Ошибки прежней жизни

Прошло уже полтора месяца с тех пор, как Алан и Рональд вернулись в отдел. Нокса забрал к себе Спирс. На кой ляд он ему сдался? Во всём, что касается работы Нокси - мальчик ответственный, но в остальном - полный раздолбай. Хотя Уилли вряд ли интересует его личная жизнь. А вот меня чужая личная жизнь очень интересует! Правда тоже не Нокса, а Эрика и Алана. Они такие забавные! Сил нет за ними наблюдать. Вроде два взрослых мужчины, а ведут себя как несмышлёныши. Они так "тщательно" пытаются скрыть чувства друг к другу, что это может вызывать у меня только умиление. Эрик, когда дело касается Алана, становится похож на курицу-наседку. Конечно малыша это злит, и он начинает ругаться. Эрик ненадолго успокаивается, а через некоторое время всё повторяется. А как они ревнуют! Это просто восхитительно! Причём Эрик ревнует исключительно к мужчинам, а Алан к женщинам. Стоит только Слингби заметить, что с Хамфризом разговаривает кто-то из коллег мужского пола - всё, "стелите гроб, я спать пришёл". Создаётся впечатление, что вот прямо сейчас случится апокалипсис местного масштаба. Ну, я его конечно понимаю: Алан - юноша культурный, обходительный, вежливый; в отделе к нему хорошо относятся, но это всё-таки не повод подозревать всех в желании затащить малыша в койку. Хотя, некоторых подозревать не помешает. Особенно Фиска. Это мерзкий тип. Он положил глаз на Хамфриза, когда тот был ещё стажёром. Надо предупредить Эрика. Алан же ревнует иначе: он поджимает губки и дуется на Слингби весь оставшийся день. Как будто Эрик виноват, что женщины находят его интересным и загадочным, несмотря на всю его нелюдимость. Правда, стоит отметить, что с появлением Алана Эрик стал более общительным. Вот мне теперь интересно: кто из них не выдержит первым? Думаю, что если первым решится признаться Эрик, то он будет долго подбирать слова, но так и не сможет выдавить из себя приличное признание, а буркнет что-нибудь невразумительное и несуразное. А вот Алан, на мой взгляд, признается куда эффектнее. Этот мальчик не так прост. Чувствуется в нём тот самый пресловутый "стальной стержень". Сдаётся мне, что его признание скорее всего будет спонтанным, под влиянием момента или слишком сильных эмоций: схватит он Слингби за грудки, тряхнёт пару раз, чтобы до того быстрее доходило и выскажет всё, что о нём думает. Хочу чтобы первым был Алан! Хочу посмотреть на радостно вытянутое лицо Эрика! Кстати, неделю назад с меня сняли надзор. Ну и слава Смерти! А то мне уже порядком надоело наблюдать мечтательную морду медведя, когда он думает, что я его не вижу. Я перестал так активно доставать Уилла: эффект новизны пропал, да и сам Спирс уже привык и не реагирует так занятно, как раньше. Наверно, стоило бы совсем отказаться от этой моей "игры", но тогда мне придётся отказаться и от всего, что с ней связано. Пока я не могу этого сделать! Я знаю, что изначально выбрал неправильную тактику, что идея привлечь его, изображая женщину, была как минимум глупой. Причины, по которым я решил, что это лучший путь для завоевания его внимания весьма просты: злость, обида и ревность. Я понимаю, что все мои попытки заинтересовать его, сделать его своим заранее обречены на провал, но остановиться выше моих сил. Я стал зависим от него ещё сильнее. Когда его вижу, то пальцы сводит от желания прикоснуться, хоть на мгновение прижаться к его телу, почувствовать его, пусть и через несколько слоёв ткани. А сегодня мне удалось его поцеловать. Не знаю, по какой причине Уилл ослабил бдительность, но мне впервые удалось коснуться его губ. Уже вечер, но я до сих пор ощущаю это мимолётное касание. Я хотел бы целовать эти губы вечно, но мне был дан только миг. Я оперативно покинул кабинет, пока Уилл находился в легком ступоре после моей выходки, иначе пришлось бы выслушать несколько нелицеприятных слов в свой адрес. А мне не хотелось портить вкус поцелуя послевкусием яда оскорблений. Почему любить так больно? Когда-то я представлял, что любовь - это прогулки под луной, романтические свидания и наполненные страстью ночи вдвоём. Но я и подумать не мог, что моя любовь обернётся призрачными мечтами, холодным одиночеством и разъедающей душу тоской по несбыточному. Сейчас я слежу за развитием отношений Эрика и Алана. Эти двое, сами того не подозревая, не дают мне погрузиться в депрессию. Этого не может быть! Это несправедливо! Это невозможно! Не-воз-мож-но! Я отказываюсь верить! Алан болен. Шипы Смерти. Способа побороть их не существует. Алан медленно умирает, и это не остановить. Теперь я понимаю, почему он ничего не говорит Эрику о своих чувствах, даже если и догадывается, что они взаимны. Ну почему всё так?! Почему любящие друг друга люди не могут просто жить счастливо?! Почему Судьбе постоянно надо проверять их, посылая порой чересчур жестокие испытания?! А я так надеялся, что эти двое когда-нибудь признаются друг другу и будут вместе. Я эгоистично хотел ловить отголоски их счастья, тепло их любви и хоть немного согреваться под лучиками их чувств. Я так хотел увидеть, убедиться, что любовь может приносить не только боль. Неужели самое прекрасное, воспеваемое всеми поэтами чувство изначально обречено корчиться в муках под ударами Судьбы? Я не хочу в это верить! О болезни малыша Алана я узнал случайно: чуть раньше положенного вернувшись со сбора, я застал его в своём кабинете - который, к слову, я не запираю - скорчившимся от боли. Я хотел позвать медиков. - Не надо, мистер Сатклифф. Медики бессильны помочь мне, - с грустью покачал головой Алан. В ответ на мой недоумённый взгляд он рассказал о своей болезни и попросил ничего не говорить Эрику. Он сказал, что как только почувствует, что его болезнь начинает угрожать безопасности напарника, то сразу попросит Спирса снять его с работ в мире смертных и перевести дорабатывать свои дни в архив. Он рассказывал о своей болезни равнодушно и спокойно, но это было равнодушие обречённого. Эрику я ничего не сказал. С него станется совершить какое-нибудь безумство. Болезнь Алана вот уже несколько дней не выходит у меня из головы. Особенно горько становится, когда я вижу каким взглядом Эрик смотрит на своего напарника. О Шипах я знаю только то, что нам рассказывали в академии. Когда человек погряз в пороках, лжи и преступлениях, его душа становится чёрной. Место такой душе только в аду, куда она, конечно, попасть не стремится. Такая душа жаждет очищения. Когда человек умирает, и его нечестивая душа освобождается из тела, то она сразу ищет для себя сосуд, который смог бы смыть с неё грехи свершённых преступлений. Находящийся в этот момент рядом жнец привлекает такую душу, как магнит. Если не успеть вовремя защититься, то душа проникнет в твоё тело и пройдёт сквозь него, оставляя внутри практически всю свою грязь. Шипы Смерти - это не что иное, как медленно действующий яд, состоящий из самых отвратительных и мерзких поступков и мыслей человека, отпечатавшихся в его душе. Он медленно отравляет организм, сопровождая заражение резкими вспышками боли, будто всё тело одновременно пронизывают множество игл. И противоядия от этого нет. Я слышал, что тысяча чистых душ может исцелить больного жнеца и вывести из его тела всю скверну, но нет ни единого подтверждения этому. Да если бы и было, то кто отважится забрать тысячу невинных жизней? Хотя, я знаю кто... Почему я уверен, что Эрик даже сомневаться не будет? Это ещё одна причина, почему он ничего не должен знать. Начались убийства невинных. Ох, Эрик, Эрик, значит ты всё-таки узнал и начал действовать. Безумец! Он погубит себя и не спасёт Алана. Даже если его не успеют раскрыть, и ему удастся собрать всю тысячу. Даже если миф окажется правдой, и это действительно могло бы спасти жизнь Хамфриза. Всё равно Алан не примет такое спасение! Насколько я успел узнать этого мальчика - он скорее покончит с собой, чем воспользуется таким страшным средством. Эрика надо остановить! Но как?.. Уже утро. Сегодня была просто безумная ночь. Хорошо, что жнецы не испытывают потребности во сне, иначе я бы уже уснул под ближайшим кустом. Но половина дела сделана. Итак. Вчера я, как обычно, крутился у кабинета Уилли. У него шло совещание по поводу совершаемых в мире смертных убийств. Словом, они пытались вычислить Эрика. Я подслушал, что для расследования создаётся специальная группа, во главе которой будет стоять Луис Кампф из внутреннего бюро расследований. Кампф - бульдог с железной хваткой. Он раскрыл все дела, которые когда-либо вёл. Если за дело взялся Кампф, то Эрик обречён. Узнав эту новость, я разу бросился к дому Слингби. У него был выходной, и я очень надеялся застать его дома. Мне надо было остановить его! Естественно он даже слушать меня не захотел. Пока мы с ним пререкались, мне в голову неожиданно пришла безумная мысль. Причиной появления шипов является преступная тёмная душа... А кто у нас заведует соблазнением душ? Кто отвечает за то, что человек сворачивает с пути праведного? Правильно - демоны! Есть у меня один знакомый демон... Я выклянчил у Эрика фору в сутки и рванул в мир смертных. Конечно такие поздние визиты не являются признаком хорошего тона, тем более после истории с Мадам Рэд мне вряд ли были бы рады в особняке маленького графа Фантомхайв, но риск - дело благородное. Я сразу сказал Себастьяну, что у меня есть информация о загадочных убийствах, которые поручено расследовать его господину. Мы прошли в кабинет графа, а через несколько минут пришёл и сам мальчик. - Я слушаю Вас, Грелль Сатклифф, - обратился он ко мне. - Насколько я понимаю, именно Вам ваша королева дала поручение расследовать недавние убийства молодых юношей и девушек? - спросил я. Сиель кивнул. - У меня есть кое-какая информация по этому делу. - Насколько понимаю я, - саркастично улыбнулся маленький граф, - Вы пришли поделиться этой информацией не по доброте душевной. Что Вы хотите взамен? - Мне нужна помощь вашего дворецкого в одном небольшом деле. Видите ли, один мой друг заражён Шипами Смерти. Вам ведь известно что это такое, Себастьян? - обратился я к демону. Мужчина кивнул. - И Вы думаете, что я мог бы помочь вашему другу излечиться от этого заражения? - спросил он. - А я ошибаюсь? - Кто знает, - уклончиво ответил Себастьян. Я решил пойти ва-банк. - Я раскрою Вам свои карты, - сказал я, обращаясь к графу, - а Вы сами решите: выгодно ли моё предложение для Вас. Людей убивает не человек, и он не успокоится пока не убьёт тысячу. - Тысяча чистых душ, - задумчиво проговорил демон. - Это сказка. - Я знаю, но он не остановится всё равно. Если Себастьян сможет удалить Шипы, то надобность в убийствах отпадёт, и они прекратятся. Предупрежу сразу: души собирает не заражённый жнец. И конечно не я. Выдавать того, кто повинен в смертях я не собираюсь: к суду людей вы его привлечь не сможете, выдать королеве тоже, так что в этом нет смысла. Я заранее согласен на любые ваши дополнительные условия, если их выполнение будет в моих силах. Я так хотел помочь Эрику и Алану! Так хотел увидеть, убедиться, что та любовь, о которой я грезил, возможна. Пусть не у меня, пусть у других, но что она просто существует! Пока Фантомхайв обдумывал моё предложение, я загадал, что если всё получится, то и у меня есть надежда, даже если это будет не Уильям. - Вы даёте гарантию, что убийства прекратятся? - после непродолжительного молчания спросил граф. - Да. - Себастьян, ты можешь выполнить просьбу мистера Сатклиффа? - Да. - Я бы хотел, чтобы Вы выдали мне убийцу, - упрямо заявил Сиель. - Нет, - я тоже могу быть непреклонным. - Этого я не сделаю. Повторю: я выполню любое другое условие, но не это. Граф зло прищурился, но через минуту медленно кивнул, соглашаясь. - Подробности обговорите с моим дворецким сами. Меня они не интересуют. Мальчик поднялся и гордо покинул кабинет. Себастьян жестом указал мне следовать за ним. Он привёл меня в свою комнату. - Ах, Себастьянчик, - не смог удержаться я, - если твоим условием является то, о чём я думаю, то я согласен. Поверь, ты останешься доволен! Порой мне кажется, что я настолько сильно сжился с выбранной ролью, что она становится моей второй натурой. Себастьян взглянул на меня так, что мне сразу расхотелось паясничать. - Вы правы, - начал он, - я могу излечить вашего друга. Более того - это единственная возможность. Высшие демоны могут вытягивать скверну из заражённых тел и душ, поглощая её. Я помогу вам, но с одним условием. - Всё, что в моих силах. - Не волнуйтесь, я не потребую ничего невозможного. Вскоре заканчивается срок моего контракта, и мне надо будет поглотить душу моего господина. Потом я буду вынужден уйти в мой мир и дожидаться следующего контракта. Как вы знаете, Высшие не могут самовольно жить в мире смертных без контракта. Я бы хотел задержаться здесь подольше. - Высший демон так сильно привязался к смертному мальчишке? - хмыкнул я. - Причины моих поступков не должны Вас волновать, мистер Сатклифф, - сверкнул глазами Себастьян. - Итак, чтобы остаться в этом мире мне необходимо продлить контракт с графом. Сам я этого сделать не могу, я даже не имею права намекнуть господину о такой возможности. Он же - человек чести и никогда не нарушит данного однажды обещания, даже ради спасения собственной жизни. Он не будет изменять условия договора по своей воле. - Что требуется от меня? - Когда придёт время, Вы должны изменить запись в книге жизни моего господина. Помнится, однажды такие изменения уже были сделаны. Подумайте и сообщите мне о Вашем решении. Что тут думать? Я заранее согласился со всеми условиями и отступать был не намерен. - Я согласен, - кивнул я. - Тогда, жду Вас завтра вечером вместе с вашим другом. Доброй ночи, мистер Сатклифф. Я вышел из особняка и задумался. Сам я не могу внести изменения в книгу жизни. Такие вмешательства доступны лишь избранным. И одного такого я знал... Вот только я сомневался: смогу ли я его уговорить. Когда я оказался у похоронной конторы Гробовщика была уже ночь. К счастью, он ещё не спал, а может совсем не собирался. Я решил рассказать Легендарному всё как есть, без утайки и надеяться, что мой рассказ он сочтёт забавным настолько, что не откажет в помощи. - Ох, Грелль, - выдохнул он прекратив смеяться, - это поистине забавно. Жизнь двух жнецов, судьба одного демона, твоё душевное равновесие и жизни сотен людей зависят от одного пера и маленькой розовой закладочки! Я хочу посмотреть, чем всё это закончится. Позови меня, когда придёт время менять запись. Да, у Легендарного своеобразное чувство юмора. Оставалось решить вопрос о транспортировке Алана к Себастьяну. Само собой, самостоятельно он бы не пошёл. Теперь я понимал, почему Шипы Смерти навсегда останутся приговором для любого жнеца. Ни один здравомыслящий жнец не пойдёт на сделку с Высшим демоном. Кто-то сказал, что я или Эрик здравомыслящие? Эрик давно спятил от любви, а я чаще прислушиваюсь к голосу сердца, чем разума. А оно у меня такое впечатлительное и чуткое! Итак, желательно было бы доставить Алана к Себастьяну в бессознательном состоянии и в таком же забрать. Вырубать малыша ударом по голове у меня бы рука не поднялась, да и Эрик быстрее меня вырубит, чем позволит прикоснуться к Алану. Был ещё один путь - сильное снотворное. Организм жнеца устроен немного иначе, чем обычного человека: все процессы у нас ускорены, поэтому людские лекарства и иные препараты действуют на нас в течении всего нескольких минут. Однако, бывают случаи, когда раненого жнеца необходимо ввести в состояние глубокого сна, и для этого у наших медиков есть особые вещества. Правда, допуск к ним имеют только те, кто работает в реанимационном отделении, которое находится под круглосуточной охраной. Предположим, охранника я мог бы взять на себя, тем более что была смена Мишеля, а я частенько замечал на себе его заинтересованный взгляд. Но что делать с дежурной медсестрой? Ответ нашёлся быстро и просто. Через минуту я был у дверей квартиры Нокса. Звонить пришлось долго, но настойчивости мне не занимать. Рональд был сонный и злой. - Послушай, Ронни-душка, - не обращая внимания на его недовольное бурчание, я прошёл в гостиную и удобно уселся в кресло, - мне нужна твоя помощь в одном очень благородном деле. - Будет очень благородно с твоей стороны, если ты уберёшься из моей квартиры, - зевнул Нокс. - Капризы леди - закон для мужчины в любое время суток. Ты же дамский угодник! Тебе ли не знать? - Просто скажи, что тебе надо, - устало вздохнул Рональд. - Мне надо, чтобы ты достал из реанимации одну ампулу снотворного. - Всего-то? И как ты себе это представляешь? И вообще, зачем она тебе?. - Зачем - не скажу. Как - не знаю. Мишеля я отвлеку, он тебя не заметит. Дежурит сегодня Эльза. Включи своё мужское обаяние! - А если я откажусь? - Знаешь, - я рассматривал свои ногти, изображая задумчивость, - Уилли совсем не обращает на меня внимания. А я ведь так стараюсь. Прилагаю столько усилий, чтобы ему понравиться. Может зря? Я вот подумал, может мои приёмы сработают на тебе? Рональд как-то резко побледнел, наверно вспомнил, как я веду себя со Спирсом. - Я всё сделаю, - поспешно согласился он. - Ты такой лапочка, Ронни. Я знал, что ты не откажешь даме. - Вот скажи мне, Грелль, почему мне кажется, что я ещё об этом пожалею, - буркнул он, выходя из гостиной. Через двадцать минут мы стояли у реанимационного отделения. Отвлечь Мишеля не составило особого труда. Ему было скучно, а я ему явно нравился. Нокс незаметно проскользнул мимо нас. Я почти не вникал в то, что говорил мне Мишель. Пришлось позволить ему немного вольностей. Вскоре Рональд так же незаметно покинул отделение. Я быстренько свернул наше с Мишелем тесное общение и встретился с Ноксом на улице. - Если у меня из-за этого будут проблемы, - сказал он, передавая мне ампулу, - я всё свалю на тебя. Я кивнул и переместился к себе домой. И вот уже утро. У меня есть ампула с сильнейшим снотворным, договорённость с демоном, поддержка Легендарного и готовый на всё Эрик. Осталось дождаться вечера. Всё прошло идеально! Алан спасён. Я не хотел, чтобы Эрик шёл со мной к графу, потому что его присутствие выдало бы его с потрохами. Но увидев в каком он состоянии, я даже заикнуться не смог о том, чтобы он остался. Конечно Себастьян сразу догадался, кто пришёл вместе со мной, но ни он, ни граф не сделали и попытки задержать Эрика. Думаю, они тоже понимали, что арестовывать жнеца попросту глупо. Себастьян выполнил свою часть сделки. Я даже услышал признание Эрика! Если это вообще можно назвать признанием... Смерть Великая, ну кто так признаётся?! Всему учить надо! Хорошо, что Алан не вспомнит этого... а может и вспомнит. Всё-таки этот препарат отнимает память не в ста процентах случаев.