Спасатель из Малибу

Руки Галлагера блуждали по пояснице Микки, и невесомые прикосновения подушечек пальцев заставляли того рвано дышать. Все окружающее пространство заполнил запах Йена, и у брюнета начала кружиться голова. Они одновременно разорвали поцелуй, и замерли, смотря друг на друга. Микки сжал губы и хотел было что-то произнести, но слова застряли в горле. Он резко отвернулся от адвоката и сел за стол. Галлагер медленным, неуверенным шагом подошел к столу и последовал примеру Микки. - В общем… Я не буду сейчас на тебя давить, - прошептал он сиплым голосом и прокашлялся, - Подумай сегодня над тем, что я тебе сказал. Завтра я вновь приду, и ты мне скажешь о своем решении. Галлагер начал шуршать бумагами, и одна из его многочисленных папок упала на пол. Он резко ее поднял и одним движением собрал все документы со стола. Йен бросил последний, растерянный взгляд на Микки и молча вышел. *** Было где-то два часа ночи. Микки лежал на жесткой кровати, уткнув глаза в потолок. Сегодня он не мог уснуть. И дело не в раскатах грома, и не в громко стучащих каплях дождя за окном. Дело в Галлагере. Он пришел, сломал все планы Микки и поставил перед выбором. Милкович чувствовал себя загнанным и беспомощным. Брюнет уже знал, какими будут его ближайшие десять лет. Но нет, должен был появиться этот Йен - Микки даже в мыслях очень осторожно произносил его имя - и все перевернуть с ног на голову. И сейчас он должен доверить свое будущее какому-то мальчишке с носом картошкой и веснушками на лице. Микки не станет отрицать, что образ адвоката очень подходит этому парню, но если бы не костюм, то его можно было бы принять за школьника. «Схуяли я должен поверить ему? А если ничего не получится? И вообще… То, что сегодня произошло… - Микки прикрыл глаза, вспоминая поцелуй, - То, что сегодня он сделал, не вызывает у меня никакого доверия». Сразу в нос ударил приторно-свежий запах Йена, и Микки сжал пальцы, пытаясь отогнать его от себя. Вспоминая его идеально ровные скулы, молочную кожу и бледно-розовые губы у Милковича начало першить в горле, а внизу живота начало появляться уже знакомое тепло. Микки старался не думать, почему у него такая странная реакция на этого парня. Он все сваливал на то, что просто давненько хорошо не трахался, вот его и тянет ко всяким адвокатам. Он перевернулся на бок и крепко закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя образ Йена, который застрял в голове и перед глазами. Но тот не хотел исчезать. - Блядский мудак, - проговорил Милкович и сморщил лоб, понимая, что сказал это вслух. Кровать напротив опасно заскрипела, и хриплый голос произнес: - Эээй, ты кого это мудаком назвал, Мальчик-хуй-с-пальчик? Микки резко повернулся, и его глаза заблестели от злости: - Не тебя, горилла вшивая. Спи уже нахуй, еблан. - Сам еблан, сучара, - пробурчал тот и, натянув на себя одеяло, повернулся к Микки задом. «Что б тебя» - подумал Микки, уткнулся носом в подушку и, отгоняя от себя мысли о коричневых веснушках, он провалился в темноту.