Спасатель из Малибу

Daughter - Smoke

Сознание Микки потерялось в кромешной тьме. Он словно лежал на дне глубокого океана, а тонны вод давили на него, заставляя задыхаться от огромного давления на легкие. Но что-то сверху почти неслышно шептало ему, что он живой. Микки подумал, что это Бог зовет его, и что ему пора идти на свет, хотя никакого света впереди он не видел. Голос стал увереннее, и Микки начал различать слова: «Поднимайся, Микки. Оттолкнись от дна. Поднимайся, Микк». Милкович почувствовал, как воды начали потихоньку расступаться, и что-то снизу подтолкнуло его наверх. «Поднимайся, Микки». Чем ближе к поверхности воды Микки оказывался, тем сильнее и громче звучал голос. «Поднимайся, Микки». Последний толчок – и Микки вдохнул кислород. - Просыпайся, Микки, - тихо молил голос. Микки медленно открыл глаза, отчаянно жмурясь от яркого света. Он аккуратно обвел глазами то помещение, в котором находился. Напротив него находилась темная фигура. Парень. Он сидел, сложив руки на коленях, и опустил на них голову. Микки слышал, как парень тяжело дышал. Прижмурившись, Милкович понял, что это Йен. Микки слегка ухмыльнулся и приоткрыл рот: - Ты теперь мне и в няньки нанялся? Голова резко поднялась, и красные глаза Галлагера уставились на Микки. В его взгляде читалось облегчение, а рот непроизвольно растянулся в улыбке. Рыжий придвинул своей стул ближе к Микки. - Да, блять, мне государство не платит за то, что я сижу здесь. Но я сижу, - произнес он и вновь улыбнулся. Микки стало спокойно на душе. О нем беспокоятся. Совершенно чужой ему человек проявляет такую заботу, о которой Микки ранее и не знал. - А долго я в отключке был? – спросил брюнет, осматривая себя и руки, опутанные проводами и капельницами. Йен отвел глаза в сторону и тихо ответил: - Неделю. Глаза Микки округлились от удивления. - А чего так долго? Галлагер осторожно приподнял глаза и закусил губу. - Ты не приходил в сознание, Микки. Хоть тот парень и пырнул тебя ножом лишь раз, но он немного задел сердечный клапан. Была операция, твой поврежденный клапан сменили на искусственный. Но он никак не хотел сам запускаться, поэтому его запускал вот этот прибор, - произнес Йен и пальцем указал на аппарат, который стоял слева от Микки и показывал сердечный ритм. Йен начал тереть руки и странно шмыгал носом. Микки даже показалось, будто бы он плачет. - Никто не давал гарантий, что твое сердце сможет полностью заработать само, и ты очнешься, - сказал Йен и, не моргая, уставился на Микки, сжав дрожащие руки в кулаки. – Но ты очнулся, - произнес Йен и улыбнулся. Микки старался отойти от шока, но все сказанное не укладывалось в голове. Он мог… умереть. А этот парень целую неделю ждал, что он очнется. Сначала этот факт не мог не греть душу Микки, ведь, черт возьми, не всем на него насрать. Но с другой стороны, с чего это кому-то сдался Микки? Почему Галлагер так о нем заботится? Мысли роем крутились в его голове. «А если, блять, он так заботится обо мне лишь для того, чтобы я смог поверить ему? Чтобы не отказывался и дальше сотрудничал с ним? Ведь после всего произошедшего я могу и отказаться». Спокойствие сменилось на тревогу, и Микки начал нервно кусать губы. Йен заметил резкую смену в выражении лица Микки и, улыбнувшись, спросил: - Ты чего? Что случилось? Микки оторвался от своих размышлений и посмотрел на Галлагера взглядом, полным недоверия: - Меня вот интересует такой вопрос. Зачем ты так заботишься обо мне? Нахуй я вообще тебе сдался? Судя по твоим красным глазам, ты здесь не пять минут сидишь. Йен приподнял брови: - А может я травку курил, и поэтому у меня глаза красные. Это еще не значит, что я над тобой сижу и день, и ночь. - Но ты сидишь. Вернее, сидел, - уверенно произнес Микки. Йен лишь ухмыльнулся. - Может и так. Но почему для тебя это так странно? Ты меня в чем-то подозреваешь? Микки опустил глаза и вытянул губы. - Я не знаю… Просто… Я понимаю, что я твой подзащитный и все такое… Но ведь никто не обязывает тебя сидеть здесь и присматривать за мной. Йен пересел со стула на кровать Микки и посмотрел на него. Выражение лица Галлагера отображало много чувств – сморщенный лоб означал сочувствие, легкая улыбка – какую-то неопределенность, недосказанность, а глаза, полные грусти, смотрели прямо в душу Милковичу. Мурашки пробежали по телу Микки, заставляя того дрожать. - Я видел, как ты истекаешь кровью, Микки, - неуверенно начал Йен, не отрывая взгляда от Милковича, - Я видел это и понимал, что ничего не могу сделать, кроме как рукой закрывать твою рану. Но от этого проку было мало. Я осознавал, что я бессилен. Наверное, впервые в жизни я почувствовал себя таким бесполезным и беспомощным. Йен затих, а Микки уставился на него, требуя более убедительных оправданий. - Все это время, пока ты был без сознания, это чувство преследовало меня. Я не мог спокойно сидеть дома и смотреть телик, зная, что ничем не могу тебе помочь. Единственное, что я мог сделать – это быть рядом с тобой. Лишь тогда я успокаивался, понимая, что я хоть что-то делаю. Что я не бессилен. Йен опустил голову и устало потер глаза, а Микки настигла вторая волна шока. - Да, я знаю, тебе может показаться подозрительным то, что я… волнуюсь. Если честно, я сам не знаю, почему я так сильно волнуюсь за тебя. Может, из-за того, что я боялся, что мой успех меня так и не настигнет, если ты помрешь раньше времени, - произнес Йен и улыбнулся. Микки хмыкнул и посмотрел в окно, слегка улыбаясь уголками губ. - А тебе бы лишь шуточки шутить. Да про свою рыжую задницу волноваться. Успех его не настигнет, если я помру, - покачал головой Микки, продолжая улыбаться. Йен закусил губу и снова улыбнулся, приподнимая глаза на брюнета, который задумчиво смотрел в окно. На уголках его голубых глаз проступили мимические морщины, а маленькие, почти незаметные ямочки время от времени появлялись на его щеках, когда тот пытался сдержать улыбку. Йен был так рад, что Микки остался жив.