Хогвартс до начала времен

Графство Аргайлшир, школа чародейства и волшебства Хогвартс, 998 – 1004 год.

Очередная осенняя пора накрыла землю своим желтым одеялом. С севера потянуло холодом приближающейся зимы, почувствовав который, лесные животные начали готовить свои запасы. В очередной раз деревья зябко покачивали ветвями, обдирая с них изношенную кору и старые листья. Приход снега и первых морозов был не за горами. За окном едва забрезжил рассвет, когда башня Когтевран очнулась ото сна. Полусонные ученики, сладко позевывая, торопились в Обеденную залу, чтобы после утренней трапезы заняться своими делами в воскресный день. Когда Елена вошла в залу, за столом уже сидели все Основатели. Годрик и Салазар о чем-то негромко переговаривались, Пенелопа, поглаживая большую сипуху по спине, читала письмо из дома – годовалые близнецы Магдалина и Максим доставляли Ричарду много хлопот. И лишь Кандида внимательно наблюдала за своими учениками, изящно покручивая в тонких пальцах кубок виноградного сока. Завидев дочь, Кандида с легкой улыбкой слегка кивнула девочке. Заулыбавшаяся Елена поспешила к столу своего факультета. - У нее талант, – заметил Годрик. Леди Когтевран улыбнулась. - Она очень умная девочка. Но иногда ведет себя чересчур взбалмошно – должно быть, это ей досталось от троюродного дяди. – Годрик усмехнулся в рыжие усы. - Все в порядке? – вдруг поинтересовался Салазар у Пенелопы. Та с улыбкой кивнула. - Патрик мечтает быстрее приехать в Хогвартс. Ричард пишет, что он целыми днями тренирует самые простые заклятия, а Магдалина и Максим не понимают, как он заставляет предметы летать по комнате. - Скоро они поймут, – промолвила Кандида. – Тогда в этих стенах появятся дети еще одного из Основателей. Салазар как-то странно дернулся в ответ на ее слова, отчего Годрик смерил друга недоуменным взглядом, но ничего не сказал. Громко стукнув по столу кубком, лорд Слизерин отодвинул тарелку и поднялся. - Мне пора. Скоро занятия, – он взглянул на Кандиду. – Посмотрим, не забыла ли Елена рецепт зелья забывчивости. Занятие зельеварения проходило совместно у когтевранцев и слизеринцев. Присев вместе с подругами, Елена вынула из сумки листы пергамента с пером и чернильницей. Ингрид рядом с ней что-то тихо прошептала, но девочка ее уже не услышала – в комнату вошел Салазар. Оглядев ребят, он задержал свой взгляд на Елене и улыбнулся. - Сегодня мы повторим кое-что с прошлого года. Для начала кто назовет мне основные составляющие зелья забывчивости? – в воздух взметнулись несколько рук, в том числе и рука мисс Когтевран. – Елена. - Вода из реки Лета и корень валерианы, – ответила девочка. Салазар улыбнулся. - А еще? Улыбка медленно исчезла с ее лица, пока Елена судорожно вспоминала последний ингредиент. На ум приходила лишь всякая чепуха, как девчушка не старалась воскресить в памяти что-то стоящее. Спустя пару мгновений молчания в воздух взметнулась еще одна рука. - Давай, Фредерик. - Ягоды омелы, мастер Салазар, – сказал юный Фредерик. - Верно. Фредерик, молодец, Елена тоже неплохо, – промолвил Слизерин. – Продолжим... Елена зарделась и бросила быстрый взгляд на Фредерика. Тот слегка склонил голову, и девочка благодарно улыбнулась. - Прошлой весной мы разбирали состав противоядия от обычных ядов. Разбейтесь на пары и попробуйте приготовить его. Если возникнут какие-нибудь вопросы, обращайтесь. - Милорд, могу я взять несколько безоаров? – попросила Ингрид. При взгляде на нее Салазар помрачнел, лицо превратилось в серую гримасу, змеиные глаза полыхнули презрением. - Елена одолжит тебе все, что понадобится, – сквозь зубы проговорил он, стремительно отходя в сторону. - Что это с ним? – недоуменно спросила Ингрид. Елена растеряно пожала плечами. Когда зелье было приготовлено, и Салазар похвалил Елену, Фредерика и еще нескольких человек, ребята покинули подземелья. Разношерстная толпа учеников Когтеврана и Слизерина спешила в сторону Обеденной залы. Елена сама не заметила, когда поравнялась с Фредериком. Взлохматив светло-каштановые волосы, мальчик улыбнулся. - Спасибо, – немного смущенно поблагодарила его Елена. - Ерунда. Для этого и нужны друзья, верно? – усмехнулся Фредерик. Девочка, засмеявшись, кивнула. В Обеденную залу они вошли вместе. О чем-то весело переговариваясь, они дошли до стола Когтевран, и Фредерик, вежливо кивнув на прощание, поторопился к столу своего факультета. Проводив его внимательным взглядом, Елена потупила взгляд и поспешно завела разговор с Ингрид. Наблюдавшая за дочерью Кандида прищурилась, поглядев на мальчика, но решила оставить все наблюдения при себе. Семью Фредерика Джеймса Кандида лично не знала, но была наслышана. Чистокровные волшебники, превосходные чародеи, предсказатели и зельевары, к тому же титул баронов. Сам Фредерик производил довольно приятное впечатление: воспитанный, образованный, талантливый... Но что-то в нем напрягало Кандиду. Только объяснить свои опасения женщина, увы, не могла. С каждым днем Елена и Фредерик сближались все больше. Юный слизеринец пусть и не сразу, но сумел вписаться в компанию когтевранцев. Кандида хоть и была этому рада, не могла отделаться от настороженности в отношении к мальчику. А вот Салазару откровенно не нравилось, что его лучшие ученики столь близко общаются с маглорожденными. С каждым часом его ненависть к детям маглов росла, а отношение к Фредерику ухудшалось. Сам Салазар тоже мрачнел не по дням, а по часам. Письма от Розалии приходили каждую неделю, и, получая очередное послание, волшебник будто закрывался в себе. Оставшиеся в замке Мерлин и Мелюзина по мере сил старались разговорить лорда Слизерина. Но даже от своего самого любимого ученика мужчина не желал слышать слов утешения. Равно как и от друзей. На все вопросы Салазар отвечал кратко и словно бы нехотя, и женщины вскоре перестали спрашивать. Но Годрик об этом не забыл. Когда во время вечерней трапезы из поместья Розалии прилетела сова с новым письмом и приземлилась перед Салазаром, Годрик напрягся. Едва мужчина отвязал пергамент, и сова улетела, Годрик склонился к другу, предварительно вырвав у него из рук письмо. - Что происходит? – без обиняков спросил он. Лицо Салазара стало похоже на непроницаемую маску. - О чем ты? - О твоих секретах. – Годрик потряс пергаментом. – Ты никогда ничего не скрывал от нас – философский камень не в счет. Мы всегда были одной семьей, делили и радость, и горе, вместе решали все проблемы. В этом плане и сейчас ничего не изменилось. Поэтому спрошу еще раз – что происходит? Салазар вздохнул и прикрыл глаза. Кандида и Пенелопа, до этого пытавшиеся вразумить Гриффиндора, настороженно ждали его ответа. - Розалия, – наконец выдохнул он. – Она родила мальчика. - У вас родился сын? – восторженно воскликнула Пенелопа. – Это же прекрасно! Но Салазар будто не слышал ее слов. Он смотрел на Годрика. Рыжебородый волшебник выпрямился, показав гордую осанку, отдал другу письмо и выдавил улыбку. - Поздравляю. Но радости в его зеленых глазах Салазар не увидел. Лишь печаль и скорбь. - Как вы его назвали? - Сертимус. - Мы рады за тебя, Салазар, – тепло проговорила Кандида. – Поверь мне, твой сын – это тот человек, ради которого стоит жить. Ради его слов, дыхания, поступков... Я уверена, он станет достойным волшебником. Салазар успел лишь кивнуть. С громким стуком Годрик отодвинул свой стул, извинился перед остальными и спешно покинул Обеденную залу. Слизерин проводил его полным боли взглядом. Он точно знал, что Годрик пошел в гриффиндорскую башню. С тех пор, как портрет Розиты увенчал вход в нее, последний Гриффиндор частенько проводил там свое свободное время. Салазар не раз видел, как Годрик советуется с Розитой, рассказывает ей об успехах детей или просто вспоминает прошлое. Портрет хоть и отвечал ему, не мог заполнить пустоту в сердце мужчины. И изгнать чувство раскаяния из души Салазара он тоже не смог. Дни летели за днями, облетала и вновь вырастала листва. Перистые облака бежали по небосклону, обгоняя луну и солнце, а деревья темного леса вытягивались все выше и выше, стремясь дотянуться до звезд. Сидя в Обеденной зале, Елена наблюдала за очередной церемонией распределения. Ей довелось увидеть уже четыре таких церемонии, но сегодняшняя была особенной – в Хогвартс поступал ребенок еще одного из Основателей. Стоя в толпе детей, Патрик Пуффендуй взволнованно теребил край камзола, ожидая своей очереди. Глядя на него, Елена не могла сдержать улыбку. Ей не верилось, что пять лет назад она с таким же волнением ждала, когда мать назовет ее имя, и ей придется надеть Распределяющую шляпу. По иронии судьбы сегодня распределение проводила мать самого Патрика – Пенелопа. Голос волшебницы в очередной раз прервал тишину, и все ученики затаили дыхание. - Патрик Пуффендуй! Одиннадцатилетний мальчонка, спотыкаясь и нервничая, вышел вперед. Распределяющая шляпа упала ему на глаза, когда Пенелопа одела ее, но Патрик остался сидеть, гордо выпрямившись и пытаясь не показать своего волнения. - Пуффендуй! – выкрикнула Шляпа. Зал зааплодировал так, что Елене показалось, что она оглохнет. Со счастливой улыбкой Патрик отдал Шляпу матери и помчался к столу своего факультета. Пенелопа, гордо улыбаясь, смотрела ему вслед. Сама Елена тоже улыбалась. Ее мать всегда говорила, что они – одна семья. Годрик, Салазар, Пенелопа, их дети... Они были одной большой семьей. Семьей Хогвартса. Еще шире улыбнувшись своим мыслям, девушка медленно окинула взглядом зал. Ее глаза наткнулись на пристальный взгляд со стороны стола Слизерина, и Елена радостно замахала его обладателю. Криво усмехнувшись, Фредерик слегка кивнул в знак приветствия. Юную мисс Когтевран всегда удивляла эта его черта: в любой ситуации Фредерик старательно сохранял чувство такта, хотя иногда вежливость изменяла и ему. В последние годы он и Елена сильно подружились. Однажды девочка даже гостила в поместье своего друга, успев познакомиться с его родными. Но с каждым часом, проведенным вместе с Фредериком, юная волшебница замечала, как менялось его к ней отношение. И Елену это пугало. Она привыкла видеть в юноше близкого друга, почти брата, такого же, каким был для нее Джонатан. Но отчего-то ей казалось, что Фредерику этого мало. Теплым воскресным вечером Кандида прогуливалась вдоль берега озера. Темная гладь манила женщину с тех самых пор, как она впервые увидела эту долину. Ей нравилось приходить сюда в одиночестве и думать, вспоминать прошлое. В такие минуты обитавший в озере гигантский кальмар служил ей немым собеседником. Волшебница могла часами рассказывать ему о проблемах школы, переживаниях за друзей или о своих личных радостях. После этого ей становилось легче найти выход из ситуации. В тот день она с грустью думала о прошлом. Тоска сжимала ее сердце, когда Кандида вспоминала, какими беспечными они были во времена становления школы чародейства и волшебства. Все они были такими счастливыми, в их душах горел азарт. Они были молоды и полны желания привнести что-то свое в этот волшебный мир. Кандида вздохнула. В большинстве своем их желания исполнились, но это стоило им слишком многого. Да и новое поколение доставляло своих хлопот... Послышавшиеся неподалеку голоса заставили Кандиду поспешно вскочить на ноги и отойти под густую тень деревьев. Волшебница не хотела, чтобы ее заметили – ей хотелось побыть одной. Потому женщина притаилась среди листвы, когда к озеру вышла ее дочь. Оглянувшись на Фредерика, Елена заливисто засмеялась. Мгновение спустя юноша, отряхивая прошлогоднюю листву и тихонько ругаясь, вышел на опушку. Потемневшие от времени и зимней влаги листья оставляли грязные следы на его камзоле, и Фредерик бросил свои тщетные попытки смахнуть траву и грязь и недовольно посмотрел на Елену. - Что? – нарочито непонимающе спросила девушка. Молодой чародей покачал головой и вдруг бросился вперед, подхватив Елену на руки. Та закричала. - Вот зачем надо было бросаться прелой листвой? – приговаривал Фредерик, быстро кружа девушку. Елена закрыла глаза. - Затем, что впереди лето, и мы долго не увидимся. Должна же я как-то компенсировать ущерб. Что-то негромко пробурчав себе под нос, юноша опустил Елену. Оправив платье, волшебница широко улыбнулась и вытащила из рукава волшебную палочку. - Экскуро! – воскликнула она, взмахнув палочкой. Следы от травы и листья исчезли. Довольно улыбнувшись, девушка спрятала палочку и присела на берегу озера. Фредерик мгновение помедлил, после чего сел рядом. - Так этим летом ты к нам не приедешь? – небрежно спросил волшебник, глядя на воду. Елена бросила на него быстрый взгляд. - Я обещала Ингрид, что приеду к ней. А осенью вернусь сюда уже просто помогать матери. - Сомневаюсь, что ее маглы-родители смогут тебя достойно принять, – насмешливо протянул Фредерик. - Не надо так, – устало попросила Елена. – У нее чудесная мама. Да, возможно, ее семья не такая, как у нас с тобой, но сути это не меняет. Ингрид – волшебница и моя подруга. - Я знаю. Просто мастер Салазар всегда говорит, что дети маглов – это ненастоящие волшебники. Им не место в Хогвартсе. - Они такие же, как мы, – отрезала девушка. – Или ты хочешь сказать, что волшебники, рожденные среди маглов, должны оставаться с ними? – Фредерик после секунды раздумий кивнул. – А как быть с сквибами? Они не волшебники, но живут в нашем мире. Почему тогда мы не презираем их? Ведь они тоже отличаются от нас. - Хорошо, я все понял, – поднял руки Фредерик. – Больше не скажу ни слова насчет происхождения Ингрид или кого-то еще. - Лучше бы ты просто изменил свое мнение на счет маглорожденных, – вздохнула Елена. - Давай поговорим о чем-нибудь другом? Молодые волшебники сменили тему. Незаметно для них Кандида покинула свое убежище и медленно, тяжело дыша, направилась в замок, обдумывая то, что невольно услышала. Ей было больно от того, что Салазар так сильно возненавидел детей маглов. И хотя она понимала причины его ненависти, принять этот выбор она не могла. На вершине холма Кандида остановилась. Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фредерик немного нерешительно берет ее дочь за руку. Смущенно улыбнувшись, Елена отвела глаза и поглядела на воду, но своей руки не отдернула. А Кандида, еще немного поглядев на них, отвернулась. Принять выбор дочери она, к сожалению, тоже не могла. Автор очень рассчитывает на отзывы читателей в качестве мотивации для написания продолжения этой работы. Не забывайте, что именно вы, дорогие читатели, и ваши комментарии являются вдохновением для большинства писателей))