложку в суп перед собой.

— Леди Джозефин Холмс, — пояснила леди Филомена. — Мы знаем друг друга с младых ногтей, поэтому я и получила Майкрофта в крестники. И, несмотря ни на что, он хорошо справляется. Им всем было тяжело пережить смерть Элен, а он еще и так кошмарно много работает.

— Он упоминал о ней, — вспомнил Грег. — Инфлюэнца, верно?

Леди Филомена кивнула.

— Быстро и фатально. Она поехала в Ньюбери незадолго до рождения ребенка в поисках уединения, но по дороге подхватила грипп, — леди Фило поиграла ложкой, потом снова посмотрела на Грега: — Это не был брак по любви, по крайней мере, не по мнению общества. Адлеры — крепкая семья, несмотря на поступки Ирен, и с Холмсами знакомы очень давно. И все же там были привязанность и дружба, а это больше, чем многие из нас могут надеяться.

— Редкий дар — чувствовать себя легко в чьем-то обществе. Кажется, он все еще скучает по ней.

— Так и есть, — подтвердила леди Филомена. — Он на несколько месяцев привозил детей в Лондон и как-то умудрялся руководить делами дома, в Палате лордов и Военном ведомстве, находясь при этом в трауре по Элен, хотя, как показало время, это было не лучшее решение.

— Так вот чем он занимается? — Грег слегка нахмурился. — Я только сейчас понял, что он так и не сказал.

—Да он никогда не скажет, — ответила она, — вещь или явление меняется, когда ей присваивают имя. Майкрофт… просто оказывается там, где дела идут неважно, и смотрит на них, подняв бровь, до тех пор, пока они хотя бы только из чувства неловкости не начнут вести себя, как подобает. Единственный, кого Майкрофт никогда не мог контролировать, — это его брат Шерлок.

— В этой семье именам придают большое значение, — заметил Грег.

— А ты еще не знаком с детьми, — сказала она. — У них у всех обычные британские первые имена, а в середине — пыльные староанглийские: англские, сакские, ютские. Младшего, по-хорошему, зовут Тимоти, но все называют его Тостиг, — рассмеялась она. — Подозреваю, что тут не только влияние Майкрофта, но и Шерлока. Он чудной.

— Что не так с братом?

— Не то чтобы не так, — леди Филомена на секунду задумалась. — Он — стихия, безудержный и гениальный, и совершенно не думает о том, какое впечатление производит на окружающих — на всех, кроме детей, которых он обожает и с которыми обращается с притворным презрением. Не думаю, однако, что ты будешь видеть его часто: он обычно то там, то тут, весь в своих сумасшедших погонях.

Они сидят в молчании, пока официант убирает суп и ставит перед ними суфле из омара. Когда шампанское снова разлили по бокалам и их оставили наедине, Грег откинулся на спинку стула и переплел пальцы на коленях.

— Как бы вы поступили на моем месте, леди Филомена?

— Дорогой мой, — ответила она, — ты никогда не предназначался для армии и все же смог найти себе там место. С Меривэлом ничего не поделаешь, или, по крайней мере, Арчи придется потратить некоторое время на решение этого вопроса. Я не говорю, что он негодяй, но он подлец. Из тех, кто при учителе строят из себя пай-мальчиков, а когда никто не видит — неутомимо задирают младшие классы.

Грег кивнул, соглашаясь.

— У меня сложилось о нем то же впечатление.

— Арчи всегда поощрял твое желание посвятить жизнь военной службе, и ты хорошо с этим справляешься. Но справляться — не значит лучше всего подходить для этой работы, — сказала леди Фило, разминая суфле вилкой. — А кроме того, есть еще Майкрофт, который почти как член семьи, и поэтому я меж двух огней. — Она посмотрела на Грега с полуулыбкой, а затем продолжила уничтожать ланч. — Ты же скажешь мне, если я веду себя слишком назойливо, верно?

— Вы же знаете, я не стал бы возражать, — вежливо ответил Грег. — Я всегда очень ценил ваше мнение.

— Разумеется, я не хочу, чтобы ты работал с Меривэлом, — сказала она, откладывая вилку. – Я не доверяю этому человеку и никогда не доверяла. Он привез с собой в Индию сестру, чтобы она вела хозяйство, но не позволял никому из офицеров ухаживать за ней. А когда она решила вернуться домой, лишил ее содержания. Но с Меривэлом Арчи мог бы справиться — здесь я не нужна, — она отодвинула тарелку. — Когда я видела тебя в последний раз — в Трианоне? Тот еще выдался год. Ты тогда не выглядел счастливым, но я списала это на демобилизацию, и мирные конференции, и всю ту беготню, которой тебе приходилось заниматься.

— Я не был и несчастлив, леди Фило.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь, — она вздохнула. — Ты не выглядел счастливым, даже когда смеялся. И если ты хочешь сказать, что это из-за смерти твоей мамы и Саймона, то ведь нет. Это из-за того, что у тебя нет цели, а ты человек, которому она необходима в жизни. Война на некоторое время стала целью для всех, но теперь она закончилась, и я боюсь, что ты со временем превратишься в стареющего солдата, навсегда погруженного в битвы, которые все еще идут в твоих воспоминаниях.

Некоторое время Грег молчал.

— Не могу сказать, что вы неправы.

— Не думаю, что сейчас ты уже достиг момента, когда станешь винить себя за то, что выжил, — мягко проговорила она, накрывая ладонями его руки, лежащие на столе, — но я уже много лет жена военного, мой милый, и почти столько же — как будто твоя тетушка, и я так устала видеть, как хороших людей истощает тоска, — она на секунду сжала его руки, а потом положила ладони на колени. — Скажи, что ты собираешься делать.

— Я не могу просто так уйти, — губы его сами собой сложились в полуулыбку. — Я все-таки разбираюсь в тех документах, что лежат у меня на столе.

— В этом-то и может крыться опасность, — она пожала одним плечом. — Если кое-кто и правда заметает следы, то разве не замечательная идея держать того, кто работал над всеми документами, поблизости?
Грег нахмурился.

— Вы думаете…

— Я ничего не думаю, — перебила она. — Не мое это дело. Зато я знаю этого человека. Будь осторожен, Грег. Если ты не поедешь в Беркшир сейчас, то не отказывайся от этой идеи совсем.

Грег провел ладонью по лицу.

— А что потом, когда дети отправятся в школу или женятся и повыходят замуж, когда им больше не будет нужен учитель?

— Майкрофт с этим разберется. Может быть, он поможет тебе вернуться к службе с повышением в звании за то, что воспитывал их десять лет.

— Послушать вас, так он настоящий волшебник, — сказал Грег, вставая из-за стола и предлагая даме руку.

— Глупости, — ответила леди Фило, стискивая его локоть. — Он же Холмс. У них это в крови.

_____________
[2] Уранист — (от "уранизм") — термин девятнадцатого века, изначально описывающий мужчин с «женской психикой в мужском теле», которых сексуально привлекают мужчины, позже так нередко называли гомосексуалов.

[3] "Планеты" (the Planets) — симфоническая сюита, сочиненная английским композитором Густавом Холстом в 1914-1916 годах. Официальная премьера сюиты состоялась 15 ноября 1920 года.


***

Со дня встречи с Холмсом прошла неделя. Сожаление от того, что он не решился воспользоваться представившимися возможностями, быстро переросло в разочарование от работы. Грег старался мысленно не сопоставлять имена людей, с которыми был знаком, с датами в реквизициях. Так было легче. Недавно он получил документацию, относящуюся к двести восемьдесят девятой роте тридцать седьмой дивизии, его дивизии, и ее участии в наступлении при Аррасе. Он хорошо помнил те сражения и решительно старался отодвинуть эти воспоминания на задворки памяти, когда услышал свое имя:

— Майор Лестрейд? — кто-то постучал, а потом задвигал ручкой двери. — Грег? Ты там? — Дверь открылась, и в образовавшийся проем просунул голову капитан Диммок: — Ты не отвечаешь на телефонные звонки, и Миртл, девушка, которая разносит чай, сказала, что уже несколько дней тебя не видела.

Грег посмотрел на Диммока поверх моря документов между ними.

— Ревизия.

— А. Вот оно что, — Диммок вошел в кабинет и похлопал Грега по плечу. — Выглядишь так, как будто тебя волокли за обозом миль десять. Пообедаем? Арчи реквизировал в своем клубе отдельную комнату. Я выбрался оттуда как раз перед тем, как он собирался спросить мое мнение о кларете.

— Не могу, — вздохнул Грег.

Диммок нахмурился, потом плотно прикрыл за собой дверь и, наклонившись, прошептал Грегу:

— Это Меривэл, да?

Грег взглянул на Диммока и кивнул.

— Он уже знает результат работы, хотя она еще не завершена, — сказал он тихо. — У него, наверное, уже и отчет для премьер-министра готов.

— Это просто смешно, — воскликнул Диммок — и тут же взвизгнул: Грег наступил ему на ногу. — Извини, — прошептал он. — Приходи на ланч, хорошо? У меня есть предписание от Арчи, а генерал уж точно выше полковника по званию. Старик беспокоится о тебе.

Грег застонал, вставая и потягиваясь, — суставы его скрипнули.

— Ну хорошо.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Майор Лестрейд, я отдал распоряжение, чтобы вас не беспокоили, пока вы не закончите ревизию двести восемьдесят девятой роты. Что это значит? — белые брови Меривэла ощетинились больше обычного, взгляд его был направлен на Диммока.

— Капитан Джеффри Диммок, полковник. Я адъютант генерала Арчибальда Брэдстрита, который затребовал присутствия майора Лестрейда, — тон Диммока был приятным, однако полковник отреагировал так, будто Диммок сыпал проклятьями.

— Боюсь, это невозможно, капитан. Передайте генералу, что майор просит прощения.

— Генерал ясно дал понять, что присутствие майора Лестрейда необходимо, полковник. Майор, пожалуйста, следуйте за мной.

— Я проследую за вами, — прорычал Меривэл.

— Прошу меня простить, полковник, но зарезервирован отдельный кабинет в ресторане, и там только три места. Я постараюсь вернуть майора Лестрейда в его кабинет до конца рабочего дня, но вы же знаете, какими бывают генералы, когда начинают предаваться воспоминаниям, — Диммок отдал честь Меривэлу и нахально улыбнулся Грегу, пока тот застегивал китель и искал фуражку.

Меривэл выскочил из комнаты и понесся по направлению к своему кабинету. Когда он исчез из виду за поворотом, Диммок и Грег направились к лестнице.

— Из-за тебя меня переведут в Уэльс, — мрачно заметил Грег, — в конюшню, и будет там только один паб в радиусе двадцати миль по размытой дороге.

Диммок рассмеялся и повел Грега вон из здания к ожидавшему такси, которое отвезло их в клуб на встречу к Брэдстриту.

Генерал Брэдстрит уже заказал для них ланч: на каждом месте стояли большие чашки с консоме, а в воздухе витал запах ростбифа.

— Надеюсь, вы, ребята, не возражаете, — сказал генерал. — Я знаю, что Грег, скорее всего, хочет вернуться на работу не очень поздно.

— Меривэл уже вынюхивает, — сказал Диммок, пробуя суп. — Хотел пойти с нами. Он хитрый. Я слышал, как он расспрашивал о тебе, Грег. Кто ты, кому ты предан и тому подобное.

Грег вздохнул:

— Интересно, какого рода сведения он хочет раздобыть. Все знают, что я целиком и полностью предан Арчи — это ни для кого не секрет с того самого момента, как я получил звание офицера.

— Спасибо, — ответил Брэдстрит, его резкие черты смягчились и взгляд потеплел, — но люди, подобные Меривэлу, не понимают преданности. Они понимают только обязанности и взаимную выгоду, но не верность кому-то только лишь из благородства.

— Чего он хочет от меня? — Грег переводил взгляд с Брэдстрита на Диммока. — Я не собираюсь фабриковать для него документы.

— В этом-то и проблема, — ответил Диммок. — Возможно, именно этого он и хочет. Вероятно, в шестнадцатом году он сделал кое-какие вложения в военные заводы. Если финальный доклад покажет, что снарядный кризис не был такой уж проблемой, как мы предполагали, честный человек провалит все планы Меривэла.

— И ты думаешь, что если он не найдет того, что ему нужно — или я не найду, — он это придумает?

— Да, — подтвердил Брэдстрит, а Диммок кивнул. — Будь осторожен, мой мальчик. — Они замолчали, так как вошел официант с тележкой, нарезал каждому ростбиф и положил овощей на тарелки. Когда он ушел, Брэдстрит откинулся на спинку стула и посмотрел на Грега: — Ты не ответил Майкрофту Холмсу.

— Нет, — сказал Грег, нарезая мясо. — Я сказал, что у меня есть обязательства перед Военным министерством.

— И ты все еще так думаешь? — Брэдстрит отпил вина и тоже приступил к еде.
Грег пожал плечами.

— Когда я встречался с Холмсом, я еще не успел как следует узнать полковника Меривэла.

— А сейчас?

— Арчи, — начал Грег самым терпеливым тоном, на которой только был способен. — Если вы собираетесь читать мне нотацию, так приступайте. Меривэл не только опасен, он еще и шут, но я ничего не знаю о Холмсе, кроме того, что вы и леди Фило хорошо о нем отзываетесь. Мне стоит выбираться из змеиного логова и отправляться в темную комнату даже без факела, или вы все-таки собираетесь рассказать мне, что на самом деле происходит?

Брэдстрит рассмеялся и откинулся на спинку стула.

— Твоя метафора очень к месту. Меривэл и правда змея, и мне бы хотелось, чтобы тебя там не было до того, как он подставит тебя под удар в пику мне или тем, кто хорошо выполнял свою работу во время войны. Майкрофт — хороший человек, Грег. Хорошо бы Меривэл понял, что наводить о тебе справки — пустая трата времени.

— Да с чего ему наводить обо мне справки? — Грег положил вилку на стол.

— Причин у него нет, — ответил Диммок. — Но, подозреваю, он обеспокоен, что ты начнешь работать над его записями и найдешь какие-нибудь свидетельства, которые сможешь использовать против него.
— Это смешно, — пробормотал Грег.

— Да, — согласился Брэдстрит, — но опасно.

— Хорошо, — вздохнул Грег. — Отбросив в сторону все — мы, три старых друга, болтаем. Что мне делать?

Брэдстрит пожал плечами.

— Я тебе уже высказывал мое предложение.

Грег повернулся к Диммоку:

— А ты что скажешь?

Диммок ненадолго задумался, а затем аккуратно сложил руки на столе.

— Или дай мне стоящую причину, чтобы я мог по-быстрому перевести тебя куда-то в Военном министерстве или в Императорский военный кабинет, или работай на Холмса. Кто знает, что может он в перспективе сделать для тебя?

— Грег, — тихо сказал Брэдстрит, — ты хочешь, чтобы еще несколько раз тебя повышали в звании, пока не станешь генералом?

— Нет, — ответил Грег, не задумываясь. — Хватит с меня сражений.

Брэдстрит кивнул и снова принялся за еду.

— Черт возьми, Арчи, — Грег отодвинул стул и встал. — Я на минутку.

Он вышел из кабинета и направился в читальный зал клуба, где находились небольшие столы и писчие принадлежности. Он вынул из кармана перьевую ручку, взял лист бумаги и написал короткое письмо:
«Уважаемый мистер Холмс!

Я пишу, чтобы узнать, когда Вам было бы удобно принять меня».

Он подписал письмо, положил в конверт и вернулся к своим товарищам.

— Вот, — сказал он, положив конверт на стол. — Я написал и попросил разрешения нанести ему визит.

— Проследи, чтобы письмо доставили, — сказал Брэдстрит. Диммок кивнул и взял конверт, когда оба они встали.

— И все же мне кажется, что мы сгущаем краски, — сказал Грег.

Брэдстрит пожал плечами:

— А если и так? Ты хочешь провести следующие тридцать лет, распределяя ядра? Жизнь по армейским законам может быть очень незамысловатой, Грег: мы отправляемся туда, куда прикажут, стреляем во врага, хороним друзей, но некоторым нужно больше. Саймону и Гилберту было достаточно, мой мальчик, а тебе, думаю, нет.

Втроем они вышли из клуба и спустились по широким ступеням. На тротуаре пожали друг другу руки, Грег улыбнулся генералу:

— Вы всегда за мной присматриваете, — сказал он. — Я вам очень благодарен за это, даже если иногда и взбрыкиваю.

— Дай знать, как все повернется, — грубовато отозвался генерал. — Фило взяла себе в голову, что тебя переведут в какой-нибудь дальний гарнизон на окраине Империи.

— Нет, — ответил Грег, — только на окраину Беркшира, хотя уверен, будет казаться, что это так же далеко. — Они рассмеялись, Диммок отдал честь Грегу, а тот, в свою очередь, Брэдстриту. — Буду держать вас в курсе, сэр.

— Пожалуйста. И будь осторожен в змеином логове. Слышишь?

— Да, сэр, — Грег широко улыбнулся Брэдстриту и Диммоку, резко развернулся на каблуках и широким шагом отправился на службу, насвистывая.

***

В тот же день после обеда Грег снова услышал стук в дверь своего кабинета.

— Войдите, — позвал он, собирая реквизиции, которые выверял.

— Я был поблизости и решил, что проще будет ответить на ваше письмо лично, — сказал Холмс, входя в кабинет. — Очень надеюсь, что не отрываю вас от дел.

— Совсем нет, — ответил Грег, поднимаясь и пожимая протянутую руку. — У меня сегодня довольно активный в плане общения день, и должен признаться, что разгадка тайны шин для велосипедов двести восемьдесят девятой дивизии вовсе не кажется мне такой уж захватывающей после ланча с Арчи.

Майкрофт рассмеялся и оглядел кабинет Грега.

— Они разместили вас в каком-то скворечнике, вы не находите?

— Места здесь достаточно для того, чтобы выполнять работу, сэр, — Грег посторонился, тогда как Холмс склонился над кипой бумаг на столе.

— Лестрейд, что это значит? — в дверях появился Меривэл. — Сегодня уже дважды вы позволили себе отвлечься от текущей работы, и, сэр, я не знаю, кто вы, но я уверен, что у вас нет разрешения просматривать эти документы.

Холмс повернулся к Меривэлу.

— А, полковник Меривэл. Полагаю, мы встречались после событий в Галлиполи, не так ли? Я Майкрофт Холмс.

Лицо Меривэла застыло.

— А. Мистер Холмс. Не знал, что вы знакомы с майором Лестрейдом. Разумеется, вы можете просмотреть любой документ, который пожелаете. Мы здесь заняты важной, но довольно секретной работой. Прошу прощения, если оскорбил вас.

— Ммм, да, — ответил Майкрофт, снова поворачиваясь к бумагам.

— Вы хотели видеть именно майора Лестрейда, мистер Холмс, — натянуто спросил Меривэл, — или искали меня?

— О, приношу извинения за вмешательство, — сказал Холмс, пролистывая документы, а затем оборачиваясь к Грегу. — Это всего лишь дружеский визит. У нас с майором Лестрейдом есть общие знакомые.

— Что? — Меривэл выглядел сбитым с толку.

— О, ничего-ничего, — сказал Майкрофт. — Ужасно жаль, что пришлось пропустить ланч, майор. Кстати говоря, как поживает Арчи?

— Замечательно, как и всегда, — ответил Грег, изо всех сил стараясь не улыбаться, в то время как лицо Меривэла покраснело еще больше.

— Очень хорошо, — сказал Холмс. — Полковник, что-нибудь еще? — он одарил Меривэла вялой вежливой улыбкой.

— Нет, — неохотно ответил Меривэл. — Лестрейд, жду этот доклад сегодня к концу дня.

Холмс захлопнул дверь за полковником, когда тот пошел по коридору.

— Какой нудный человек.

— Кто вы? Я никогда не видел, чтобы у кого-то получилось так быстро заткнуть Меривэла, даже у Арчи. Он обычно сыплет угрозами и проклятьями добрых десять минут, прежде чем у него кончается запал, — Грег прислонился к краю стола, наблюдая за тем, как Холмс выглядывает из маленького окна.

— Да, в общем-то, никто, — ответил Холмс, поднимая бровь. — Всего лишь служащий невысокого ранга.

— А Арчи говорит другое.

Майкрофт рассмеялся.

— И что же он говорит?

— Арчи говорит, что вы встречались за ланчем с секретарем кабинета министров или с лордом Керзоном, чтобы обсудить дела в Турции, — теперь Грег поднял брови. — Его Величество позволяет служащим невысокого ранга руководить политикой и политическими деятелями?

— Некоторым, — ответил Майкрофт. — Секретарь — старый друг. Мы, по большей части, обменивались любезностями о наших семьях.

— Разумеется, — фыркнул Грег.

— В любом случае, я сюда пришел вовсе не в надежде встретиться с этим нелепым человеком. Я был в здании, когда мой служащий принес ваше письмо, и решил ответить лично. Могу ли я узнать причину, по которой вы хотели меня видеть?

— Я хотел узнать… — Грег вздохнул и расправил плечи. — Я хотел узнать, не наняли ли вы учителя.

— Нет, — ответил Холмс. — Вы приняли решение?

— Когда мы с вами только встретились, я пробыл здесь всего пару дней, — Грег провел рукой по волосам, губы его сложились в полуулыбку. — Я хотел бы, чтобы вы рассмотрели мою кандидатуру, если предложение еще в силе.

— В силе, — Майкрофт положил руки на рукоятку зонта. — Рад слышать, что вы передумали, но могу ли я спросить вас о причине?

Секунду Грег помолчал.

— Думаю, я лучше послужу своей стране, помогая образовывать ее граждан, нежели если буду вовлечен в работу с документами, которые имеют мало отношения к тем людям, которые заполняли бланки во время артобстрелов.

Майкрофт кивнул, затем протянул Грегу руку.

— Добро пожаловать на борт, майор Лестрейд. Когда вы можете начать?

— Завтра — это слишком рано? — Грег улыбнулся и был рад получить улыбку — очень сдержанную и все-таки настоящую — в ответ.

***

Однако прошла еще неделя, прежде чем Грег отправился в Ньюбери. Ему пришлось заполнить массу бумаг и выдержать несколько бесконечных собеседований, прежде чем Британская армия выпустила его из любящих объятий. Затем он поехал во Фрум, чтобы оставить там вещи, которые скопились у него за годы службы: форму, послужной список, письма и другие напоминания о военной жизни. Грег заглянул к портному, который обшивал его отца, где с него сняли мерку на костюмы: два твидовых, два из шерстяного гаруса светло- и темно-серого оттенков и один вечерний. Все они были затем аккуратно уложены вместе с парой фотографий и несколькими памятными вещицами в сумку, теперь пристегнутую к мотоциклу. Во время последней волны демобилизации он разжился стареньким потрепанным «Дугласом» и отправил его домой вместе с остальными вещами до начала Мирной конференции. Друг его детских лет Тоби, который теперь управлял городской авторемонтной мастерской, починил, почистил и отполировал мотоцикл так, что теперь тот был в совершенно рабочем состоянии.

Кроме мотоцикла паковать было особенно нечего. Они с Тимоти провели несколько дней, разбирая вещи на те, которые хотели бы оставить, и те, с которыми были готовы расстаться. Теперь, когда их родители и старший брат похоронены во дворе церкви, где служил Тим, не осталось никого, кто бы мог с ними поспорить о ценности той или иной семейной реликвии.

Грег взглянул на приходской домик и увидел, как к нему идет брат со свертком в руках.

— Приходской казначей сделала тебе сэндвичей, — сказал Тимоти. — Если не хочешь, то хотя бы выброси их, когда она уже не увидит, или она будет пилить меня до скончания времен.

Грег кивнул и завернул сэндвичи в слой клеенки, а затем засунул в одну из седельных сумок. Потом посмотрел на брата, ища, что бы сказать, но в итоге просто пожал ему руку и, перебросив ногу через «Дуглас», завел мотор.

Первая часть пути Грега была приятной: все в округе было словно в дымке из-за зеленой листвы, и до Уилтшира он доехал довольно быстро. Остановившись в Пьюси, чтобы выпить чаю и зайти в уборную, он снова пустился в путь, когда за спиной начало садиться солнце. Каким-то образом его путешествие совпало по времени с ужином у половины овец в округе, и Грегу пришлось остановиться и подождать, пока стадо перейдет дорогу, а через полмили он снова был вынужден сделать остановку, чтобы другое стадо прошло в противоположном направлении. В общей сложности ему пришлось семь раз останавливаться из-за овец между Пьюси и Ньюбери, где он снова задержался у паба, чтобы спросить дорогу. К тому времени совсем стемнело: было почти восемь. Грег подумывал позвонить в дом, но хозяин паба заверил его, что тот будет на месте минут через пятнадцать, если не пропустит ворота.

Вышло так, что Грег пропустил не ворота, а первый поворот после того, как позади него потерялись в темноте огни паба. Ему пришлось возвращаться по своим следам и начинать снова, но в конце концов он увидел обещанный железный забор и огни сторожки привратника. Ворота были открыты, и Грег отключил мотор, чтобы тихо подобраться к крыльцу, по-видимому, входа для слуг, надеясь не слишком потревожить обитателей дома.

Грег поставил мотоцикл на подножку и принялся отстегивать седельную сумку. За его спиной открылась дверь. Пространство у крыльца залил свет газовой лампы, когда по ступеням к нему спустилась седовласая женщина.

— Вы, должно быть, майор Лестрейд, — сказала она. — Меня зовут Марта Хадсон, я экономка мистера Холмса. Добро пожаловать.

— Благодарю вас, — ответил Грег. Он собирался извиниться за свой поздний приезд, но она взяла его под руку и продолжала говорить:

— Так. Я согрела для вас ужин и постелила постель в гостевой комнате. Завтра проведу вас по дому, и вы решите, где хотите жить.

Грег моргнул.

— Я уверен, та комната, что выбрали вы, очаровательна, миссис Хадсон, — сказал он.

— По последним подсчетам, у нас одиннадцать свободных спален, за исключением вдовьего флигеля, где живет леди Джозефина, и комнат, которые занимает в этом доме мистер Шерлок.

— Это младший брат мистера Холмса?

— О, мистер Шерлок сущий ягненок, майор! Вы с ним, безусловно, отлично поладите. Он так любит участвовать в образовании детей. — Миссис Хадсон провела его в большую переднюю, из которой Грег мог видеть кухню и дверь, обитую зеленым сукном, которая, как он предположил, вела в хозяйский дом. — Секунду, голубчик, я отыщу Сандерса, и он внесет остальные ваши вещи, и когда я подам вам ужин, то пойду и положу пару теплых кирпичей в вашу постель. В это время года так сыро, несмотря на то, что дни становятся все длиннее. — Она поспешила к другому проходу.

Грег вошел в кухню, достаточно просторную, чтобы вместить большой открытый камин, современную керосиновую плиту и длинный обеденный стол, окруженный стульями. Лестрейд сел у камина, позволив теплу, исходившему от очага, согревать его обветренную кожу. Было большим удовольствием снова прокатиться на мотоцикле, хоть он и забыл, как холодно становится ездить по темноте.

— А, вы уже нашли теплое местечко за столом, — в кухню вернулась миссис Хадсон, вытирая руки о передник. — Будет ли достаточно супа с хлебом, майор? Есть еще эль. Сандерс варит его в погребке и для нас, и для Джереми из «Рябой курицы». — И миссис Хадсон принялась наполнять тарелку Грега, нарезая большую цельнозерновую буханку ужасающим на вид ножом.

— Это тот паб на подъезде к Пьюси?

— Да, — сказала она, ставя перед ним глубокую и плоскую тарелки и пинту эля. — Дочь Джереми Эбигейл служит здесь горничной, хоть и только полдня, так как еще присматривает за постоялым двором. Надеюсь, вы не возражаете против супа из воловьих хвостов, майор?

— Я спрашивал там дорогу. Если эль тот же самый, выпью еще пинту с удовольствием, — он попробовал суп, затем начал есть с аппетитом. — Точь-в-точь как готовила моя мама, миссис Хадсон. Благодарю вас.

— Мы живем скромно, майор, несмотря на то, что дом выглядит столь внушительно, — она села на стул напротив Грега с чашкой чая в руках. — В основном, питаемся супом из воловьих хвостов, репой и яблочными пирогами чаще, чем тем, чем мистер Майкрофт обедает в городе.

— Тогда я впишусь в вашу компанию, — с улыбкой ответил Грег, намазывая маслом кусок хлеба.

— Я в этом не сомневаюсь, — она похлопала его по руке. — Надеюсь только, что вы не заскучаете у нас в Беркшире после всех лондонских развлечений.

— Шесть детей, должно быть, сами по себе — уже достаточное развлечение, — ответил Грег, чувствуя, как внутри узлом сворачивается страх. — Не могли бы вы немного рассказать о них? Мне хотелось бы хоть что-то знать, прежде чем я появлюсь перед ними завтра утром.

— Они все такие умницы, — сказала она с мягкой улыбкой, — хотя сперва будут переживать по пустякам. Очень скучают по своей маме, по крайней мере, старшие, а кроме того, мистер Майкрофт так часто бывает в Лондоне и так редко — здесь.

— Мистер Холмс сказал, что до меня был другой преподаватель?

Миссис Хадсон кивнула, на секунду сжав губы в линию, а потом скорбно улыбнулась.

— Боюсь, не мне об этом рассказывать. Скажу только, что все могло пойти иначе, но… Так уж вышло. Вы вскоре все сами узнаете о нашем маленьком семействе.

Грег кивнул, откидываясь на стуле и потягивая пиво.

— Как вам известно, детей шестеро. Эдвард старший, ему семнадцать, и осенью он отправится в университет. Сердце у него доброе, и если бы мог, он спас бы мир от всех напастей. Эленор шестнадцать, и у нее природная склонность к языкам, хотя иногда она и витает в облаках, мечтая о высшем обществе, — миссис Хадсон слегка закатила глаза. — Она проучилась год в школе, где попала под влияние девочек, у которых только одно на уме — выйти замуж, и мы потратили много времени, уговаривая Эленор подумать о собственных интересах, убеждая, что немецкий для нее важнее, чем перчатки.

Грег рассмеялся:

— Какое облегчение. Я не много знаю о ярмарках невест, а особенно о том, что и как принято в высшем свете.

— Об этом позаботится леди Джозефина, и это дает нам всем немного времени, — глаза миссис Хадсон блеснули, когда она улыбнулась ему. — Тесс считает дни до того, как ей исполнится пятнадцать. У нее способности к математике — такие, каких нет ни у кого в семье, хотя мистер Шерлок пытается склонить ее интерес в сторону шифров и взламывания кодов. Так, теперь младшие. Хэлу одиннадцать, Мэг десять, а Тостигу почти девять. Хэл несколько лет назад переболел скарлатиной, было осложнение на сердце. Он терпеть не может, когда его считают хрупким, поэтому вам нужно будет поберечь его так, чтобы он этого не замечал. Мэг — наш синий чулочек, всегда прячется где-нибудь с книгой, которая весит больше нее самой. Ну а Тостиг… Он — вылитый дядя и внешне, и по характеру.

Грег кивнул, но слова миссис Хадсон кое о чем ему напомнили:

— Леди Филомена Брэдстрит упоминала о Тостиге. Признаться, я не ожидал обнаружить среди своих учеников англо-саксонского полководца.

— Это семейная традиция: у всех детей вторые имена старинные. Полное имя Мэг — Маргарет Ришильда, Эдди зовут Эдвард Альфред и так далее, — ответила она со смехом. — Тостиг не такой уж плохой по сравнению со своим тезкой, как бы он ни пытался доказать обратное.

Грег рассмеялся.

— Я еще помню себя в восьмилетнем возрасте, — он съел последнюю ложку супа. — Мистер Холмс говорил, что его часто не бывает дома, верно?

— Да, и частенько его не бывает в стране. Мистер Майкрофт может казаться скромным человеком, но он… — миссис Хадсон села ровно, выпрямив спину, и слега покраснела. — Это не мое дело, разумеется, но его мнение высоко ценится важными людьми.

— Так мне и говорили, — ответил Грег.

Миссис Хадсон засмеялась.

— Наверное, так говорила леди Филомена.

Грег широко улыбнулся:

— Совершенно верно, — он встал и собрал со стола тарелки и отнес их в раковину. — Мне помыть посуду?

— Нет-нет, — сказала миссис Хадсон, тоже ставя свои чашку с блюдцем в раковину. — Сандерс еще не ужинал, и я помою после него. Разрешите показать вам вашу комнату, майор.

Вслед за миссис Хадсон Грег вышел из кухни в большой дом и по широкой лестнице поднялся на второй этаж.

— Надеюсь, что вас все устроит. Дети спят в другом крыле, поэтому, полагаю, вас никто не потревожит, поскольку других взрослых в доме нет, — сказала миссис Хадсон, открывая дверь и отступая в сторону, давая Грегу войти. — Ванная комната находится через коридор, и мы обычно завтракаем на кухне в семь, если вам будет удобно.

— Я теперь один из домочадцев, — сказал Грег с улыбкой. — Мне будет удобно.

— Тогда спокойной ночи, — миссис Хадсон улыбнулась ему в ответ и пошла по коридору.

Когда дверь за ним закрылась, Грег повернулся, чтобы осмотреть свое новое жилище. Кровать была аккуратно застелена, однако под покрывалом угадывались три небольших бугорка — должно быть, обещанные теплые кирпичи. Его костюмы уже висели в шкафу, а сапоги и туфли стояли на полу в ряд. Он чувствовал себя более устроенно после пяти минут пребывания здесь, чем в Лондоне спустя месяц проживания в гостинице, и, наверное, больше, чем в комнате, которую занимал в Париже во время мирной конференции и когда разбирался с демобилизацией.

Если уж такой должна быть его новая жизнь, подумал Грег, то, по крайней мере, к ней прилагается удобный матрас и экономка, владеющая искусством приготовления пищи. Это уж точно лучше, чем возвращаться в Сомерсет, где люди бросали на него сочувственные взгляды, даже если он всего лишь прогуливался по городу, как будто он все еще оплакивал брата и родителей или упал духом из-за отсутствия жены. Отправься он не сюда, а назад в Сомерсет, очень скоро городские сплетницы уже сватали бы ему каждую незамужнюю женщину или вдову. Он отказывался бы от всех матримониальных предложений и с каждым отказом привлекал бы все больше разговоров, и, в конце концов, неизбежные слухи могли бы оказать влияние не только на самого Грега, но и на его брата. Может быть, возможность наняться на службу в Беркшире подвернулась как раз вовремя.

Грег нашел свои принадлежности для ванны и отправился умываться и чистить зубы. Затем, вернувшись в комнату, он переоделся в пижаму, достал кирпичи и скользнул в оставленное ими тепло. Ворочаясь в поисках удобного положения, он позволил событиям дня убаюкать себя.

***

На рассвете было ясно, и только от поросшего травой склона холма, который было видно из комнаты Грега, поднималась легкая дымка. Лестрейд открыл окно и сделал зарядку, так как посчитал, что хорошая физическая форма пойдет на пользу его работе. Закончив упражнения, он пересек коридор, принял ванну, а после снова вернулся в комнату и несколько минут простоял перед гардеробом. Ощущение новизны от того, что у него теперь был выбор, быстро превратилось в нервную дрожь. Ношение формы означало, что он мог не задумываться о моде. Даже способ, каким он завязывал галстук, был предписан кем-то из Военного министерства. Теперь же у Грега была новая одежда и целый ряд возможностей, и каждый его выбор мог повлиять на отношения с его подопечными. Если он будет выглядеть излишне чопорно, они, возможно, не захотят его слушать. Если же он оденется модно, это может придать его виду некоторую фривольность, которой он желал избежать.

После нескольких мучительных минут Грег решил выбрать что-нибудь среднее, чем бы оно ни было. Он снял с вешалки коричневый твидовый пиджак и сдержанную серовато-коричневую рубашку, а так же галстук цвета летней дубовой листвы. Одеваясь, Грег прислушивался к доносящемуся до него шуму, который производили обитатели дома. Он не представлял, где теперь было его место. Ему представлялось, что преподаватели и гувернантки занимали пограничное положение между господами и слугами, не являясь ни теми, ни другими. И все же он рассчитывал услышать звуки обычной кутерьмы, с который просыпался любой дом. Слушая, Грег повязал галстук простым четвертным узлом, приколов золотую булавку, которая была ему подарена на окончание университета. Завязав шнурки и в последний раз проведя расческой по волосам, Грег глубоко вздохнул и отправился на завтрак.

Он смог найти дорогу к главной лестнице довольно легко, всего лишь раз свернув не в ту сторону, а отыскать дверь на кухню и вовсе не составило труда. Однако, открывая дверь, он услышал свое имя. И, почувствовав укор совести — он подслушивает разговор людей, с которыми еще даже не знаком, — Грег замер и навострил уши.

— Но, миссис Хадсон, что если мы ему не понравимся? — сказала девочка, скорее всего, Мэг.

— Не говори чепухи, Мэг, — ответил еще один девичий голос. — Это совершенно нас не касается, понравимся мы ему или нет. Отец нанял его, и он должен выполнять свою работу.

— Какой ужасный снобизм, Элли.

— Элли просто раздосадована, что ей придется находить общий язык с еще одним преподавателем, — сказал мальчик, вероятно, Хэл: в его голосе слышалось некоторое придыхание, хотя ранняя юность с обычной своей непредсказуемостью уже начала ломать его. — Она все еще увлечена доктором Уотсоном.

— Вовсе нет, — ответила Эленор. Чашка звякнула о блюдце.

— Дети, дети! Что подумал бы о вас майор, если бы вошел во время этого разговора? Первое впечатление очень важно — и ваше о нем, и его о вас. Может быть… Тостиг, что ты делаешь с яйцом?

— Анатомирую его, миссис Хадсон.

— Это просто яйцо, Тостиг. В нем нет ничего необычного, — удивительно, но голос Эленор был одновременно и раздраженным, и нежным — это сочетание было, очевидно, обычным для старших братьев и сестер. Грег и сам временами чувствовал нечто подобное по отношению к Тимоти. Эта мысль придала ему достаточно храбрости, чтобы шагнуть из тени к столу.

— Но я пытаюсь отделить внешнюю мембрану от скорлупы, — сказал Тостиг, — а потом и внутреннюю мембрану! Дядя Шерлок сказал, что если я смогу это сделать, то он… — мальчик мгновенно замолчал, как только Грег вошел в комнату, и все головы повернулись к двери.

— Доброе утро, — сказал Грег, надеясь, что это не он покраснел, а просто в кухне было жарко. Такому тщательному изучению он не подвергался с самой Парижской мирной конференции, и шестеро детей, разглядывавших его во все глаза, пугали его гораздо больше, чем высшие офицерские чины семи различных армий.

— Доброе утро, майор! Давайте-ка я согрею чайник и налью вам чашку чая, голубчик, и, может быть, еще тостов? Кажется, они все исчезли, — миссис Хадсон встала из-за стола и подлила в кувшин воды из котелка на плите.

Грег слегка поклонился в ответ:

— Доброе утро, миссис Хадсон.

Дети, замерев, таращились на Грега, пока миссис Хадсон не поставила на стол исходящий паром кувшин и тарелку с двумя булочками.

— Дети, это майор Грегори Лестрейд, — миссис Хадсон глянула на детей, подняв брови. — Разве за завтраком упразднили использование хороших манер?

— Он еще не завтракал, миссис Хадсон, — Эленор чуть-чуть закатила глаза, а потом мило улыбнулась Грегу. — Доброе утро, майор. Я Эленор Холмс. Это мои братья Эдвард и Харольд и сестры Тереза и Маргарет. Ребенок, оскверняющий яйцо, — наш младший брат Тимоти.

— Меня зовут Тостиг, — сказал тот, выпятив нижнюю губу, — и никакое это не осквернение. Это эксперимент.

Грег не мог удержаться от улыбки:

— Доброе утро, — он подошел к подсобному столику и наполнил тарелку, а затем занял место между Эдвардом и миссис Хадсон. — Тостиг, что должен установить твой эксперимент?

— Анатомическое строение куриного яйца, — ответил мальчик, бросая быстрый взгляд то на Грега, то снова на рюмку для яйца. — Вы ученый?

— Боюсь, нет, — сказал Грег, взяв два тоста с тарелки, которую перед ним только что поставила горничная. — В университете я занимался историей, хотя у меня имеются зачаточные представления о проведении научных экспериментов.

Судя по виду, такой ответ Тостига удовлетворил, и мальчик вернулся к манипуляциям над сваренным всмятку яйцом. Несколько минут Грег ел в тишине, стараясь не обращать внимания на молчаливое изучение со стороны своих новых воспитанников. Покончив с яйцом, он разломил одну из булочек и надкусил.

— А почему ему подали булочки? Чтобы он от нас не сбежал? — Тостиг склонил голову набок, и, глядя на мальчика, Грег подумал, что тот с его умными глазами и черными кудрями похож на любопытного вороненка.

Миссис Хадсон подняла брови.

— Никто не сбегал, Тостиг. Доктор Уотсон известил об увольнении, и я считаю, что не следует в первый же день наводить ужас на майора Лестрейда рассказами о его предшественниках, — она спокойно взглянула на Хэла и Тостига. — Если только вы не хотите, чтобы я поведала историю о мисс Кодволадер и жабе.

— И поделом: она носила военный кринолин[4] рядом с прудом, — сказала Эленор. — Столько-то ткани? Неудивительно, что там жаба очутилась.

— Насколько я помню, жаба очутилась не под юбкой мисс Кодволадер, а в ее лимонаде, — мисс Хадсон старательно прятала улыбку, но тщетно.

— Мелочи, — возразила Эленор, махнув рукой. — Она была неподходящей, миссис Хадсон, и вам об этом известно.

— Майор Лестрейд? — косы Мэг качнулись, когда девочка выглянула из-за миссис Хадсон.

— Да?

— С нами сложно, — сказала она с солнечной улыбкой. — Так говорят те, кто увольняется.

Грег почувствовал, что на него снова устремились взгляды всех присутствующих.

— А вы старались быть сложными?

Хэл фыркнул.

— Не особенно. Просто были самими собой, — он пожал плечами. — Гувернантка пыталась принудить девочек к приличным для леди занятиям, а со мной обращалась как с инвалидом, которого могут утомить романы и бланманже. Всем нравился Эдди, но Эдди уже практикуется в завоевании голосов, хотя отец не позволит ему выставить свою кандидатуру от Ньюбери до тех пор, пока ему не исполнится двадцать пять. И, конечно, они не представляли, что делать с Тостигом.

— Никто не представляет, — заметил Тостиг. — Дамы любят гладить меня по голове и приговаривать «о, бедное дитя», хотя я не понимаю почему.

— Доктор Уотсон никогда не гладил тебя по голове, — сказала Мэг. — И с Хэлом не обращался как с инвалидом.

— Мэг, — сказала миссис Хадсон.

— Простите, миссис Хадсон, — Мэг встала из-за стола, подошла к экономке и обняла ее. — В этот раз мы будем вести себя лучше. С доктором Уотсоном мы вели себя хорошо.

— Я знаю, — ответила миссис Хадсон, — и вы должны дать тот же шанс майору Лестрейду. — Она оглядела стол и хлопнула в ладоши. — Все закончили? Тогда идите, дети, у вас есть обязанности. Майор Лестрейд, вы встретитесь с ними в классной комнате?

— А нельзя нам показать ему окрестности дома? — Хэл передал тарелку и приборы Эдди и повернулся к миссис Хадсон. — День сегодня обещает быть теплым, и Сандерс сказал, что щенки уже достаточно взрослые и можно на них посмотреть.

— Думаю, это решать вашему преподавателю, — сказал миссис Хадсон. — У вас больше месяца не было настоящих уроков, Хэл.

— Майор Лестрейд, можно нам сходить в амбар перед занятиями? — глаза у Мэг были такими большими. — У нас так давно не было щенков, и заниматься ими — обязанность Хэла, поэтому ему в любом случае придется туда идти.

Хотя идея об утренней прогулке показалась ему превосходной, Грег задумался, не потеряет ли он преимущества, еще даже не начав работу.

— Сперва выполните свои обязанности, а потом покажете мне окрестности, — сказал он через некоторое время. — Занятия мы начнем во второй половине дня.

Наградой ему послужили шесть улыбок и щебет голосов, когда дети расходились по своим делам. Грег взглянул на миссис Хадсон и вздохнул:

— Я уже растерял весь свой авторитет?

— Не думаю, — ответила она, — хотя они, скорее всего, постараются отвлечь вас от занятий сегодня. Придерживайтесь этой линии, и все получится. Приготовить вам корзину с провизией или горячий ланч?

— Думаю, ланч, если вас это не сильно побеспокоит. Так мы плавно перейдем от прогулки к урокам, — Грег улыбнулся пожилой женщине. — Хотя на прогулке будет больше уроков, чем они ожидают, я надеюсь.

— Тогда марш отсюда! — Она шлепнула его полотенцем, подгоняя к двери. — Вам понадобятся сапоги и что-нибудь более подходящее для амбара. И смотрите, чтобы, когда вернетесь, все разулись за дверью! Всю грязь, которую нанесут в кухню с улицы, буду оттирать вовсе не я, уж будьте уверены.

— Да, миссис Хадсон, — ухмыльнулся Грег, увернувшись от полотенца, и отправился наверх переодеваться.

_____________
[4] Военный кринолин (war crinoline) — появившаяся в 1915 году юбка длиной до икр из невероятного количества материи, которая надевалась поверх нескольких нижних юбок. Военный кринолин вызывал множество насмешек и окончательно вышел из моды через пару лет.

***

Когда Лестрейд спустился, дети кружили по кухне, а миссис Хадсон раздавала всем печенье, завернутое в вощеную бумагу. Грегу тоже достался сверток, и он положил его в карман брюк-гольф[5], оглядев своих подопечных: все дети были обуты в крепкие сапоги и одеты в поношенные свитера и брюки или юбки с разрезами.

— Ну что, все готовы?

— Мы заждались, — сказала Тесс и потянула Грега за рукав его норфолкской куртки[6]. — Вы собираетесь даже дольше, чем отец!

Грег позволил девочке утянуть себя к двери, стараясь изо всех сил представить мужчину, с которым он встречался в Лондоне, одетым в бриджи и разгуливающим по аллеям со своими детьми. Это было сложно, но не невозможно. Грег заметил, как смягчился взгляд Холмса, когда он описывал свою семью во время их первой встречи, но от него не ускользнуло и то, как быстро эта мягкость сменилась сомнением, а потом и формальным отношением, стоило Холмсу вернуться к знакомой отстраненной манере.

Яркий солнечный свет оторвал Грега от размышлений. Тесс отпустила его рукав и побежала за Эдди, дернула его за куртку и тут же спряталась за Мэг. Эдди рассмеялся, а потом закинул на закорки Хэла и побежал впереди всех, а следом за ним помчался Тостиг. Когда мальчики исчезли за поворотом дороги, Элли пошла рядом с Грегом.

— Мы еще не отпугнули вас, майор?

— А вам бы этого хотелось?

Она рассмеялась:

— Нет, и не только из-за ожиданий отца. Мы, по правде говоря, разленились после того, как от нас ушел доктор Уотсон. Эдди нужно зубрить греческий, прежде чем он отправится в Оксфорд осенью, а он неделями не открывал ни одной книги.

— Мистер Холмс упоминал, что Эдди учился в Итоне.

— Верно, — ответила она, отбрасывая ногой камень к краю дороги. — Мы… У Холмсов неважно выходит учеба в школах, майор. Эдди справился, но ему нравится учиться, что бы он ни говорил, а пребывание в школе в какой-то мере этому препятствовало… — Элли посмотрела на Грега, а потом снова опустила глаза. — Отец говорил вам, что я тоже пробыла в школе год?

— Миссис Хадсон упоминала об этом, — ответил Грег. — Было плохо?

— Ужасно, — подтвердила она со вздохом. — Умение держать себя, ведение переписки, домашнего хозяйства — и все это в компании легкомысленных девиц, которые чуть не заставили меня думать, что все, чего я хочу, — это выйти замуж за какого-нибудь младшего сына и устраивать обеды до тех пор, пока не умру со скуки.

— А вы бы предпочли…

— Путешествовать по миру, — закончила она, — расправляя плечи, как будто ждала, что он в ответ рассмеется. — Выучить все языки, которые только смогу. Моя бабушка пообещала взять меня с собой в обмен на то, что меня как полагается представят ко двору, — Элли широко улыбнулась Грегу. — Мы весьма скандально известная семья, майор, и то, что девушка из Холмсов сделает реверанс перед их величествами, уже больше, чем многие ожидают.

Грег рассмеялся.

— Тогда вы будете выступать в качестве компаньонки вашей бабушки? Это будет достаточно интересно для вас?

— О, вы не знакомы с бабушкой! — Элли засмеялась и посмотрела поверх живой изгороди, росшей вдоль дороги. — Мэг, иди сюда, расскажи майору Лестрейду о бабушке.

Мэг спрыгнула с боярышника, на который забиралась, и пошла с другой стороны от Грега.

— Гнезд еще нет. А что насчет бабушки?

— Расскажи все, что, по твоему мнению, ему следует знать, — пожала плечами Элли, оглядываясь по сторонам, когда они вышли на короткую аллею из каштанов, росших у поворота. Слева вдоль дороги выстроились несколько аккуратных кирпичных построек.

— Бабушка и мисс Антея Браун живут в коттедже, — начала Мэг, — когда не путешествуют. Мисс Браун только что закончила Оксфорд — в первом выпуске женщин, которым разрешено было получить высшее образование.

— А, — ответил Грег, — мисс Браун — компаньонка вашей бабушки?

Мэг кивнула.

— Не думаю, что жизнь бабушкиной компаньонки хоть отдаленно похожа на жизнь чьей-нибудь еще компаньонки. Они ездят, куда захотят, путешествуют и узнают много нового. Большую часть войны бабушка провела в Египте, и отец был ужасно зол на нее.

— Он хотел, чтобы она была в безопасности, — заметила Элли, — а бабушка свободно высказывает свое мнение без оглядки на политическую ситуацию.

— А еще он волновался потому, что дедушка был шпионом, — хихикая, прошептала Грегу Мэг.

— Отец говорит, что не был, — Элли закатила глаза. — Впрочем, он не сказал бы нам правды, разумеется.

— Шпионом, — сказала Мэг, уносясь прочь, чтобы догнать братьев, остановившихся у больших ворот, ведших к постройкам и на скотный двор.

— Майор Лестрейд, — к ним подбежал Тостиг. — Сандерс выпустил щенков. Идите скорее! — Он взял Грега и Элли за руки и потянул через ворота. Грег заметил пустующие свинарники и курятники, в нескольких стойлах были лошади, но у него не было времени на то, чтобы остановиться и представиться работникам: Тостиг утянул их на открытое пространство скотного двора. Здесь были и куры, копавшиеся в стерне, оставшейся с прошлой жатвы, и свиньи, подрывавшие молодой дубок. На ровной земле у корыта с кормом кто-то в качестве импровизированного заграждения поставил тюки сена, в которых находился выводок щенков бигля. Было им месяца по два от роду, и они прилагали все усилия, чтобы выбраться из самодельного загона.

Сидя на тюке с сеном, Хэл поднимал каждого щенка, осматривал его и делал пометки в маленькой записной книжке. Когда Элли и Мэг подошли посмотреть, Эдди отступил от загона и встал рядом с Грегом. Спрятав руки в карманы, он наблюдал за братьями и сестрами.

— Тостиг хочет взять щенка в дом, но отец ему не разрешает. В любом случае, все щенки из этого помета уже заочно проданы.

— Эдди? — к ним повернулся Хэл, держа в руках маленького щеночка. — Она несколько мелковата. Как ты думаешь, мистер Диксон все еще захочет ее?

— Заниматься щенками — это обязанность Хэла, — пояснил Грегу Эдди, прежде чем взял щенка из рук брата. — Она в хорошей форме. Я полагал, что она будет сопровождать хозяина на прогулках, а не охотиться в своре, поэтому все должно быть в порядке. Может быть, позвонишь отцу вечером и спросишь его мнения?

— Хорошо, — ответил Хэл, забирая щенка назад и тиская его.

— Ты что-то раскраснелся, — заметил Эдди.

— Щенки разбежались, и нам пришлось огородить их, — ответил Хэл. — Со мной все будет в порядке.

Грег опустился на тюк соломы рядом с Хэлом, протянул руку и взял другого вертлявого щенка.

— Ваш отец говорил, что не охотится, верно?

— Нет, — ответил Хэл, — но в половине свор в этом графстве есть собаки Холмсов. — Он отпустил самого маленького щеночка играть с братьями и сестрами. — Я учусь вести учет, продавая их и подсчитывая стоимость их содержания.

— Я делал подобную работу на войне, — сказал Грег, тоже вернув своего щенка в загон. — Этим ты бы хотел заниматься, когда станешь старше?

Хэл пожал плечами:

— Может быть. Я бы лучше вступил во флот, но сомневаюсь, что это произойдет, — он принялся разглядывать свои руки, лежащие у него на коленях. — Я очень надеюсь, что мое сердце с возрастом станет покрепче. Я устал от того, что со мной все нянчатся.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы не нянчиться с тобой, — мягко сказал Грег, — если ты сделаешь все зависящее от тебя, чтобы не переутомляться.

Губы Хэла изогнулись в кривоватой улыбке.

— Ни вы, ни я не хотим разочаровывать отца. Это ужасное чувство.

Грег рассмеялся, помогая Хэлу подняться с тюков.

— Могу себе только представить.

Он огляделся и заметил повозку, запряженную пони.

— Как вы думаете, Сандерс не будет возражать, если домой мы вернемся на повозке? Думаю, что иначе мы опоздаем к ланчу.

— А потом уроки, — простонал Тостиг.

— Не будь таким занудой, Тостиг, — нахмурилась Тесс. — С чего ты взял, что уроки майора Лестрейда тебе не понравятся?

— Я хочу заниматься только экспериментами, — пробурчал Тостиг, пока Эдди усаживал его на повозку.

— Эх ты, гусь. Эксперименты и есть уроки, — Элли притянула младшего брата к себе на колени, освобождая пространство для остальных. — Для тебя не осталось места, Эдди. Если только Тесс не пересядет на колени к Мэг.

— Ничего, — ответил Эдди. — Я пройдусь с майором Лестрейдом. В любом случае, на пони вы все доедете не намного быстрее, чем мы дойдем. — Он помог Хэлу сесть на козлы и передал ему вожжи. — Поезжайте. Если будет бисквит с кремом и вы, ребята, съедите его до того, как мы доберемся, имейте в виду: будут последствия.

_____________
[5] Брюки-гольф (plus fours) — разновидность укороченных брюк или бриджи на притачных манжетах, застегивающихся сбоку или под коленями на пуговицы. Ассоциировались со спортом, в основном, с гольфом (отсюда русское название). Английское название пошло от того, что такие брюки были длиннее колена на четыре дюйма (10 см).

[6] Норфолкская куртка (Norfolk jacket) — свободная однобортная куртка с поясом, байтовыми складками на спине (а иногда и спереди) и двумя нагрудными карманами.

Таким образом, можно предположить, что одет Грегори был как-то так: http://s201.photobucket.com/user/Satorarepo/media/New/New%202/NorfolkUman1.jpg.html


***

Лучшим описанием ланча, думал Грег, было бы «приятный хаос». Дети успели достаточно проникнуться к нему симпатией, и теперь или игнорировали его, или в мельчайших деталях принимались рассказывать семейные истории. Над тарелками с запеченным цыпленком и поджаренной репой он узнал об их тете Ирен, которая сбежала в Париж после череды небольших скандалов, которые включали в себя коротко стриженые волосы, сигареты и укорачивающиеся подолы юбок, а так же о многочисленных взрывах, пятнах и запахах, неизменно сопровождавших визиты их дяди Шерлока. Чуть меньше говорилось об отце детей и почти ничего о предшественнике Грега. Лестрейд гадал, узнает ли он когда-нибудь правду о докторе Уотсоне и его неожиданном отъезде, хотя бы только для того, чтобы понять смысл тех быстрых взглядов, которыми обменивались его подопечные каждый раз, как только в разговоре упоминалось имя доктора.

Дети прибрались на кухне и вымыли посуду, прежде чем подняться в классную комнату. Впрочем, это выражение было неверно, решил Грег, так как комната представляла собой, скорее, вторую библиотеку. В ней находились два потертых дивана, несколько далеко не новых кресел и горы подушек на полу. Окна, полностью занимавшие одну из стен, выходили на покрытый травой склон позади дома, а вдоль двух других стен стояли забитые книгами полки. И только меловая доска, висевшая рядом с дверью, напоминала о том, что место это предназначалось для учебы и не было всего лишь дополнительным хранилищем семейной коллекции книг.

— Так, — сказал Грег, садясь в одно из кресел, пока его ученики устраивались на выбранных местах. — У меня нет формального плана занятий. Так как у вас неплохо получается занимать себя сообразно вашим интересам, я полагаю, что моя роль должна состоять в том, чтобы занять вас тем, что вы не хотите изучать.

— Для Мэг это математика, а для меня — история, — пробормотала Тесс, толкая Мэг локтем в бок.

— Не так уж мне не нравится математика, как вышивание, — сказала Мэг.

Элли кивнула:

— Когда у нас был не преподаватель, а гувернантка, она заставляла нас практиковаться в домоводстве. Это было… все-таки мы едва ли покорные хозяюшки.

— Не та ли это мисс Кодволадер, которая имела несчастье встретиться с жабой? — Грег старался сохранить суровое выражение лица, но потерпел фиаско, услышав смех девочек.

— Она самая, — подтвердила Элли. — Я согласна с Мэг: лучше уж изучать астрономию или даже военную историю, чем учиться быть чьей-то женушкой.

— Думаю, что смогу убрать рукоделие из плана занятий, — согласился Грег. — Эдди?

— Поэзия, — ответил Эдди. — Я предпочитаю истории, которые рассказывают о происходящем, а не рифмованные кусочки, после которых приходится гадать, правильно ли ты все понял, или ты недостаточно умен, чтобы догадаться, о чем там речь.

— Склонения! — Хэл кинул в Элли подушкой. — Некоторые из нас не могут говорить на дюжине языков и читать еще на двадцати. Не понимаю, почему нельзя обойтись английским и знать немного по-французски?

— Потому, что тогда во время своего Великого путешествия ты не сможешь заказывать пирожные, — ответила Элли с широкой улыбкой.

Хэл махнул рукой.

— Можно и пальцем показать, — он слегка пихнул ногой младшего брата. — Могу сказать за тебя, Тостиг. Чистописание и хорошие манеры.

Тостиг кивнул, и кудри его подпрыгнули.

— Мне все время чернила на манжеты попадают, и миссис Хадсон вздыхает и говорит, что не следует давать мне печенье к чаю до тех пор, пока я не перестану портить рубашки.

Грег рассмеялся:

— Мне кажется, это закономерно, — на секунду он задумался. — От каждого из вас я бы хотел получить по письму, в котором был бы предлагаемый вами курс занятий. Обязательно включите в него те предметы, которые, как вы считаете, вам нужно изучить, и те, в которых хорошо разбираетесь. Если вам потребуются какие-нибудь книги или материалы, я пошлю список вашему отцу. Когда закончите эти письма, время до вечера можете провести по собственному усмотрению.

Все схватились за бумагу и чернила. Вскоре комната была наполнена только скрипом перьев, который прерывался редкими разговорами о том, что можно было бы заказать для классной комнаты. Несколько минут Грег наблюдал за тем, как дети пишут, а потом встал и оглядел книги. Он снял с полки потертый томик Шекспира и, снова опустившись в кресло, принялся за чтение.

***

В течение следующей недели у Грега и младших Холмсов выработалась определенная рутина: завтрак, потом прогулка по окрестностям, включавшая в себя уроки по естествознанию, а остаток утра дети проводили за своими наименее любимыми предметами. После ланча им разрешалось заниматься тем, что нравилось, до тех пор, пока не приходило время ужина. Это был приятный способ провести день, и Грег постепенно переставал чувствовать себя так, словно занимается не своим делом.

Когда он спустился к завтраку в четверг, миссис Хадсон улыбнулась и передала ему чашку чая.

— Доброе утро, майор!

— И вам доброго утра, — ответил он с улыбкой. — Все в порядке?

— О да, — экономка вытащила из духовки булочки, поставила их в сторону остывать и принялась нарезать хлеб. — Мистер Майкрофт приезжает на выходные после того, как сделает все дела утром в Уайтхолле.

— А, — ответил Грег и отпил чай, скрывая за этим неожиданную тревогу, вдруг наполнившую его при этих новостях. — Надолго ли он останется?

— Скорее всего, до понедельника, если только его не вызовут обратно, — на лице миссис Хадсон появилось кислое выражение. — И происходит это чаще, чем хотелось бы.

— Что происходит чаще, чем хотелось бы? — в кухню вошла Элли, а за ней Хэл и Тесс.

— То, что вашего папу призывают в Лондон, — пояснила миссис Хадсон.

— О, а он приезжает сегодня? — Тесс положила хлеб в тостер и принялась зорко следить за ним, чтобы перевернуть, пока он не подгорел.

— Да. Он позвонил нынче утром и сказал, что приедет перед ужином, — миссис Хадсон выложила булочки на тарелку и поставила на стол.

— Отец приезжает? — Эдди втолкнул Тостига перед собой в кухню, Мэг последовала за ними. — Если только его присутствие не потребуется во дворце, разумеется.

— Это часто происходит? — Грег занял свое место, не обращая внимания на то странное чувство, которое возникло у него, когда Эдди упомянул о короле.

Элли пожала плечами:

— Отца призывают во множество разных мест. Иногда во дворец, иногда в парламент. Но чаще всего он не говорит куда, — она взяла у Тесс свежие тосты и положила их в подставку, а затем все вместе поставила на стол.

— Ты имеешь в виду, что он не может сказать, — проговорила Мэг, разрезая булочку и намазывая ее маслом.

— Это одно и то же, — тихо ответила Тесс. — Это значит, что ему приходится уезжать, или он совсем не может приехать. — Ее братья и сестры закивали, сев за стол и принявшись есть.

— Как часто вы его видите? — Грег надеялся, что его тон был достаточно мягким, чтобы не казаться обвиняющим. Он знал, что у Холмса важная работа, хоть Грегу и не было доподлинно известно, чем тот занимается. Однако он не предполагал, что Холмсу воскресенье может по работе позвонить король. «Неудивительно, что ему потребовался преподаватель, если он не знает, когда точно будет дома. Неудивительно также и то, что шестеро детей привыкли, насколько это возможно, самостоятельно заниматься своими делами».

Эдди поднял взгляд от тарелки с яичницей.

— Дважды в месяц, в зависимости от того, насколько капризны парламентарии, однако все меняется, если отцу приходится ехать на континент.

— Должно быть, трудно, — заметил Грег, — видеться с ним так нерегулярно.

— Мы к этому привыкли, — ответила Тесс. — По крайней мере, его не назначили на пост в Индии. Моя подруга Лилиан не виделась со своим папой уже два года, и, может быть, пройдет еще столько же времени, прежде чем он вернется.

— Каждый должен выполнять свой долг, — подвела итог Элли. В кухне повисло молчание. Однако вскоре оно было нарушено постукиванием столовых приборов о тарелки и обычной их застольной болтовней.

***

День прошел, по мнению Грега, как обычно. После завтрака они взяли корзину для пикника и книги и сложили все на тележку, запряженную пони, собираясь съесть ланч в тени живой изгороди и читать, лежа на солнце. Миссис Хадсон бросила на Грега взгляд, исполненный благодарности, когда они уходили с кухни, и Лестрейд был рад увести детей, чтобы не путались под ногами, пока дом готовили к приезду Холмса.

Когда ближе к вечеру они вернулись, черный даймлер[7] с длинным капотом стоял на подъездной аллее. Грег помог младшим детям слезть с повозки и отправил их умываться и переодеваться к обеду, а Эдди тем временем привязывал пони, чтобы позже Сандерс мог забрать его и повозку назад к амбару. Грег тоже поднялся к себе, чтобы вымыться и сменить одежду на темный костюм с пиджаком свободного покроя, тщательно повязать галстук и привести в порядок волосы. Спустившись вниз, он услышал голоса, доносящиеся из столовой. Глубоко вздохнув, Грег вошел в комнату.

— А, майор Лестрейд, — Холмс кивнул ему, стоя у окна рядом с Эленор. — Я очень надеюсь, что своим неожиданным визитом не причинил вам неудобства.

— Совсем нет, — ответил Грег, слегка улыбаясь. — Это ведь ваш дом, и вы имеете право посещать его, когда угодно вам.

Холмс пожал одним плечом.

— Мне бы не хотелось нарушать ваших планов на вечер.

— У нас нет планов, кроме как поесть и выполнить все обязанности, запланированные на время после ужина, а затем немного почитать в библиотеке.

— Ты почитаешь с нами, отец? — Мэг скользнула Холмсу под руку и посмотрела на него. — Ты так хорошо умеешь изображать голоса.

— Может быть, — ответил Холмс. — Что вы читаете?

— «Тарзан и сокровища Опара»! Была моя очередь выбирать книгу, и это я выбрал, отец! — в комнату влетел Тостиг и остановился рядом с отцом, чтобы восстановить дыхание.

— Необычный выбор, — пробормотал Холмс, глядя на Грега.

— Мы занимаемся целыми днями, — пояснил Грег. — Я думаю, в современных книжных сериях не много вреда, но, разумеется, если вы желаете, мы выберем что-нибудь более назидательное.

— О, нет, — ответил Холмс. — Все, что угодно, только бы заинтересовать Тостига чтением, а не взрывами. — Он слегка улыбнулся, и лучики морщинок вокруг его глаз стали четче, однако в комнату вошла миссис Хадсон, и улыбка исчезла. — Дети, к столу.

В течение следующего часа блюда менялись несколько раз, и подаваемая еда была более изысканной и сложной в приготовлении, чем то, что они ели на прошедшей неделе. Все дети рассказали, как провели эти дни, однако рассказ каждого был сосредоточен на разном. Хэл в мельчайших подробностях поведал о продаже щенков бигля, а Мэг описала иллюстрированные манускрипты, которые читала, и свои попытки изобразить почерк летописцев. Тесс немного подулась из-за уроков истории, но просияла, стоило Грегу упомянуть, как упорно она трудилась над трехдольными шифрами, а Тостиг вышел из-за стола, чтобы принести альбом, в котором он рисовал листья и насекомых, встреченных ими во время утренних прогулок. Когда Эленор начала обсуждать с отцом текущие события на беглом разговорном французском, Грег обнаружил, что, сам того не замечая, присоединился к их разговору.

— Вы поддерживаете переписку с какими-нибудь французскими знакомыми? — спросил Холмс, потягивая вино.

— С несколькими, — ответил Грег. — Полагаю, все мы гадаем, что же будет дальше, особенно после мирных конференций. Те, кто демобилизовался сразу после подписания мирного договора, уже сделали свой выбор, а мы с этим несколько припозднились.

— Вы скучаете по ней? По войне? — Хэл подался вперед, глаза его горели.

— Нет, — ответил Грег после секундного раздумья. — Так случается со всем, к чему привыкаешь: потом бывает непросто вернуться к прежней жизни, но по самой войне я не скучаю.

— Я бы скучал, — заметил Хэл.

— До того, как пересек Канал, я и сам так думал, — Грег покрутил бокал для вина в руке. — Между тем, что мы думаем о войне, и тем, чем она является на самом деле, огромная разница.

— Да, майор, — согласился Хэл, однако убежденным он не выглядел. — И все же я запишусь во флот, если только меня возьмут.

Холмс и Грег обменялись короткими взглядами, по лицу Холмса скользнула тень беспокойства, однако исчезла она так же быстро, как и появилось.

— Это слишком мрачная тема для разговора за столом, — провозгласила Элли. — Отец, какие шляпки носят дамы в Лондоне этой весной?

— Мягкие клоши[8], — ответил Холмс, — украшенные декоративной строчкой или перьями. По крайней мере, так мне описали. В моих комнатах есть шляпная коробка, тебе прислала ее леди Филомена. Она надеется, что шляпка еще не вышла окончательно из моды, хотя и была приобретена две недели назад. — Левый уголок его рта изогнулся вверх, как только Элли начала смеяться.

— Я уверена, она чудесная, отец. Я напишу леди Филомене сегодня вечером, — Элли окинула взглядом стол. — Идемте-ка, поищем что-нибудь почитать.

— Я думал, мы читаем «Тарзана», — заметил Хэл.

— Что-нибудь, где побольше персонажей, — сказал Эдди, — или хотя бы больше фрагментов, чтобы всем хватило почитать.

— Как насчет Эдварда Лира? — Тесс в задумчивости остановилась в дверях. — Мы давно не читали его стихов, а они очень веселые.

Холмс обернулся к Грегу.

— Не возражаете, майор, или ваше сердце стремится к фундаментальному труду мистера Берроуза?

Грег рассмеялся.

— Лир превосходно подойдет.

— Почему бы нам не почитать в классной комнате, если книги все равно там? — Холмс обернулся к Грегу. — Если только майор не против вторжения на его территорию, разумеется.

— Оставлю это на усмотрение моих учеников, — ответил Грег, посмотрев на Эдди и Элли.

— Пусть будет классная комната, — сказал Эдди и с этими словами вывел младших братьев и сестер из столовой, и они пошли вверх по лестнице.

— Кофе, майор, или чего-нибудь покрепче? — Холмс немного отодвинулся от стола.

— Спасибо, сэр, но нет. Я нахожу чтение чепухи Лира вслух достаточно каверзным и без дополнительных сложностей.

Холмс рассмеялся и встал из-за стола.

— Согласен. Мне нужно принести эту шляпную коробку для Элли и раздать посылки всем детям, пока они в классной комнате. Может быть, после того, как дети разойдутся по кроватям, вы могли бы присоединиться ко мне в библиотеке и выпить бренди? Мне бы хотелось услышать ваши впечатления о детях.

— Да, разумеется, — Грег тоже встал, пропустив Холмса вперед к лестнице. Когда они дошли до площадки на втором этаже, Холмс отправился в восточное крыло, а Грег поднялся еще на этаж до классной комнаты.

_____________
[7] Даймлер (Diamler) — автомобиль, на котором приехал Майкрофт, выглядел, должно быть, вот так: http://vintagegarage.co.uk/sites/default/files/styles/uc_product_full/public/daimler1920_0.jpg?itok=wsmvJSF3

[8] Мягкий клош (soft cloche, от франц. сloche — «колокол») — дамская шляпка, по форме напоминающая колокол. Плотно облегает голову, имеет низкую округлую тулью и узкие мягкие или жесткие поля.


***

Двумя часами позднее Холмс и Грег вошли в библиотеку. Некоторое время назад они сняли пиджаки, после того, как, прочитав стихи Лира, перешли к книге о Тарзане, и Тостиг с пылом и настойчивостью упросил разыграть сцены из романа. Грег выбрал себе роль подлого Верпера, а Холмс, к большому удивлению Лестрейда, позволил себе согласиться на роль серого кардинала преступного мира и руководителя Верпера. И теперь Грег устало опустился на один из диванов, а Холмс подошел к тумбе с напитками, вернулся с графином и парой бокалов и поставил их на низкий столик рядом.

— Может быть, принести и сифон?

Грег покачал головой, поднеся бокал к носу.

— Думаю, меня могут арестовать за святотатство, если я осмелюсь добавить содовую к чему-то настолько замечательному.

Холмс мягко рассмеялся и сел на противоположный диван.

— Этот напиток приемлемого качества, майор. — Глаза Холмса на секунду блеснули, прежде чем он отпил из своего бокала. — И такой арманьяк не оставляют там, где любой мог бы добраться до него, хоть он и не так хорош, как марочный коньяк, — он пожал плечами. — Он в равной степени подходит и для стряпни миссис Хадсон, и на случай, если она решит пригубить чуть-чуть вечерком. И все-таки этот бренди достаточно приличного качества, чтобы привить хороший вкус к напиткам Эдди, когда он спускается, чтобы украдкой выпить глоточек.

— Это лучше почти любого напитка, что я имел возможность попробовать, — сказал Грег, — за исключением нескольких случаев во время конференций.

Холмс кивнул, баюкая в ладони свой бокал.

— У меня есть знакомые, которые все еще оплакивают утрату императорских погребов в Санкт-Петербурге во время революции.

— Странный предмет для сожаления в 1917, — сказал Грег, не подумав. Он тут же захлопнул рот и вспыхнул от смущения. «Кто я такой, чтобы говорить кому-либо, что им оплакивать? — он уткнулся носом в бокал. — И едва только он показался обычным человеком, я вспылил и все испортил».

— Согласен, — ответил Холмс. — Странность виноградников в том, что они продолжают плодоносить, если только не вырвать их с корнем. И в этом они похожи на людей, — он замолчал на несколько минут, два или три раза отпив бренди, но потом снова взглянул на Грега. — Я сделал несколько хороших приобретений до войны, и они превосходно сохранились в винном погребе. Я рад, что вам понравилось.

Грег был уверен, что Холмс собирался сказать еще что-то, но решил не заострять тему. Он оглядел комнату, теплую и уютную в свете лампы.

— Вы здесь выросли?

— Да. Мы родились здесь и воспитывались. Миссис Хадсон была нашей няней. Она и мама — большие друзья, и я бы уже давным-давно положил бы ей пенсию, чтобы они могли путешествовать вместе по миру, но она говорит, что нигде не будет счастливее, чем здесь. Мама живет в поместье со своей компаньонкой, однако к их дому ведут отдельные ворота, и она редко бывает у себя. — Холмс поджал губы, и Грег подумал, что именно так Майкрофт мог выглядеть, когда был подростком, неловким и не по годам взрослым. — Она непредсказуема, и этим напоминает моего брата.

— Дети часто говорят о своем дяде, — заметил Грег.

— Я не удивлен, — Холмс улыбнулся с суховатой иронией. — Шерлок младше меня на пять лет и имеет совершенно иной характер. Он обладает умом, которого мне не доводилось встречать. Вы, возможно, нескоро с ним встретитесь: его визиты носят спорадический характер, но если в классную комнату ворвется высокий худой вихрь и станет отчитывать вас по незначительному поводу, можете считать, что встретились с моим братом, — секунду он разглядывал Грега. — Вы старший из своих братьев?

— Нет, — ответил Грег. — Саймон был на два года старше меня, а Тимоти тремя годами младше.

— Ах, да. Простите меня, я знал об этом, — Холмс кивнул. — Саймон пал при Пашендейле.

— Да, сэр, — Грег крутанул в руках бокал, наблюдая, как стекает по стенкам бренди. — В первой битве. Они не выспались, а гренадеры выступали ночью, во время дождя. Была газовая атака, а еще снайперы, и Саймон погиб, когда они еще не успели занять высоту.

— Я бы принес вам соболезнования, — тихо произнес Холмс, — но боюсь, они прозвучат фальшиво. Большую часть войны я провел в Уайтхолле, наблюдая разработку планов наступления, таких, как при Ипре.

Грег пожал плечами:

— А я большую часть войны переправлял на передовую пули, лошадей и пачки чая, мистер Холмс. Саймон хотел вступить в Гвардию с детства, и когда у него получилось, он был на седьмом небе от счастья. Мой брат умер, делая то, что любил, и, хоть я и скучаю по нему, не могу сказать, что возлагаю ответственность за его смерть на кого-либо, кроме того человека, чья снайперская пуля лишила его жизни.

— А ваш младший брат был армейским капелланом, — Холмс наклонился вперед и долил бокалы, а потом снова откинулся на подушки.

— Верно, — подтвердил Грег, — в районе Вердена. Моя мама надеялась удержать его дома, ведь мы с Саймоном уже оба были на Западном фронте, но он все равно отправился с приятелями из семинарии.

— Семья военных, — сказал Холмс.

— Никому из нас море не было особенно по нраву, — ответил Грег с улыбкой. — Мы, Лестрейды, исключительно сухопутны.

— Тогда земли поместья вам отлично подойдут. Здесь достаточно тропинок и дорог для прогулок, если вам того захочется. И я надеюсь, что вы будете поощрять детей регулярно бывать на воздухе, — Холмс слегка покачал головой, губы его сложились в полуулыбку. — Они иногда бывают такими книжниками себе на беду.

— По утрам мы взяли за правило совершать ежедневные прогулки, — сказал Грег. — Завтрак, выполнение обязанностей, естествознание, ланч, а после — больше формальных занятий.

— Как вы находите их в качестве студентов?

— Непростыми, но интересными, — честно ответил Грег. — У каждого есть собственная специализация, и в этой области они разбираются гораздо лучше меня. Однако в других областях они обладают только рудиментарными знаниями, и вот сюда я решил направить свои усилия.

Холмс рассмеялся:

— Это семейный недостаток, и, думаю, именно из-за этого и Эленор, и Эдварду пребывание в школе далось непросто. Мэг рассказывала, что вы распределили их по парам, чтобы они учили друг друга?

Грег кивнул.

— И, кажется, это работает. Таким образом, каждый из них получает шанс побыть в чем-то экспертом. А кроме того, неверный ответ брату или сестре не так бьет по самолюбию, как ошибка перед лицом человека, наделенного авторитетом, — он рассмеялся. — Ну, или, во всяком случае, передо мной.

— Они очень привязались к вам за это короткое время, — заметил Холмс. — Не знаю, известно ли вам, что они пишут мне дважды в неделю. Все письма полны рассказов о майоре Лестрейде и его свершениях, — он улыбнулся Грегу. — Похоже на роман с продолжением, с вами в роли удалого героя.

Грег почувствовал, что краснеет, особенно когда услышал описание самого себя как удалого, сказанное ровным, глубоким голосом Холмса.

— Я знаю, что они вам пишут. Тесс говорит, что только так ей удается вести дневник.

Холмс помолчал.

— Это началось после смерти Элен. Я вдруг обнаружил себя в окружении шестерых детей, которых я едва ли знал — так принято воспитывать детей среди нашего класса, и я, и Шерлок были лишь формально знакомы с нашим отцом, но… — Он замолчал, отпил бренди, а затем вздохнул. — Я хотел, чтобы у них было больше, чем это. К тому времени, однако, война на полях сражений утихала, но расцветала война в дипломатических кабинетах. Было мало времени для потакания собственным слабостям.

— Семья расценивалась как слабость?

— Как обязанность, — пояснил Холмс, на лицо его набежала тень. — Так просто не делают, не ставят личную жизнь выше долга перед Империей.

— Мне кое-что об этом известно, — сказал Грег через некоторое время. — Личную жизнь отодвигают, и снова, и снова — до тех пор, пока не покажется глупым и невозможным вернуться к исходной точке и все исправить. Или до тех пор, пока личная жизнь сама не решит продолжаться без тебя, даже если она станет похожей на сюжет для фильма.

Холмс поднял бровь и вопросительно глянул на Грега.

Грег пожал одним плечом.

— Люди всегда будут чего-нибудь ожидать. Думаю, я нарушил немало планов, приехав сюда, а не вернувшись во Фрум и не взяв бразды правления как старший из живущих ныне Лестрейдов.

После секундного размышления Холмс тихо фыркнул.

— У нас больше общего, чем вы думаете, майор. Семья Элен и моя знали друг друга на протяжении многих поколений. Адлеры имеют некоторое влияние и в Лондоне, и в Париже. На самом деле, когда Элли исполнится восемнадцать, она по крайней мере год проведет со своей тетей. Париж во многом гораздо более здоровое место для молодой девушки, нежели Лондон, где от каждого ожидают так много. — Он болтал последнюю каплю бренди в бокале. — Опять это слово. От человека ожидают столь многого, включая брак и детей.

Поздний час и бренди ослабили контроль Грега за словами:

— Кажется, что ожидания умаляются после того, как становится очевидно, что человек хотя бы пытался, сэр.

— Да, — согласился Холмс, на лице его было недоуменное выражение. — Вы знаете, довольно необычно слышать формальное обращение в таком разговоре, как этот. Вас не оскорбит обращение по имени в отсутствие детей? — щеки его залил розоватый румянец. — Разумеется, если это неуместное предложение, я возьму его назад.

— Полагаю, леди Филомена была бы удивлена, услышав, что мы не называем друг друга по имени, — сказал Грег. Он с удивлением понял, насколько легко они заговорили на глубоко личные темы — довольно необычно, учитывая их недавнее знакомство, и еще более странно, что разговор этот был между джентльменом и преподавателем его детей. И все же так давно Грегу не везло иметь… — «Нет, я не стану называть его другом, по крайней мере, еще не сейчас», — кого-то, с кем можно было поговорить на исходе дня.

— Очень хорошо, — сказал Холмс. Он взглянул на часы на столике. — Боже мой. Уже так поздно, а я обычно встаю рано, да к тому же, нужно закончить сегодня несколько писем, — он встал, как и Грег. — Благодарю вас за неожиданно приятный вечер, майор… — Он вдруг замолчал, рассмеялся с сухой иронией. — Грегори. Не думал, что под конец дня буду притворяться серым кардиналом, хотя мой брат мог бы обвинить меня, что я являюсь им на постоянной основе.

Грег рассмеялся вместе с ним.

— Разумеется, мы будем рады, если вы присоединитесь к нам и завтра, если захотите.

— Может быть, — ответил Холмс, — если смогу ускользнуть от правительства на пару часов. Доброй ночи, Грегори.

— Доброй ночи, Майкрофт. — Имя звучало немного неуклюже на губах Грега, и он почувствовал приливший к щекам жар, когда пожал руку Холмса — нет, Майкрофта — а затем пошел наверх в свою спальню.

***

На следующее утро Грег проснулся под шум дождя: капли стучали по крыше и крыльцу внизу. Он сделал зарядку и много времени провел в ванной, тщательно бреясь и как следует повязывая узел галстука. Поскольку шел дождь, Грег мог надеть свой любимый костюм из тех, что привез из Фрума: серо-голубая рубашка оттеняла темно-серую шерсть. Он проигнорировал тихий голосок, обвинявший его в том, что он хочет произвести впечатление на Майкрофта Холмса. Было просто нелепо думать, что его работодатель хоть в какой-то мере имел те же склонности, а тем паче был заинтересован Грегом, который являлся не только преподавателем его детей, но целиком и полностью принадлежал к сословию коммерсантов. «Это невозможно по многим причинам, — отчитал он себя. — Но на него так приятно смотреть, при условии, что меня за этим никто не застукает». Он посмеялся над собой, снова проверил галстук и отправился на завтрак.

Утро промелькнуло незаметно, несмотря на то, что из-за дождя они были вынуждены провести его в помещении, разбирая книжные полки и приводя в порядок многочисленные образцы, которые дети приносили с утренних прогулок. К полудню комната приобрела достойный вид, и за каждым учеником был закреплен свой ящик для бумаг.

Элли скрестила на груди руки и оглядела классную комнату:

— Выглядит немного пугающе. Не помню, чтобы здесь когда-нибудь все было так прибрано.

— Порядок — враг творчества, Эленор.

— Дядя Шерлок! — Тостиг перелез через спинку дивана и бросился на высокого мужчину в дверях. — Идем смотреть мои эксперименты!

— Ты все еще работаешь над куриными яйцами? — Шерлок дал Тостигу утянуть себя к низким полкам у окна.

— Миссис Хадсон не разрешает мне ничего взрывать, — ответил Тостиг, выпятив нижнюю губу.

— Это совершенно неразумно с ее стороны, — согласился с мальчиком Шерлок и взглянул через плечо на Грега: — Вы, я полагаю, майор Лестрейд?

— Да, — ответил Грег. — А вы — знаменитый дядя Шерлок.

— Скорее уж, печально известный, — в комнату вошел еще один мужчина. — Миссис Хадсон приглашает к ланчу, кстати говоря.

— Дядя Шерлок! Ты привез доктора Уотсона! — Мэг уронила книгу, которую до этого держала в руках, и подпрыгнула от волнения.

— Конечно, привез. Это ваш предшественник, — добавил Шерлок, беспечно махнув в сторону Уотсона. — Уверен, у вас двоих будет предостаточно воспоминаний об армии, которые всех нас утомят до смерти.

— Шерлок, — сказал Уотсон со вздохом, — не будь такой задницей.

Услышав слова Уотсона, дети захихикали, а Шерлок закатил глаза и издал полный драматизма вздох.

Пожимая руку Уотсону, Грег старался не улыбаться.

— Грег Лестрейд, демобилизован из Службы тылового обеспечения, многие годы посвятил бельгийской грязи.

— И не только ей, если все, что узнал Шерлок, правда, — Уотсон пожал его руку. — Джон Уотсон, демобилизован из Королевского военно-медицинского корпуса, служил, большей частью, в Индии и окрестностях.

— А, — сказал Грег. — Я слышал об окрестностях. Вы застали битву девятнадцатого года?

Уотсон широко улыбнулся, рука его потянулась к плечу.

— Немного. Достаточно, чтобы быть освобожденным от службы по инвалидности и привезти домой пулю, выпущенную из джезаила, в качестве сувенира.

— Он по ней скучает, — заметил Шерлок.

— Не по пуле, — пояснил Уотсон, — но мирная жизнь течет слишком уж медленно.

Грег оглядел комнату.

— Пойдите и умойтесь. Давайте не будем беспокоить миссис Хадсон по пустякам, пока ваш отец дома, хорошо? — Он пошел было за детьми, когда Шерлок заговорил снова.

— На два слова, майор Лестрейд.

Грег остановился.

— Да?

— Не дайте брату вас одурачить.

— Боюсь, я вас не понимаю, — Грег почувствовал, как напряглась его спина. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не встать в стойку «по-парадному, вольно», услышав вызывающий тон Шерлока.

— Он не тот, кем кажется.

Грег не пытался подавить улыбку:

— Не многие из нас те, кем кажутся, мистер Холмс. — Он повел рукой в сторону двери, пропуская их вперед в столовую.

Когда они вошли, дети и Майкрофт уже сидели за столом, а прислуга расставляла тарелки с супом.

— Доктор Уотсон, — сказал Майкрофт. — Шерлок. Какой приятный сюрприз.

— Не будь таким занудой, Майкрофт, — Шерлок опустился на стул рядом с Грегом и сердито глянул на брата. — Ты — и дома в понедельник? И как только страна это переживет?

— Ну и кто сейчас зануда? — спросил Майкрофт, спокойно приступая к супу. — Доктор Уотсон, надеюсь, у вас все благополучно.

— Великолепно, — ответил Уотсон. — А как вы?

Дети принялись отвечать на этот вопрос все разом, до тех пор, пока Грег не поднял руку и не сказал:

— По одному, хорошо?

Дети притихли, и Эдди стал рассказывать о своей борьбе с греческим и попытках найти весло, чтобы попрактиковаться в гребле на озере прежде, чем отправляться в Оксфорд.

Под прикрытием разговора детей с Уотсоном Шерлок несколько минут изучал Грега.

— Вы не из тех людей, кто обычно становится домашними преподавателями.

— И все же я здесь, — Грег поднял брови. — А доктор Уотсон относится к этому типу?

— Нет, — ответил Шерлок, нахмурившись. — Он был отклонением от нормы, но ваше присутствие намекает на некую систему. Мне никогда не удавалось просчитывать поступки Майкрофта так хорошо, как следовало бы.

Грег пожал плечами.

— Просто обстоятельства так сложились. Сомневаюсь, что за этим кроется что-то еще.

— О, всегда что-нибудь да кроется, если Майкрофт принимает в этом участие.

— Шерлок, оставь майора Лестрейда в покое, — Майкрофт поднял бровь. — Или ты подстрекаешь к еще одному мятежу в моем доме?

— Едва ли, — ответил Шерлок. — Мне необходим только один преподаватель. Этого можешь оставить себе.

Слова Шерлока заставили Грега покраснеть и опустить взгляд в тарелку, чтобы на лице не отразились те мысли, которые галопом сейчас неслись в его голове. К тому времени, как он почувствовал, что щеки перестали гореть, Тостиг уже тараторил о своих планах Шерлоку с большим энтузиазмом.

— И если отец нам разрешит, мы могли бы использовать один из старых коттеджей! Я буду наблюдать за ходом твоих экспериментов, когда ты будешь в отъезде!

— У твоего дяди есть собственный дом для экспериментов, Тостиг, — тон Майкрофта был сух.

— Майор Лестрейд мог бы нам помочь, — сказал Тостиг, хмурясь. — Поможете ведь?

— Какого рода эксперименты вы планируете проводить? — хотя Грег обращался к Тостигу, он быстро глянул на Шерлока: рот у того сложился в кривоватую улыбочку.

— Всякие, — сказал Тостиг. — В основном, научные, но еще для полиции. Он помогает ловить убийц! А иногда что-нибудь взрывает.

Это не было похоже на то, чем мог бы заниматься Достопочтенный, подумал Грег и посмотрел на Шерлока, чтобы удостовериться.

— Вы детектив?

— Он называет себя консультирующим детективом, — ответил Майкрофт, — хотя эта профессия — выдумка от начала до конца. Он действительно время от времени консультирует Скотланд-Ярд и берет частные дела от людей, которые не представляют для себя возможным обратиться в полицию.

В ответ на слова брата Шерлок закатил глаза.

— Шантаж и кража драгоценностей, в основном. Ярд предоставляет гораздо более интересную работу.

— А взрывы? — Грег заметил, как Уотсон посмотрел на Шерлока с широкой улыбкой.

— Для человека с отличными оценками по химии он потрясающе небрежен с методикой лабораторных исследований, — Майкрофт откинулся на спинку стула, давая служанке возможность забрать остатки ланча. — И по этой причине я с такой неохотой отношусь к предоставлению ему одного из коттеджей, во избежание его исчезновения из-за неожиданного взрыва.

— Они не неожиданные, отец. Он обычно делает это намеренно. И я могу помочь, — встрял Тостиг.

— Я всегда делаю это намеренно, — ответил Шерлок, — но если твой отец и дальше будет упорствовать и вести себя так же неразумно, мы займемся твоим обучением химии в нашем доме. Доктор Уотсон сможет курировать твои эксперименты и докладывать о них майору Лестрейду. Таким образом, все обучение будет учтено и надлежащим образом задокументировано.

— Ты такая зараза, — прошептал Уотсон. — Перестань донимать брата.

— Не перестану, — прошептал в ответ Шерлок. — Это мой долг перед королем и государством.

— Если ты уже закончил, — сказал Майкрофт, — мне потребуется минутка твоего времени, прежде чем вы уйдете. Может быть, доктор Уотсон мог бы присоединиться к майору Лестрейду в классной комнате, пока мы не закончим?

Он встал и подождал Шерлока, который медленно поднялся со стула и еще медленнее последовал за Майкрофтом вон из комнаты.

Грег жестом указал на дверь.

— Поднимайтесь, дети. Выберите что-нибудь показать доктору. — Дети заторопились наверх, а Грег подождал Уотсона. — Хромота — еще один сувенир?

— Да, хотя она то появляется, то пропадает, — Уотсон поджал губы. — Есть что-то в великосветских домах, что способствует ее появлению. По сравнению с семьей Холмсов и иже с ними я немного из рабочего класса.

— И все же вы…

Уотсон остановился и повернулся к Грегу, лицо его закаменело.

— Стал вести хозяйство с одним из них? Да. Надеюсь, для вас это не проблема, майор.

— Совсем нет, — ответил Грег, выдерживая взгляд Уотсона. — Я за то, чтобы дать людям прожить жизнь так, как они хотят.

— Вот и хорошо. — Плечи Уотсона расслабленно опустились, он медленно вдохнул. — Никогда не знаешь. О Шерлоке уже ходило много сплетен до всего этого, но… Кем бы ни был Майкрофт, он едва ли сможет легко решить дело о совершении грубой непристойности.

— Это не мое дело, доктор Уотсон, вне зависимости от того, что я думаю.

— Зовите меня Джон, — сказал Уотсон. — Меня все так называют. И что касается поддержания общественной морали, все мы — потенциальные нарушители. Несмотря на то, что Майкрофт невозможный формалист, даже он считает, что этот закон просто нелеп.

Грег кивнул, поднимаясь по ступеням.

— А он… — Лестрейд замолчал, не зная что — или как — спросить.

— Его больше раздражала необходимость поиска нового преподавателя, чем причина для этого, — сказал Уотсон с улыбкой. — Для Шерлока я — отвлекающий фактор. Господь свидетель, его нужно отвлекать, а иначе он начинает создавать проблемы только для того, чтобы посмотреть, что будет.

— Так ему нравятся разнообразные взрывы?

Смеясь, Джон вошел в классную комнату.

— Да. Химические взрывы и взрывы Майкрофта, по мнению Шерлока, примерно одно и то же. И те, и другие доставляют одинаковое удовлетворение.

***

Следующие две недели прошли так же. Греческий Эдди улучшался день ото дня: Грег и Эленор по очереди давали ему задания. В это же время Хэл и Мэг работали над математикой под руководством Тесс. Тостиг отложил эксперименты, пусть и неохотно, и принялся упражняться в грамматике со своими сестрами. А когда Эдди совсем уж доставали склонения, он проверял знания своих братьев о политических и исторических событиях. Дети писали Майкрофту как обычно, рассказывая, что уже изучили. Раз или два Грег присовокуплял и свои наблюдения к этим письмам, хотя и чувствовал себя так, словно встревает в без него начавшуюся семейную беседу.

Пока дети были поглощены учебой, Грег начал искать и находить работу по дому для себя. Он вносил свою лепту, помогая миссис Хадсон, где было необходимо. Иногда они с Эдди отправлялись помочь Сандерсу в его делах в поместье и брали с собой Хэла поглядеть на свору биглей. По вечерам, когда его воспитанники расходились по своим комнатам, Грег сидел в библиотеке, читая книги полка за полкой. Он гадал, каталогизировал ли кто-нибудь все собрание литературы и, хотя, скорее всего, так и было, принялся за составление собственного аннотированного списка.

Он знал, что не всегда будет здесь, поэтому идея вести хоть какие-то записи показалась ему стоящей, чтобы, когда он все-таки уедет, помнить о проведенном здесь времени. С каждым днем было все сложнее вспоминать, что это не его дом, а рабочее место, и что как бы он ни хотел, чтобы это было иначе, как бы ни мечтал о будущем, время его пребывания здесь однажды закончится.

Сумерки с каждым днем наступали все позже, поскольку земля приближалась к точке летнего солнцестояния. Теперь после ужина было достаточно светло, чтобы отправиться на прогулку на мотоцикле, и однажды вечером, после того как дети легли спать, в «Рябой курице» они встретились с Джоном. Говорили об армии и о детях, об эскападах Шерлока и последних новостях из Лондона, но по взаимному невысказанному согласию избегали других тем. Они не говорили ни о том, как рисковал Джон, живя с Шерлоком, ни о молчаливом признании того, что Грег разделял их с Шерлоком склонность, ни о тех словах, которые сказал младший из братьев Холмс тогда за ланчем. И все же Грег не мог перестать об этом думать и гадал, что же имел в виду Шерлок, сказав «этого можешь оставить себе». И хотя Лестрейд старался прогнать мысли о том, что бы это могло значить — быть с Майкрофтом, быть здесь, когда он приезжает из города, быть последним, кого он видит перед сном и первым — после пробуждения, эти мысли появлялись снова, стоило только кому-то из детей упомянуть отца, или когда Грег открывал книгу и находил там имя Майкрофта, аккуратно написанное на форзаце.

С одной из таких книг он уютно устроился в библиотеке однажды вечером в четверг. Дети отправились спать, или, по крайней мере, собирались читать перед сном. Миссис Хадсон коротала вечер на кухне, слушая радиоприемник. Грег открыл высокие окна, и запах свежескошенной травы постепенно наполнял комнату, пока Грег вчитывался в знакомую ему историю Пелопонесской войны. Как раз когда начал разворачиваться план Спарты по захвату Аттики, зазвонил телефон. Грег отложил книгу и заторопился в небольшой кабинет, где находился аппарат.

— Резиденция Холмсов. Говорит Грегори Лестрейд.

— Добрый вечер, Грегори. Я ожидал услышать миссис Хадсон, — голос Майкрофта звучал удивленно, хотя и был теплым, а речь неспешной.

— Она делает что-то сложное на кухне, — ответил Грег. — Мне позвать ее?

— Нет, нет, я просто… — Майкрофт замолчал на секунду, а потом со вздохом продолжил: — Я надеялся приехать на выходные, но, судя по всему, не получится.

— Дети будут разочарованы, — заметил Грег.

— Они не знали о моем возможном приезде, — сказал Майкрофт, — если только миссис Хадсон не проговорилась.

— Думаю, я бы об этом слышал, хотя они и гадали, когда вы приедете и вернетесь к роли заклятого врага Тарзана.

Майкрофт мягко рассмеялся.

— Я бы с большим удовольствием занялся этим, чем организовывал вмешательство в восстания в Силезии, — он тихо хмыкнул. — Мне не стоило этого говорить. Простите мне мою неосмотрительность.

— Я никому не скажу, — заверил его Грег. — Но, возможно, вы беспокоитесь, что вас могла услышать телефонистка?

— Нет, нет, — голос Майкрофта звучал рассеянно, — в Уайтхолле установлена автоматическая система связи.

— Вы на работе? — Грег нахмурился. — Уже почти девять.

— Боюсь, для государственного служащего время не имеет значения.

— Вы, полагаю, такой же госслужащий, как я князь Албании.

По проводам пронесся теплый смешок.

— Туше. Хотя думаю, вы справились бы гораздо лучше, чем Вильгельм[9] за семь лет в изгнании, — Майкрофт снова замолчал.

Некоторые время Грег слушал дыхание Майкрофта. В кабинете было темно, и только свет ламп из библиотеки заливал коридор и попадал сюда сквозь небольшое застекленное окошко в двери. Было в этом моменте что-то интимное, что-то, от чего социальные различия между Грегом и Майкрофтом исчезли. Лестрейд знал, что ему нужно нарушить тишину и напомнить им обоим об их положении, но не мог себя заставить. Вместо этого Грег прислонился к стене и слушал звуки на линии.

— Простите меня, — заговорил Майкрофт.

— Не знаю, за что вас прощать, — сказал Грег.

— Обычно я тяжело схожусь с людьми, — ответил Майкрофт, — но беседовать с вами необыкновенно легко. Я прошу прощения, если доставил вам какие бы то ни было неудобства.

— Нет, — возразил Грег, — я совсем не против. Я…

— Я и забыл, — продолжал Майкрофт, его слова смешались со словами Грега, — как это — иметь друга, — раздалось короткое шипение, прежде чем он продолжил: — Хотя и это, должно быть, самонадеянно. Извините меня, Грегори, майор, если я нарушил границы вежливости.

— Майкрофт, — сказал Грег, а потом повторил настойчивей: — Майкрофт. Все в порядке. Я бы сказал, если бы что-то было не так.

— Сказали бы?

— Конечно, — ответил Грег, хмурясь.

— Большинство людей не говорит.

— Боюсь, я известен своей прямотой, — сказал Грег. — Возможно, мне в какой-то момент придется извиниться перед вами, и, скорее всего, больше одного раза, за то, что делюсь мнением, в котором не нуждаются.

— Не стоит, — сказал Майкрофт. — Не извиняйтесь за то, что говорите правду. Я слышу ее так редко.

Грег услышал звук открывающейся и закрывающейся двери на другом конце провода, затем шорох бумаги и глубокий вздох.

— Телеграммы, — сказал Майкрофт. — Стопка непонятностей, из-за которых я не могу приехать домой.

— Я сообщу миссис Хадсон, — сказал Грег, — и завтра вам должны прийти письма от детей.

Последовало долгое молчание, хотя Грег и не слышал ни шороха бумаги, ни других звуков.

— Не знаю, когда этого стало недоставать, — сказал Майкрофт наконец. — Грег услышал, как открылась дверь и кто-то заговорил на заднем фоне. — Меня зовут. Вы ей сообщите?

— Разумеется, — сказал Грег.

Послышался какой-то шорох, как будто к телефонной трубке прижали ладонь, но почти сразу Майкрофт заговорил снова.

— Боюсь, это Даунинг-стрит. Надеюсь, я не испортил вам вечер.

— Я читал Фукидида, — с легкостью ответил Грег, — и даже не самые интересные места.

Майкрофт рассмеялся.

— Вы меня успокоили. — На заднем плане снова кто-то заговорил, и Майкрофт издал недовольный звук, голос его зазвучал сдержанней. — Увы, Ллойд Джордж никого не ждет.

— Идите, — сказал Грег. — Для премьер-министров время государственных служащих не имеет значения.

— Как это точно, — ответил Майкрофт. Из трубки донесся смешок, а потом связь прервалась.

Грег положил трубку на рычаг и взялся за ручку двери, но остановился, желая продлить момент, прежде чем снова отправиться в библиотеку и вернуться к роли преподавателя и наемного работника. Через некоторое время он со вздохом открыл дверь, зашел в библиотеку, только чтобы поставить книгу на полку и потушить лампы. Перешагивая по две ступени за раз, он спустился на второй этаж, постоял на площадке, прислушиваясь, и убедившись, что дети улеглись, отправился в свою комнату в противоположном крыле.

Он снял туфли и костюм, перекинул галстук через дверцу гардероба, повесил пиджак и брюки на вешалку. Расстегивая рубашку, он прошел по комнате и упал на кровать. Лунный свет лился через окно, когда Грег тер ладонями лицо и волосы, стараясь отогнать наводнившие его голову мысли. Это только телефонный разговор, сказал он себе. Ничего более — просто звонок, чтобы сообщить детям, что он завтра не приедет. И все же, ругая себя, Грег не мог не рассмеяться. И верно, всего лишь разговор по телефону, да, но вместе с тем — нечто большее, что-то, что, если уж он в своем безумии собирался быть с собой до конца честным, ему хотелось выяснить.

Проигрывая в памяти разговор, Лестрейд вздрогнул при воспоминании о голосе Майкрофта и том, как тот потеплел и стал глубже по мере их беседы. Левой рукой Грег скользнул по груди и запутался в темных завитках волос. Пальцы отыскали сосок и принялись дразнить его, пощипывая и гладя, пока кусочек мягкой темной плоти не затвердел. Лестрейд вспомнил, как Майкрофт назвал его другом: нерешительно и тут же извинившись, как будто опасался, что этого ему не позволят, или считал, что Грег может не захотеть его дружбы. При мысли об этом Лестрейд потерся головой о выпуклый узор на покрывале. Сама мысль о том, что Майкрофт может принудить его к чему-то, была нелепой. Лестрейд хотел его дружбы, хотел доверия, хотел…

Непрошенные образы наполнили его разум, придавая форму его фантазиям. Он застонал при мысли о золотисто-каштановых волосах и бледной, усеянной веснушками, коже, о длинных пальцах на пуговицах и застежках и синих глазах, потемневших от страсти. Эти образы пробудили в нем желание, и Лестрейд выгнулся на кровати, почувствовав, как у него встает. Продолжая левой рукой пощипывать и ласкать соски, правой он нырнул в трусы, крепко обхватывая пальцами член. Грег дрочил резкими рывками, переполненный фантазиями и ощущениями, пока не отнял руку от груди и не прижал ко рту основание ладони, чтобы заглушить вырвавшийся у него при оргазме крик.

Прошла минута, дыхание Грега замедлилось, он заворочался, освобождаясь от трусов и рубашки. Затем натянул на себя край покрывала и свернулся на боку. Он знал, что нужно пойти и вымыться или хотя бы вытереться и почистить зубы, но знал и то, что не станет этого делать: кончая, он выкрикивал имя Майкрофта, и ему хотелось, чтобы его отзвук остался на губах и на языке до утра.

_____________
[9] Вильгельм — Вильгельм Вид (1876-1945), первый и единственный князь («мбрет») Албании.

***

Выходные прошли без происшествий, если только не считать случая, когда Эдди и Хэл в попытке наловить пескарей упали в пруд, да взорвавшейся в погребе бутыли с пивом. За то время, что Сандерс убирал беспорядок, кухня пропахла дрожжами и солодом, и это привело к тому, что приемы пищи перенесли на свежий воздух вместе с ленивыми дискуссиями о том, какую книгу читать следующей.

— Нам стоит поставить пьесу, — сказала Тесс, нежась в лучах солнца под кустами роз.

— С костюмами! — Мэг всплеснула руками от волнения. Кружевная кайма, которую она вязала, пролетела по всей веранде и запуталась в ветках остролиста.

— Возьмем самые простые из сундука, — постановила Эленор. — Так будет веселее.

Эдди глянул на сестер поверх книги, которую читал:

— Как насчет Шекспира?

— Давайте поставим «Двенадцатую ночь», — предложила Тесс. — Майор Лестрейд может быть Орсино и еще, возможно, Мальволио — я свяжу ему желтые чулки.

— А если я хочу быть Мальволио? — Эдди хмуро посмотрел на сестру.

— Нет, вы с Элли должны быть Себастьяном и Виолой. Хэл может быть сэром Тоби и Фесте, а я буду Оливией. Тостиг и Мэг могли бы исполнить остальные роли.

— Если бы только тетя Ирен была здесь! — Мэг надула губы. — У нее так хорошо получается играть в пьесах.

Грег прикрыл ладонью глаза от света и посмотрел на Мэг.

— Это ваша тетя из Парижа?

Мэг кивнула.

— Она поэтесса, и она совершенно изумительная.

— Она разъезжает с этими художниками-дадаистами, — пояснил Эдди, — все эти манифесты, приклеивание одного к другому и все в таком духе.

Грег поднял бровь.

— Я не мог и представить, что кто-то, близкий вашей семье, может быть связан с этим сборищем.

— О, — ответила Элли, — тетя Ирен абсолютно нормальна. Она специально заводит отца, но они ладят достаточно хорошо. Я проведу у нее год, когда мне исполнится восемнадцать.

— Но ведь ты пропустишь Сезон! Как же ты найдешь свою любо-оовь? — картинно простонал Эдди и рухнул на покрывала. Элли шлепнула брата подушкой, а Тесс осыпала его розовыми лепестками.

— Клянусь, я совершенно не имею понятия, как же вы все сможете достойно выглядеть в приличном обществе, — сказала миссис Хадсон, пересекая террасу.

— И я тоже, — согласился Грег со смехом, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на экономку.

— Вас к телефону, — сказала она, усаживаясь. — Можете сами рассказать мистеру Майкрофту об этой его стае невоспитанных детей.

— Передайте ему, что я выйду замуж за одного из друзей-живописцев тети Ирен, — попросила Элли, — раз уж Эдди собирается добиваться ее королевского высочества.

Звук боя подушками и взрывы хохота доносились до Грега, пока он не вошел в кабинет.

— Говорит Лестрейд.

— Грегори, — голос Майкрофта был таким же теплым, как и во время их прошлого разговора. — Надеюсь, я вам не помешал? Если вы были заняты уроками, было бы вполне приемлемо, если бы миссис Хадсон передала вам сообщение.

— Нет, — ответил Грег, игнорируя румянец, вспыхнувший на щеках от слов Майкрофта. — Эленор планирует свадьбы. Она желает поставить вас в известность, что выйдет замуж за одного из друзей-художников своей тети, и что Эдвард положил глаз на принцессу Мэри.

Майкрофт рассмеялся, глубоко и звучно.

— Он достоин большего, хотя от Элли вполне можно ожидать, что она найдет настоящего представителя богемы. Ирен, в конце концов, живет на Монпарнасе.

— Вас это не беспокоит?

— Боюсь, не так сильно, как следует, — последовала пауза. — Я надеюсь, что мои дети смогут вести такую жизнь, которую захотят, а не будут вынуждены подчиняться тем ожиданиям, которые, как им кажется, у меня есть на их счет. Признаю, у меня есть чаяния, связанные с каждым из них, но если они изберут что-то другое... Что ж. Членами этой семьи являются Шерлок и Ирен, Грегори. Будет непросто запретить тому, в чьих жилах течет кровь Холмсов и Адлеров, сделать то, чего он или она пожелают.

Грег кивнул, а потом вспомнил, что разговаривает по телефону.

— Они волевые, но все же, думаю, вам не о чем беспокоиться.

— Я не беспокоюсь, — ответил Майкрофт. — Они в отличных руках.

Грег почувствовал, что его щеки снова покраснели, а член дернулся в ответ на мысли о руках Майкрофта. Лестрейд сосредоточился на том, чтобы подавить такую реакцию и не сразу понял, что Майкрофт продолжал говорить.

— Прошу прощения, вы не могли бы повторить? — попросил Грег.

— На этой неделе тридцатая годовщина свадьбы Арчи и Фило, — сказал Майкрофт, — и они устраивают небольшое празднество по этому поводу в пятницу. Фило особо наказала мне сделать все, чтобы вы явились.

— О, — ответил Грег. — Такое событие нельзя пропустить.

— Не без последствий, — согласился Майкрофт. Он ненадолго замолчал, а потом, откашлявшись, продолжил: — Я полагаю, что в этот день они хотят окружить себя людьми, которые помнят их сына, и мы с вами составляем большую часть этой группы.

— О, — повторил Грег, на этот раз мягче. — А ведь верно. Но…

— Да?

— Мне не следует приезжать, — сказал Грег. — Это будет как-то неправильно: ведь я нахожусь в услужении, и буду при этом их гостем. Люди станут судачить.

— Люди только этим и занимаются. Разумеется, вас ждут. Брэдстриты вас пригласили. Это не будет выглядеть так, будто… — Майкрофт неожиданно замолчал и глубоко вздохнул, — это не будет выглядеть так, будто вашего присутствия требуют против вашей воли, по причинам, которые могут дать ход разговорам.

Грегу показалось, что у него вышибли весь воздух из легких.

— Вы имеете в виду, что люди могут подумать, что я ваш…

По проводам до Грега донесся глубокий вздох.

— Моим кем бы там ни было в гостиных Мейфэр[10] совершенно точно называют Джона Уотсона. Шерлок провоцирует сплетни и совершенно не думает, как это отразится на других.

— Катамит[11], наверное, — сказал Грег, немного подумав. — Люди так еще говорят?

Майкрофт рассмеялся, хотя было похоже, что он и сам удивился своему смеху.

— Думаю, некоторые да. Грегори…

— Да?

— Я… Это, конечно, вам решать, хотя я знаю, что Брэдстриты были бы счастливы видеть вас у себя, — голос Майкрофта стал более ясным и резким. — Вы могли бы остановиться на Белгрейв-сквер, если вам будет удобно.

Грег помотал головой, стараясь избавиться от смущения.

— Давайте я сперва позвоню адъютанту Арчи и узнаю, не смогу ли чем-то помочь ему.

— Очень хорошо, — последовала еще одна пауза. Грег почувствовал, что начинает к ним привыкать. — Грегори?

— Да?

— Боюсь, я оскорбил вас.

— Нет, — ответил Грег. — Ожидания и сплетни других людей — вот что меня оскорбляет.

— Согласен, — тихо произнес Майкрофт, после чего повесил трубку.

Грег вышел в коридор. Он знал, что ему следовало вернуться на веранду, но подумал, что едва ли вынесет задорную болтовню своих учеников после разговора, который так затронул его за живое. Грег отправился в гостиную и долго ходил из угла в угол, то и дело бросая взгляд на портреты, развешенные здесь на стенах. Было похоже, что Майкрофт опасался за репутацию Лестрейда, а не за свою собственную. Грег был никем: всего лишь еще один бывший военный офицер, который пытается завоевать расположение общества без надежных тылов в виде семейнных связей или состояния. И все же, думал Грег, казалось, будто Майкрофт предлагал… нечто, чему не было названия, то, что, вероятно, никогда не будет признано другими людьми. Шерлок и Джон жили под прикрытием вечной эксцентричности Шерлока, но Майкрофт? У него есть работа, дети, родословная, которые держат его в узде. Неудивительно, что он и дружбу предлагал с такой неуверенностью, не говоря уже о чем-то большем, на что Грег мог только надеяться.

Лестрейд остановился у окна и взглянул на простиравшиеся вдаль земли поместья. Он не мог предложить Майкрофту ничего, чего бы у него еще не было, кроме своей дружбы, и Майкрофт уже извинялся за то, что хотел ее. Это было, без сомнения, больше, чем получало большинство уранистов; возможно, и для Грега этого будет достаточно. Ему следует отправиться на прием по случаю годовщины свадьбы ради Арчи и держаться подальше от Майкрофта, чтобы не давать повод острякам. Приняв решение, Грег вернулся в кабинет и позвонил Диммоку с предложением помощи в устройстве вечера в обмен на то, что адъютант Арчи пустит Грега переночевать на диване.

_____________
[10] Мейфэр (Mayfair) — в настоящее время преимущественно коммерческий район Вестминстера. Во время описываемых событий, наряду с Белгравией (Belgravia), фешенебельный квартал Лондона.

[11] Катамит — (англ. catamite, от лат. catamitus). В Древней Греции и Риме мальчик, состоящий в гомосексуальной половой связи с мужчиной. Будучи применено к взрослому мужчине, слово считалось оскорбительным.


***

В пятницу, во второй половине дня Грег трижды передвинул столы и стулья, прежде чем получил одобрение леди Филомены. Стоя на стремянке, он прилаживал гирлянды к стене, потом помогал Диммоку носить блоки льда через выход для слуг на кухне в место, предназначенное для коктейлей и угощений. Он даже помог небольшому оркестру расставить подставки для нот. И они с Диммоком послушно попробовали и оценили по кусочку от каждого из блюд, какие только леди Филомена или ее кухарка ни совали им в рот.

— Боже милостивый, — пробормотал Грег Диммоку. — Думается мне, что обучать шестерых детей гораздо легче, чем организовать один светский прием.

— Я тоже не нанимался работать устроителем светских мероприятий, и все-таки мы здесь, — ответил Диммок с широкой улыбкой, а потом просунул руку за стол и выудил оттуда две бутылки пива. — Трофеи, мой друг.

Они чокнулись бутылками, и Грег сделал большой глоток.

— Арчи рад, что ты приехал, — сказал Диммок, — и ее светлость тоже. Как тебе сельская жизнь?

— Совсем неплохо, — Грегори глотнул еще пива. — Мне нравятся дети, и у меня появился шанс прочитать все книги, выход которых я пропустил за последние шесть-семь лет. И в поместье всегда происходит что-нибудь интересное.

— По крайней мере, с мистером Шерлоком Холмсом, — добавил Диммок, закатив глаза. — Очень редко, но он заглядывает. В прошлый раз он явился в сопровождении бывшего военврача.

— Это Уотсон, — объяснил Грег. — Достойный человек. Участвовал в афганском столкновении в девятнадцатом году.

— А, — протянул Диммок. — Мне тогда еще показалось, что он скорее солдат, чем доктор, раз уж ты об этом заговорил.

Грег пожал плечами.

— Ему нравится преодолевать трудности.

— А как этот твой мистер Холмс-старший? — Диммок прислонился к стене. — Он хоть иногда расслабляется? Такое ощущение, что он вечно ходит в своем наглухо застегнутом строгом костюме.

Грег, отвлеченный мыслью о Майкрофте в расстегнутом пиджаке, помедлил с ответом. Потом моргнул несколько раз и улыбнулся Диммоку:

— Не такой уж он и плохой. У него отличный винный погреб, содержимое которого соперничает, по меньшей мере, с тем, что мы пили в Париже.

— А еще, благодаря ему, мы по-прежнему свободные британцы, — сухо заметил Диммок, — если то, что я о нем слышал, правда. Так это правда?

— Совершенно не имею понятия, — рассмеялся Грег. — Возможно. Премьер-министр ему то и дело названивает, а в воскресенье по утрам, бывает, появляется человек с депешами, если Холмс находится в поместье. Однако сам он настаивает, что всего лишь госслужащий невысокого ранга.

Диммок допил пиво, а потом склонил голову набок и внимательно посмотрел на Грега.

— Он тебе нравится.

— Нравится, — Грег опрокинул бутылку, выпивая последние капли. — Черт побери, да мне и Шерлок нравится, хотя на людях я этого не признаю. И я довольно быстро попал под обаяние детей.
— Я не это имел в виду, — тихо возразил Диммок.

Грег кивнул, перекатывая бутылку в ладонях.

— Ты давно меня знаешь.

— Есть шанс?

— Понятия не имею, — Грег глубоко вздохнул. — Не мне бы пришлось всем рискнуть.

Диммок задумчиво посмотрел на друга, а потом похлопал по плечу.

— Если мы ускользнем сейчас, то нам как раз хватит времени, чтобы принять ванну и переодеться, прежде чем нас опять кто-нибудь утянет готовить площадку для танцев.

— Веди, — сказал Грег, последовав за Диммоком к его служебной машине.

***

Ко времени их возвращения большинство гостей уже собрались. Грег и Диммок проскользнули через вход для слуг, чтобы помочь кухарке леди Фило, но она отослала их прежде, чем они успели стащить слишком много закусок с приготовленных подносов. Когда они оказались в гостиной, пара официантов вручила им по бокалу шампанского и по воловану[12] с пряной грибной начинкой. Лестрейд и Диммок пробрались к Арчи и леди Филомене, расположившимся у камина. Грег заметил несколько знакомых лиц, но мужчин в штатской одежде было трудно узнать. Он был рад той анонимности, которую давал ему смокинг, по крайней мере, до тех пор, пока его не узнали старые знакомые и не втянули в разговор.

В конце концов, пообщавшись с достаточным количеством офицеров и их жен, Грег оказался у очага рядом с Арчи.

— Мои поздравления вам, сэр, и вам, леди Филомена, — Грег наклонился через Арчи и поцеловал леди Фило в щеку.

— Рады тебя видеть у нас, — Арчи ответил Грегу твердым рукопожатием. — Не был уверен, что ты выберешься, раз уж ты теперь прозябаешь в сельской глуши.

— Беркшир находится не так уж далеко, Арчи, — леди Фило строго глянула на мужа. — Кроме того, я дала ясно понять Майкрофту, что не позволю Грегу отделаться письмом с сожалениями, что он-де не смог явиться. — Протянув руку за спиной мужа, она подозвала к себе Грега и просунула ладонь ему под локоть. — Как ты, дорогой?

— Совсем неплохо, леди Фило, — улыбнулся Грег. — Я рад быть здесь. Кто все эти люди?

Она закатила глаза.

— Предполагалось, что будут только самые близкие, только те, с кем мы знакомы давным-давно, и те, кто стали нам почти родными детьми за столько-то лет.

— Как мы с Диммоком, — сказал Грег.

— Как вы, — подтвердила леди Фило, — и Майкрофт. Есть еще пара человек, но вы трое — самые любимые. — Она слегка повернулась, чтобы посмотреть на него. — Майкрофт сказал, что тебя пришлось убеждать приехать.

— Дело не в вас с Арчи, — ответил Грег. — Дело в приличиях. Я больше не офицер, я сельский преподаватель. Для некоторых это имеет большое значение.

— Не для нас, — сказала она твердо. — Ты — часть нашей семьи, Грег, и любому, кто будет утверждать обратное, придется отвечать передо мной.

— И передо мной, — сказал Майкрофт, подошедший к леди Фило с другой стороны. — С годовщиной, дорогая крестная, — он поцеловал ее щеку и кивнул Грегу. — Майор Лестрейд, рад видеть вас здесь. Ваше путешествие было приятным?

— Поездка пошла на пользу мотоциклу, — ответил Грег.

— Вам не помешали овцы или какая-нибудь иная живность? — Майкрофт поднял бровь.

— Совершенно никакая, — ответил Грег, рассмеявшись.

— Полагаю, вы снова отпускаете свои шуточки, Майкрофт, — прямо перед ними появилась женщина в дымчато-голубой юбке из тафты и корсете «голубиная грудка»[13]. — Филомена.

— Луиза, — хватка леди Филомены на локте Грега стала тверже. — Какая неожиданность увидеть вас здесь.

— Майкрофт был так добр и сопроводил меня, поскольку мне ни за что не хотелось пропустить такой вечер, — женщина воззрилась на Грега сквозь лорнет в стальной оправе. — Кто это?

— Мои извинения, Луиза, — Майкрофт ответил женщине легким поклоном. — Разрешите представить вам майора Грегори Лестрейда. Майор Лестрейд, леди Луиза Хартгрейв.

Леди Луиза окинула Грега все тем же безразличным взглядом.

— Имя кажется знакомым, хотя я не вполне понимаю, почему Филомена вцепилась в вас, как будто вы член семьи. Я совершенно точно никогда вас не встречала.

— Рад познакомиться, леди Луиза, — Грег снова поцеловал щеку леди Филомены. — Это не бригадный ли генерал Грегсон? В последний раз я виделся с ним еще в Париже, поэтому оставляю вас. — Грег скользнул в толпу и, как можно быстрее продвигаясь к холлу, брал у каждого попадавшегося на пути официанта по бокалу шампанского. Вскоре Лестрейд почувствовал, что достаточно успокоился, и встал у стены, наблюдая за другими гостями. Леди Луиза рассекала по гостиной, будто большой бледно-голубой линкор, и то и дело вмешивалась в разговоры, сопровождаемая пораженными, а подчас и раздраженными взглядами. Грег огляделся в поисках Диммока, надеясь, что они с адъютантом уже выполнили свои обязательства и теперь могли бы улизнуть в паб без особых проблем, но увидел только затылок друга, выскальзывающего за дверь вслед за молоденькой брюнеткой. Грег вздохнул и взял еще один бокал шампанского у проходившего официанта.

— Какой славный прием, — Майкрофт прошел сквозь арку и вступил в альков Грега.

— Как скажете, — Грег опустошил бокал.

— Вам не нравится?

Грег бросил на Майкрофта взгляд, полный досады.

— Это прием для офицеров, Майкрофт, а я больше не офицер. Люди не верят, что я и в самом деле преподаватель, а если и верят, то думают, что на это меня толкнули карточные долги или иная нужда уехать из города. Из тех немногих людей, чья компания мне приятна, хозяин и хозяйка заняты своими обязанностями, Диммок только что ушел с коротко стриженной девушкой в фиолетовом платье из сатина, а вас критически изучает ужасная женщина, чей наряд вышел из моды лет десять назад. Неудивительно, что я напиваюсь шампанским Арчи и гадаю, где же мне сегодня переночевать.

— На Белгрейв-сквер, разумеется, — Майкрофт посмотрел на Грега, нахмурившись. — Утром Джексон отправится к Диммоку, разбудит его и доставит ваши вещи.

Грег покачал головой, чувствуя, что эффект от выпитого в большом количестве шампанского начинает ослабевать.

— Неприемлемо.

— У вас острый приступ следования правилам приличия, Грегори? — голос Майкрофта искрился насмешкой.

— Мне здесь не место, — ответил Грег. — Не то чтобы я хоть когда-то вписывался в подобное общество, но это больше не мой мир. Это все так…

— Иллюзорно, — подсказал Майкрофт.

— Эфемерно, — кивнул Грег, соглашаясь. — Была же война, Майкрофт. Неужели мы все так быстро об этом позабыли?

— Не все, — тихо ответил Майкрофт и тут же повернулся к дверному проему: — Да, Луиза?

— Я вспомнила, кто вы такой, — начала леди Луиза без преамбулы. — Я просто не увязала воедино имя одного из протеже Арчибальда с именем последнего преподавателя детей Майкрофта, и уж точно я не ожидала, что этот новый преподаватель позволит себе присутствовать на званом вечере у людей, к чьему кругу он больше не принадлежит.

Грег моргнул.

— Прошу прощения?

— Именно это вам и следует сделать, — колко ответила она. — Форма прикрывает многие недостатки происхождения, мистер Лестрейд, но как только вы ее сняли, вы должны были принять наложенные на вас ограничения. Вы находитесь в услужении, и вы навлекаете позор на вашего нанимателя тем, что ожидаете от тех, кто превосходит вас, отношения к вам как к равному.

— Луиза, достаточно, — Майкрофт, нахмурившись, посмотрел на женщину, тон его голоса был холодным. — Вы не вправе диктовать ни Брэдстритам, ни мне, с кем водить знакомство.

— А я полагаю, что в праве, — ответила она с той же надменностью. — Когда мы поженимся, Майкрофт, можете быть уверены, что не будет ни преподавателей, ни нянек. Ваши отпрыски отправятся в школы, как и должно, и вы не станете нанимать кого бы то ни было в качестве акта благотворительности или оказывая услуги друзьям. Ваш брат может по-прежнему получать удовольствие от своего скандального поведения, а ваша матушка — от собственной эксцентричности, но я этого не потерплю, — она посмотрела на Грега, сузив глаза. — Доброго вечера, майор Лестрейд. Я искренне надеюсь, что наше знакомство не выйдет за рамки этих нескольких часов.

Развернувшись на каблуках, она широким шагом направилась в гостиную.

— Грегори… — Майкрофт стиснул зубы, кожа его была бледной. — Я должен извиниться за нее. Это было непростительно.

Грег повернулся к нему лицом.

— Поженитесь? — переспросил он, стараясь подавить внезапный приступ тошноты.

— Не… — Майкрофт прикрыл глаза и сглотнул. — Вопрос о необходимости повторного брака доводился до моего сведения.

— Тогда не извиняйтесь. Она лишь сказала то, что другие подумали. — Секунду он смотрел Майкрофту в глаза, а потом опустил взгляд. — Доброй ночи.

И когда Грег шел к двери, он знал, что Майкрофт не смотрит ему вслед.

_____________
[12] Волован (фр. vol-au-vent — «полет на ветру») — маленький закусочный пирожок в форме стаканчика, в который после приготовления добавляют мясную, рыбную, овощную или иную начинку.

[13] Корсет «голубиная грудка» — бюст в таком корсете располагается низко и выглядит объемно. См. фото: http://susannaives.com/wordpress/wp-content/uploads/2012/09/LM05-15.jpg


***

Следующие несколько часов он провел в незнакомом пабе, выпивая виски и слушая стариков, спорящих о крикете. Это было привычно и действовало успокаивающе, и вскоре его ярость и боль сменились покорным принятием существующего положения вещей. Разумеется, Майкрофту следует жениться снова. У него три дочери, которых еще необходимо вывести в свет, и три сына, которых нужно хорошо женить. У него есть хозяйство, которым нужно управлять, и обязанности, которые нужно исполнять. И то, что последние четыре года он тянул все это в одиночестве, было одновременно и подтверждением сосредоточенной в его руках власти, и того факта, что жизнь после войны изменилась. Но со стороны Грега было глупо мечтать. Даже Майкрофт Холмс не мог избежать требований и обязательств, которые накладывало светское общество.

В конце концов, бармен объявил время последних заказов. Некоторое время назад Грег отказался от еще одного виски, и пока он сидел в пабе, на улице начался дождь. К тому времени как Лестрейд добрался до входа для слуг в доме Майкрофта, он уже достаточно протрезвел. Открыл ему зевающий лакей.

— Майор Лестрейд, сэр? Дворецкий ждет вас наверху.

Лакей указал на обитую сукном дверь, отделявшую господский дом от места обитания слуг, и придержал ее открытой для Грега.

Дворецкий появился в холле как будто по волшебству.

— Майор Лестрейд. Мы получили ваши вещи из квартиры капитана Диммока, хотя я подумал, что будет лучше оставить ваш мотоцикл там, чем везти его сюда под дождем. Ваша комната на втором этаже, вторая дверь слева, — сказал он и исчез вместе с пальто Грега.

По дороге к лестнице Грег прошел мимо библиотеки, превращенной в кабинет, где он впервые повстречался с Майкрофтом всего два месяца назад, хотя казалось, что прошла вечность. В камине догорал огонь. Майкрофт, ссутулившись, сидел в кресле рядом с одним из диванов, его пиджак и туфли были сняты, а обычно набриолиненные волосы находились в полном беспорядке. В одной руке он держал стакан, другой теребил крупную кисть бахромы на диванной подушке.

— Майкрофт? — Грег переступил порог.

— Грегори, — вздрогнув, ответил Майкрофт. — Я вас не ждал.

— Джексон перевез мои вещи, — сказал Грег, пересекая комнату и садясь на другой диван. Он устроился лицом к Майкрофту, поставив локти на колени, а подбородок — на ладони.

— Это ничего не значит. Вы могли отправиться ночевать куда угодно и вернуться только утром.

Грег покачал головой.

— Вы пригласили меня, и я пришел.

— Несмотря на то, что могут сказать другие? — рот Майкрофта скривился, и он сделал большой глоток из своего стакана. — Несмотря на то, что они уже говорят?

— Несмотря на приличия, — согласился Грег. Некоторое время они сидели в молчании. Грег наблюдал за игрой огня, красно-золотые языки пламени были того же цвета, что и отблески на лице Майкрофта. — Что произошло после того, как я ушел?

Майкрофт откинулся на спинку кресла.

— Луиза была очень добра. Она проинформировала меня, что я волен преследовать собственные интересы — при условии, что о ней позаботятся и не будут выставлять ее посмешищем на людях, что чуть не произошло ранее нынче вечером: я был замечен разговаривающим с человеком, находящимся у меня на службе. От этого она перешла к объяснениям того, как именно мои дети будут отправлены в школы и станут настоящими англичанами, что, как я понял, значило, «ни Холмсами и ни Адлерами», и как она наймет подходящий персонал для обоих домов.

— Кажется, она уже запланировала ряд дел, — ответил Грег. — Я не знал, что вы намеревались жениться.

— Не намеревался, — Майкрофт вскинул голову и пристально посмотрел на Грега. — Да, я рассматривал такую возможность. Я не хочу растить детей в городе и в то же время не могу оставить работу и проводить дни в праздности. Моей матери повезло в том, что и я, и Шерлок со своими делами справлялись сами, но я не хочу оставлять детей на ее непостоянную заботу. Я думал, что может найтись женщина, которой пришлось бы по вкусу нечто подобное, которая захотела бы получить уже готовую семью.

Грег кивнул, наблюдая смену эмоций на лице Майкрофта в свете огня.

— И поэтому леди Луиза?

— Это не входило в мои намерения, — сказал Майкрофт. — Я учился в Итоне с ее покойным мужем. Он каким-то образом оказался впутанным в сербскую революцию и был застрелен, несмотря ни на что. Я посетил ее, чтобы выразить соболезнования, и с тех пор долгое время не видел. А год назад или около я узнал, что она имеет на меня виды, — он улыбнулся Грегу, хотя улыбка его была полна самоиронии. — Как и следовало ожидать, разумеется.

— Почему нет? — Грег откинулся назад и положил руку на спинку дивана. — Вы человек образованный, привлекательный, внимательный к своим детям и преданно заботящийся о благополучии окружающих вас людей. Вы не только терпите вашего брата, но и поощряете его стремление обрести счастье, несмотря на реальную угрозу ареста. Вы могли бы отослать детей после смерти вашей жены, однако держите их вместе и учите, как стать полезными.

— Послушать вас, так я образец совершенства, Грегори. Уверяю вас, я не такой.

— Я бы и не хотел, чтобы вы были таким, — сказал Грег. — Вы хороший человек, Майкрофт, вы свято верите в лучшие качества других людей, но не верите, что и сами сполна ими обладаете. Вы можете зайти настолько далеко, чтобы жениться на женщине, которая вам не нравится, чтобы уберечь ее от неприятностей, которые подстерегали бы ее в лапах какого-нибудь негодяя.

Майкрофт рассмеялся и встал, чтобы поставить свой стакан рядом с графином.

— Думаю, что, наверное, «не нравится» — слишком слабое слово. Женщина, которую я презираю, — это будет вернее.

Грег развернулся и посмотрел на него поверх спинки дивана.

— Что вы будете делать?

— Я навещу ее завтра, — Майкрофт посмотрел на него. — В любом случае, о возможности союза с Луизой я думал с неохотой, но после ее поведения на приеме следовать этому же пути больше не представляется возможным.

— А что потом? — Грег почувствовал, как его голос стал мягче, превратился почти в шепот. — Чего вы хотите для себя, Майкрофт? Не того, чего хотят от вас окружающие, но того, что заставляет ваше сердце петь.

Майкрофт моргнул.

— Никто никогда меня об этом не спрашивал.

Грег пожал плечами.

— Я спрашиваю.

Майкрофт принялся ходить по маленькому клочку ковра между диваном, на котором сидел Грег, и стеной. Грег ждал, сидя все так же скрючившись вполоборота и прислонившись к спинке, и наблюдал за Холмсом. Дважды Майкрофт замирал, открывал рот и снова закрывал, возобновляя движение по комнате. Наконец он остановился перед Грегом, сжав руки за спиной.

— Я хочу то, чего не могу получить, — тихо сказал он. — Хочу то, что есть у моего брата: неожиданную удачу, в которой мне так долго было отказано.

Грег передвинулся, встал коленями на подушки и полностью развернулся к Майкрофту лицом.

— Что же вам мешает?

— Сама мысль о том, что я лишу другого человека тех возможностей, которые были у меня, — вздохнул Майкрофт. — Волнения, намеренное введение в заблуждение и утаивание, жизнь в постоянном страхе быть раскрытыми. Зависть к людям, которые растрачивают то, что у них есть, и при том жалуются тем, кто всего лишь побирушки на свадебном пиру, и крошки с праздничного стола — предел их мечтаний.

Грег набрал в грудь воздух, взялся за подтяжки Майкрофта и потянул его к себе.

— А если бы вы могли это получить? Если бы это было вам предложено? Ты бы взял это? — Он тянул до тех пор, пока Майкрофт не оказался притиснутым к ровной спинке дивана, а затем скользнул ладонями по бедрам Холмса. Нарочито медленно он потянулся вперед и прижался ртом к губам Майкрофта.

Секунду не было никакого движения. Затем Грег почувствовал, как в его волосы скользнула рука, а другая легла ему на ребра. Губы Майкрофта шевельнулись, сперва нерешительно, но затем становясь все увереннее, и Грег притянул Холмса еще ближе. Лестрейд сдержался и не опустил ладони на зад Майкрофта, но позволил себе углубить поцелуй до тех пор, пока их языки не заскользили вместе, а руки едва ли не дрожали от силы, с которой они стискивали друг друга в объятиях.

— Грегори, — прошептал Майкрофт ему в рот.

Грег улыбнулся, прижимаясь губами к щеке Майкрофта.

— Да?

Майкрофт отступил. Грег видел, как горели его щеки, видел нерешительность в его глазах.

— Я воспользовался тобой. Прости меня.

— Это я тебя первый поцеловал, — ответил Грег. — И я должен просить прощения. Тебе было неприятно?

— Нет. Нисколько.

— Тогда…

— Из всех тех многочисленных вещей, которые я не могу иметь, — тихо произнес Майкрофт, — этой я буду дорожить больше всего. — Он наклонился и снова поцеловал Грега — губы его были нежными, мягкими — затем вышел из комнаты и поднялся по лестнице.

Грег продолжал сидеть на диване до тех пор, пока наверху не хлопнула дверь. Тогда он прошел ко второй двери слева, обнаружил в комнате свою пижаму, уже выложенную в смежной ванной. Почистив зубы и плеснув себе в лицо холодной водой, он улегся в постель, снова и снова воскрешая в памяти поцелуй и грустное выражение лица Майкрофта, до тех пор, пока не уснул.

Проснувшись следующим утром, Грег упаковал сумку и спустился вниз к завтраку. На столе стояли только чашка и тарелка, а газета была сложена так, будто ее еще никто не читал. Ключи от мотоцикла лежали рядом с тарелкой. Грег сгреб их и вышел в холл, где его ждал Джексон.

— Мистер Холмс просил меня принести извинения от его лица, майор, но рано утром его срочно вызвали. Полагаю, снова Польша.

Грег кивнул.

— Мой мотоцикл здесь?

— Да, — ответил слуга. — Мне погрузить вашу сумку, пока вы будете завтракать?

— В этом нет нужды. Мне пора ехать.

Закинув сумку на плечо, Грег вышел через переднюю дверь. Вскоре он уже двигался на юго-запад по направлению к Беркширу, к месту, которое он начал считать своим домом.

***

Оказавшись дома, Грег с головой погрузился в работу. Каждое утро они с детьми ходили пешком по окрестностям и возвращались домой со списком заданий. Сандерс сперва ворчал, однако потом понял, что Грег и Эдди сделают за него значительную часть работы. Во второй половине дня Грег подолгу сидел с каждым из своих учеников, отрабатывая и обсуждая что-нибудь до тех пор, пока все они не уставали. После ужина они разбирали пьесу в библиотеке, репетируя роли и готовя костюмы и реквизит. Грег знал, что дети заметили разницу в его поведении, но он также знал, что трудности их только раззадоривали. И если Эдди или Элли время от времени поглядывали на него странновато, то это стоило успехов в образовании детей, не оставлявшего времени на размышления.

Днем такой подход работал отлично. Ночи, однако, были совсем другой историей. Грег не мог уснуть до тех пор, пока не доводил себя до разрядки, думая о губах Майкрофта на своих губах, а кроме того, его преследовали сны. Сны о Майкрофте, да, но еще и о войне. Грег думал, что эти сны давно остались в прошлом, в Бельгии, вместе с битвами, которые их и породили, но нет. Он делал все, что мог, чтобы в течение дня изнурить себя, чтобы спать ночами, и чаще у него это получалось.

Когда дети спрашивали о Майкрофте, Грег мало что мог им ответить. Они привыкли к тому, что отца часто не бывает дома, и все же он редко уезжал из Лондона так надолго, не сообщив им, куда отправился. Грегу было известно только, что Майкрофт мог находиться в Польше или в каком-то другом месте, откуда у него не было возможности ни написать, ни позвонить. Каждый день, проходивший без новостей, заставлял их тревожиться все больше, и по общему молчаливому согласию они бросили все силы на «Двенадцатую ночь». То, что началось как обычное чтение, превратилось в постановку, хотя их единственными зрителями должны были стать миссис Хадсон, Шерлок, Джон и Майкрофт. Шерлок отклонил предложение сыграть герцога Орсино, вместо этого предложив племянникам поучаствовать в их следующем спектакле. К огромному удовольствию Грега, Эленор без промедления написала своей тете Ирен, чтобы добиться от той обещания навестить их в сентябре и сыграть Катарину, а Шерлок должен был стать Петруччо. Выражение лица Уотсона, когда он услышал эти новости, было бесценно, хотя радость Джона несколько померкла перед настойчивым желанием Шерлока называть его теперь «Кейт» и требованием немедленно начать совместное чтение пьесы по ролям.

Вечером, когда должна была состояться генеральная репетиция, миссис Хадсон отправила им ужин в классную комнату, где они все вместе заканчивали рисовать декорации и пришивать украшения к своим костюмам. Даже Грег взялся за иголку, заметив, что солдаты не могут рассчитывать на то, что их возлюбленные или матери станут пришивать им пуговицы. Девочки разобрали костюмы и сложили в корзины на авансцене за занавесом (одеялом, приколотым к веревке), а мальчики тем временем свернули расписанные красками декорации, чтобы потом было удобнее их использовать. Хотя для первых действий были нужны некоторые подсказки, вскоре они нашли нужный ритм и прочли все до конца лишь с незначительным ущербом для сцены и участников пьесы.

Когда схлынуло первое волнение, миссис Хадсон внесла лимонад и печенье. Изголодавшиеся и мучимые жаждой актеры развалились на полу среди подушек, одеял и деталей костюмов, отвалившихся в какой-то момент. Грег растянулся на одном из диванов, а Тостиг, отказавшийся идти в свою постель, калачиком свернулся у него под боком — мальчик уснул еще где-то в середине пятого акта, задолго до того, как Орсино поклялся в любви Виоле. Один за другим дети засыпали там же, где и лежали. Грег пообещал себе, что они просто подремлют самое большое часок, а потом он всех разбудит и отведет в спальни.

Ему снилось, что он лежит под тяжелым одеялом, которое то и дело шевелилось и ворчало, и что это одеяло внезапно исчезло, оставив Лестрейда мерзнуть. От этого Грег проснулся и понял, что одеялом был Тостиг, который теперь свешивался с плеча Майкрофта. Рот мальчика был приоткрыт, и из него на костюм отца стекала тонкая струйка слюны.

— Я отнесу его, — прошептал Майкрофт. — Он спал.

Грег потер лицо и глянул снизу вверх на Майкрофта.

— Вы вернулись.

— Да, — кивнул Майкрофт. — Положение было рискованным, но все же я здесь, — он огляделся. — Я пропустил премьеру?

— Премьера завтра, — ответил Грег, с трудом поднимаясь с дивана. — Сегодня состоялась репетиция в костюмах.

— Это объясняет вашу очаровательную шляпу, — Майкрофт улыбнулся ему немного нерешительно и передвинул Тостига себе на бедро.

— Отец? — Мэг зевнула и посмотрела на них. — Это и правда ты.

— Я дома, — сказал Майкрофт. — Иди в постель. Ничего хорошего завтра не выйдет, если ты всю ночь проспишь на полу.

Из-за их разговора проснулись остальные, и вскоре небольшая процессия потянулась из классной комнаты в спальни. Грег помог Хэлу с костюмом и Мэг с короной, прежде чем отправился в комнату Тостига, где Майкрофт пытался раздеть спящего сына.

— Только обувь и все, что приколото, или весь свитер, если у вас получится, — тихо сказал Грег, развязывая шнурки на ботинках Тостига и стаскивая их.

Майкрофт принялся откалывать длинные узкие полосы цветной ткани, которые представляли собой костюм Фесте, хотя Тостиг все же проснулся достаточно, чтобы позволить Майкрофту стащить с себя свитер, после чего снова свернулся калачиком на подушках. Майкрофт подоткнул ему одеяло и пригладил волосы, затем потушил лампу и вышел вслед за Грегом в коридор и через площадку в другое крыло, где находились комнаты взрослых.

Дойдя до своей двери, Грег остановился.

— Дети рады, что вы благополучно вернулись домой, — сказал он.

— А вы? — тусклый свет от газовых ламп на стенах отбрасывал трепещущие тени на лицо Майкрофта.

— Разумеется, я рад, что с вами все благополучно, — сказал Грег. — Я бы скучал, не вернись мой друг.

— А. — Майкрофт посмотрел на пальцы, теребившие цепочку от часов, а затем снова на лицо Грега. — Меня не было некоторое время.

Грег кивнул.

— По меньшей мере, семнадцать дней.

— Вы вели календарь? — в голосе Майкрофта зазвучало веселье.

— Может быть, — ответил Грег. — А может быть, просто заглядывал в тот, который сделали Мэг и Тостиг.

— Я бы сверился со своим календарем, — ответил Майкрофт после паузы, — но он был вне досягаемости.

Грег нахмурился.

— Почему… Майкрофт, вас что, черт возьми, держали в заложниках?

— Нет, нет, — ответил Майкрофт, делая рукой успокаивающий жест. — Я всего лишь был вынужденным участником кое-каких переговоров. Я счел за лучшее не брать с собой никаких личных вещей, чтобы их не использовали против меня.

— Значит, заложник, — Грег скрестил руки на груди.

— Нет, — ответил Майкрофт, сделав то же. — Дипломат. Я не был в опасности, Грегори. — Секунду он подумал, а потом добавил: — Во всяком случае, не больше, чем обычно.

— Да ради Бога, — ответил Грег, опуская руки. — И вы еще говорите, что, мол, чиновник невысокого ранга. Госслужащий. И тем не менее, больше двух недель проводите где-то в Польше, а потом возвращаетесь домой как ни в чем не бывало? — Грег знал, что голос у него срывался, но не мог сдержаться. — А если бы с вами что-то случилось?

— Грегори. — Майкрофт изучающе смотрел на него. После затянувшейся паузы он кивнул, как будто вел с собой молчаливый спор и наконец-то принял решение. — У меня было чрезвычайно много времени для размышлений, пока я был гостем Республики.

— Вот как? — Грег привалился к стене и потянулся ослабить узел галстука.

— Да. — Майкрофт подождал, пока Грег встретится с ним взглядом. — Я думал о том, о чем говорила Луиза и о чем говорили мы с вами той ночью в библиотеке.

— О том, что вам не позволено иметь? — Грег едва смог выдавить из себя эти слова шепотом.

— Да, — ответил Майкрофт. — Я очень много думал об этом, о том, что именно я могу и чего не могу иметь.

Грег кивнул, снова глядя в пол и гадая, не уволят ли его сейчас. Или, может быть, Майкрофт вот-вот должен стать послом в каком-нибудь крохотном княжестве, и Грег сможет и дальше выполнять свою работу, не ставя под угрозу карьеру Майкрофта. Лестрейд вздохнул и снова посмотрел на Холмса.

— Вы пришли к какому-нибудь заключению?

— Я решил, что люди — полные идиоты, — сухо ответил Майкрофт, — и если уж мой брат может жить, имея то, что хочет, несмотря на пугающее отсутствие у него чувства самосохранения, то и я справлюсь. Ведь, в конце концов, большую часть времени я провожу, манипулируя тупицами и заставляя их делать то, что я хочу.

Грег поднял брови.

Майкрофт сглотнул, как будто вдруг занервничал.

— Вы, Грегори, не идиот и не тупица, хотя, боюсь, я являюсь и тем, и другим. Раньше я не осознавал, чего хочу, и, надеюсь, еще не слишком поздно претендовать на это.

Грег наблюдал игру газового света и теней на лице Майкрофта, упорядочивая собственные мысли.

— Чего бы вы хотели, Майкрофт?

— Вот этого, — прошептал он, обвивая руками талию Грега и наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Пробравшись ладонями под пиджак Майкрофта, Грег притянул его ближе и проник языком в его рот. Они целовались, пока Грег не разорвал поцелуй и не запрокинул голову к стене, глубоко дыша, чтобы восстановить дыхание.

— Майкрофт, — тихо пробормотал он.

— Хмм? — Майкрофт целовал шею Грега. Одной рукой он поглаживал Лестрейда по бедру, а другой скользнул вверх по его спине и зарылся пальцами в волосы на затылке.

— Ты не можешь…

Майкрофт отклонился назад и твердо посмотрел Грегу в глаза.

— Я могу делать все, что захочу, Грегори, если это не пугает ни лошадей на улицах, ни членов Палаты лордов из тех, что послабее здоровьем. Те, кто хотел бы выступить против меня, скорее всего, изберут более предсказуемые линии атаки.

Грег гадал, как это — встретиться лицом к лицу с раздраженным Майкрофтом во время политических переговоров. Здесь, в тускло освещенном коридоре, сделанное будничным тоном признание Майкрофтом собственной власти, которой его наделила Империя, только возбуждало, и Грег почувствовал, что от желания у него кружится голова.

— Майкрофт, — прошептал он снова и дотянулся до дверной ручки.

— Да? — Майкрофт, все еще прижимавший Грега к стене, поднял одну бровь.

— Пойдем в постель, — сказал Грег, повернул ручку и открыл дверь.

В следующие несколько минут были только пряжки и пуговицы, сапоги и подтяжки, подушки и постельное белье. Грег наполовину сдернул покрывало с кровати, когда Майкрофт лодыжкой зацепил его за икру и аккуратно опрокинул спиной на кровать, а потом и сам растянулся на Лестрейде, мягко прикусив мощные мускулы на плече Грега. Почувствовав, как трутся друг о друга волосы у них на груди, Грег рассмеялся.

Майкрофт взглянул на него снизу вверх, взгляд его был мягким, и улыбнулся.

— Ты так и не сказал, чего хочешь ты.

— Я думал, ты и сам догадался, — ответил Грег. Он потерся о Майкрофта: оба они были уже напряжены.

— И все же скажи.

Грег поднялся на локтях, чтобы заглянуть Майкрофту в глаза.

— Мне нужен ты, — сказал он тихо. — Во что бы это ни вылилось, все, что угодно, что мы только смогли бы получить без риска для детей или твоей работы. Мне нужен был только ты с самого начала.

Майкрофт быстро склонил голову, пряча лицо, хотя Грегу удалось разглядеть вспыхнувший румянец на его щеке. Когда Холмс снова поднял голову, на его губах была улыбка.

— Мне тоже был нужен только ты с самого начала. Я не смел надеяться, но все равно хотел быть с тобой.

Грег потянулся поцеловать Майкрофта, сперва нежно, а затем почти грубо, изнемогая от желания. Он согнул ногу, давая Холмсу опору, пока сам скользнул ладонями вниз, положил их на зад Майкрофта и провел пальцами между ягодицами.

— Хочу тебя, — прошептал он Майкрофту в шею.

— Да, — голос Майкрофта срывался от желания. — Как?..

— Как ты хочешь, — ответил Грег. Он провел пальцами чуть глубже, пока они не нашли сжавшиеся складки кожи, прикрывавшие тугие мускулы, и облизал мочку уха Майкрофта. — Или наоборот?

— Нет, — Майкрофт снова поцеловал Грега, хотя теперь поцелуй вышел более расслабленным и менее контролируемым, чем раньше. — Пожалуйста, так.

Грег быстро поцеловал его, а затем перевернул их — Майкрофт приземлился на спину, подняв колено. Грег потянулся и открыл ящик прикроватного столика, затем уронил тюбик вазелина рядом с Майкрофтом.

— Друг солдата, — усмехнулся Майкрофт.

— Его можно использовать в совершенно разных целях, — Грег кивнул. Он сел на пятки, открутил колпачок, выдавил немного содержимого себе на пальцы, снова закрутил и бросил тюбик назад в ящик. — Подвинься немного, — попросил он, подтолкнув бедро Майкрофта тыльной стороной ладони.

— Вот так хорошо? — Майкрофт развел ступни, опустив согнутую в колене ногу.

— Господи, — сказал Грег, — ты просто великолепен.

Он передвинулся так, чтобы его колени были между ног Майкрофта, а потом склонился над ним и поцеловал, скользнув пальцами между его ягодиц. Тот потянулся навстречу Грегу, их возбужденные члены соприкоснулись, и Грег судорожно втянул в себя воздух у самых губ Майкрофта.

Майкрофт снова передвинулся. Коварная улыбочка скользнула по его губам.

— Перестань, — сказал Грег, голос у него был хриплым, — или не получишь того, чего хочешь.

— Я уже получил, — ответил Майкрофт, притягивая Грега для жесткого и в то же время неистового поцелуя, обнимая его согнутой ногой за талию и покачиваясь на его пальцах.

Грег изо всех сил старался держать себя в руках и не тереться о бедро Майкрофта, сосредоточив все внимание на кольце мышц под его руками. Он погладил вход, а затем скользнул одним пальцем внутрь.

Майкрофт прикусил его мочку.

— Еще.

— Не хочу сделать тебе больно, — сказал Грег.

— Не сделаешь. Еще, — повторил Майкрофт.

Грег закатил глаза, с нежностью улыбнулся Майкрофту и продолжил поглаживать его изнутри и снаружи. Вскоре он добавил еще один палец, а потом еще один, пока Майкрофт не прикусил его за мочку снова и не перевернул их.

— Дай-ка я, — прошептал он и опустился на член Грега.

Грег застонал. Очень давно он не чувствовал всеохватывающий жар и тесноту другого мужчины вокруг него. И, самое главное, не мог вспомнить случая, когда бы это сопровождалось такой нежностью и привязанностью, которые он чувствовал к Майкрофту. Он переплел пальцы с пальцами Майкрофта и подтянул колени вверх, поставив ступни на покрывало, сделав их совместные движения более устойчивыми. Бледная кожа Холмса теперь раскраснелась, от самой линии роста волос и везде, где Грег только мог разглядеть. Нижнюю губу он прикусил, и было ясно, что он прилагает все силы, чтобы не закрыть глаза.

— Все хорошо, — сказал Грег, стискивая его пальцы. — Бери то, что хочешь.

— Тебя, — ответил Майкрофт. Он наклонился и поцеловал Грега, который в этот же момент подбросил бедра вверх, входя в Майкрофта глубже.

— Кончи для меня, — прошептал Грег, обводя губами нежную ушную раковину.

Майкрофт задохнулся, а потом замер. Между ними разлилась влага, и Лестрейд снова перевернул их, подталкивая Холмса обвить ногами его бедра. Когда Грег начал двигаться, Майкрофт прижался губами к его груди, шепча что-то на незнакомом языке.

Вскоре Грег почувствовал, как низ живота наливается тяжестью. Он прижался лбом ко лбу Холмса, покрывая влажными поцелуями все, до чего мог дотянуться, а тот гладил его по спине и тихо что-то шептал до тех пор, пока Грег не замер и не излился. Собравшись с последними силами, он выскользнул из Майкрофта и упал рядом.

Холмс притянул его голову к себе на плечо.

— Я надеюсь…

— Не надо, — сказал Грег, прикусив ключицу Майкрофта. — Не надо извиняться.

— У меня давно никого не было, — сказал Майкрофт.

— И у меня, — Грег приподнял голову и поцеловал подбородок Майкрофта. — Я готов приложить все усилия, чтобы стало лучше.

— Это может потребовать большой самоотдачи, майор, — тон Майкрофта был сух, хотя глаза его искрились смехом, когда Грег посмотрел на него. — Вы уверены, что готовы к таким обязательствам?

— Я думаю, у меня есть на это время, — сказал Грег, укрывая их обоих одеялом. — Мы можем обсудить условия утром.

— Я мог бы составить договор, — ответил Майкрофт, стараясь подавить зевок, — если вы желаете.

— Просто поцелуй меня, — прошептал Грег. — Другого договора мне не нужно.

— Очень хорошо, — Майкрофт просунул ладонь под голову Грега и наклонился, целуя его медленно и нежно.

***

Следующим утром Лестрейд проснулся один. Солнце ярко светило сквозь открытые окна, а простыни и одеяло были аккуратно заправлены с правой стороны кровати. Он потянулся, выбрался из постели и натянул халат, а потом отправился через коридор в ванную. Возвращаясь, он слышал, как болтают дети, спускаясь к завтраку. Грег быстро оделся и отправился следом.

Майкрофт уже сидел за кухонным столом, читая газету и попивая чай. Он тепло улыбнулся Грегу, прежде чем поздороваться с детьми и отложил газету.

— Вы хорошо подготовились к сегодняшнему спектаклю?

— Думаю, да, — ответила Тесс, — хотя, боюсь, мы пригласили строгих критиков.

— Миссис Хадсон? Доктора Уотсона? — спросил Майкрофт, подняв бровь.

— Дядю Шерлока, — ответил Хэл. — Ты же знаешь, отец.

— Знаю, — согласился Майкрофт, — но, думаю, он будет себя хорошо вести. Иначе я откажу ему от дома.

— Ты не можешь так поступить! Тогда он не станет играть Петруччо, — Элли рухнула на свое место и недовольно посмотрела на отца.

— Этого нельзя допустить, — сказал Майкрофт. — Когда вы будете ставить «Укрощение»?

— На рождественские праздники, — сказал Эдди. — Тетя Ирен не сможет приехать раньше.

Майкрофт моргнул, а потом начал смеяться.

— Ирен в роли Катарины! И почему мне это раньше в голову не пришло.

— Потому что ты никогда не думал, что дядя Шерлок может быть Петруччо, — ответила Элли. — Миссис Хадсон, можно мы утром передвинем мебель из библиотеки в гостиную?

И поскольку разговор перешел на практические темы, Грег обнаружил, что разглядывает Майкрофта. Тот был внимателен к каждому ребенку, и они платили ему тем же. И хотя Грег знал, что Майкрофт опасается быть для своих детей слишком холодным отцом, каким был его отец для них с Шерлоком, этого в их общении заметно не было.

— Майор Лестрейд, вы так странно улыбаетесь, — пихнул его в бок Тостиг. — Не могли бы вы передать мне масло, пока мой оладушек не остыл?

Грег был застигнут врасплох, но быстро совладал с собой и передал масло Тостигу.

— Я думаю, на сегодня мы отменим нашу прогулку и занятия в интересах пьесы. Чем вам помочь?

— Повторяйте роль, — велела Элли. — Вы все еще не очень уверенно звучите в сцене в тюрьме, — она огляделась. — Если все закончили завтракать, займитесь своими обязанностями, а потом встретимся в классной комнате. Нам нужно закончить костюмы, и я думаю, краска на декорациях заднего плана уже совсем высохла.

День пролетел быстро. И хотя Грег повторял роль, как ему и было велено, его часто прерывали на примерку костюма и помощь остальным с их ролями. Раз или два он видел Майкрофта — тот носил декорации в библиотеку, — но был слишком занят для разговоров до начала вечера. Миссис Хадсон не стала звать их к ужину, а принесла каждому подносы с едой, пока они работали. Съев сэндвич, Грег отправился в гостиную в поисках чего-нибудь выпить и поговорить, да так, чтобы разговор не пришлось вести ямбом.

— Мальволио, — поприветствовал его Шерлок из кресла, в котором он сидел, свернувшись. — Расскажете нам о ваших подвязках накрест?

— Боже мой, нет, — Грег подошел к тумбе с напитками и налил себе виски. — Роль Орсино довольно легкая, а вот Мальволио — настоящее испытание. Элли мне все внутренности накрест подвяжет, если я не скажу эту речь в тюрьме, как нужно.

Шерлок побарабанил кончиками пальцев по губам, наблюдая за Грегом.

— Джон.

— Что? — Джон глянул на него.

— Ты видел сегодня моего брата?

Джон пожал плечами.

— Он выглядел довольно веселым.

— Да, — согласился Шерлок и посмотрел на Грега, сузив глаза. — Как и майор.

— Оставь Грега в покое, Шерлок.

Шерлок наклонил голову к плечу и открыл было рот, но затем закрыл его и кивнул Джону.

— Хорошо.

И Грег, и Джон уставились на Шерлока. Как раз тогда, когда Грег собирался спросить, не заболел ли Шерлок, дверь открылась, и в гостиную влетел Тостиг.

— Дядя Шерлок, как звали ту леди?

— Которую? — Шерлок позволил Тостигу забраться к нему на колени.

— Ту, которая хотела быть нашей новой мамой, — Тостиг скривил нос. — Ту, от которой пахло ландышами?

— А, — сказал Шерлок. Секунду он разглядывал Грега, а затем снова вернул свое внимание Тостигу. — Ты имеешь в виду леди Луизу Хартгрейв?

— Фу, да, — ответил Тостиг. — Элли только что спросила папу о ней, и я подумал, что лучше приду сюда, пока не раздалось никаких взрывов.

— Не будет никаких взрывов, Тостиг. — В гостиную вошел Майкрофт и налил себе выпить. — Жизнь леди Луизы больше никого не касается.

— Ах, вот как, — сказал Шерлок.

— Да, — ответил Майкрофт, возвращая Шерлоку его изучающий взгляд. — У нее были довольно общепринятые идеи относительно того, как мне следует управляться со своей семьей, и я решил, что лучше нашим путям разойтись.

Шерлок перевел взгляд с Майкрофта на Грега, потом встал, держа на руках Тостига.

— Знаешь, Майкрофт, я думаю, может статься, что ты все-таки человек.

— Не приведи Господь, мой дорогой брат, — ответил Майкрофт. — Моя ежедневная работа станет гораздо менее эффективной, если пойдут подобные слухи. — Он наблюдал за тем, как уходят Шерлок и Джон, забирая с собой Тостига, а затем повернулся к Грегу. — Присоединишься ко мне снаружи, чтобы допить свой виски, прежде чем пойдешь переодеваться?

Грег вышел следом за Майкрофтом через французские двери на широкую каменную веранду, с которой открывался вид на озеро. Они стояли у балюстрады. Майкрофт провел кончиками пальцев по внешней стороне ладони Грега, а потом отнял руку и отпил из своего бокала.

— Он знает, — сказал Грег.

— Да, — ответил Майкрофт, — а Эленор догадывается. Боюсь, дети нечасто видели меня счастливым, если уж это настолько очевидно.

Грег перенес свой вес на другую ногу, чтобы их с Майкрофтом плечи чуть-чуть соприкасались.

— Я не против, если они будут знать.

— И я не против, — сказал Майкрофт. Он потянулся и поцеловал Грега в щеку, а затем снова взглянул на озеро и на закатное небо, меняющее цвет. Вокруг них начали сгущаться сумерки, деревья превращались в черные силуэты на фоне неба, пока оно темнело от золотого к пурпурному и синему. Они стояли так до тех пор, пока в окнах не зажегся свет и их не позвали на представление.
Примечания:
Замечательная дитя марта перевела на русский язык стихотворение, которое вдохновило автора написать этот дивный текст.

Зигрфрид Сассун, "У Карнуа"
На привале в тени лощин, где садились по четверо к ряду,
Сумрак тихо сходит с вершин на уставшую нашу бригаду.
И сквозь вечера полумрак звук фальшивый губной гармошки
В голосах утопал не в такт. Разговор растворялся тоже…
Я же просто лежал в траве, не заметен в чертополохе,
И смотрел, как закат в огне догорает на дне эпохи.
Мне не нужно сейчас спешить. Завтра будет приказ в атаку,
Чтоб занять этот лес, свершить… Да кому это, к черту, надо?..