Спасатель из Малибу

Вода в душе стучала громче обычного, как казалось Микки. Или это его чувства обострились из-за того, что он толком и не спал последние два дня, или из-за того, что по непонятным причинам его адвокат решил помыться у него в душе. Нет, то, что они вчера перебрали лишнего с виски; то, что рыжий вырубился на диване в гостиной; то, что голова Микки прояснилась сразу же, как только он увидел высокого парня в одних лишь боксерах - это, однозначно, было понятным. Но почему Галлагер решил принять душ у Милковича? Почему он променял свою уютную квартирку с работающим душем на пошарпанную и воняющую сыростью ванную комнату в доме Микки? Все эти «почему» сразу же ушли на второй план, когда еще одно более странное «почему» прогремело в голове брюнета, как гром среди ясного неба. «Почему я хочу присоединиться?» Милкович сидел на диване, нервно дергая ногой, кусая губы до металлического вкуса во рту. Он не понимал почему его так тянет к рыжему. Он не понимал, почему до боли в пальцах хочется сорвать с себя одежду и пойти удовлетворить свои потребности. С парнем. С рыжим уебком, который не давал жизни с момента их встречи в комнате допроса. Или Микки сошел с ума, или вода и вправду стучала громче, отбивая свой странный ритм об эмалированную пошарпанную поверхность ванны. Микки очнулся, когда рука дотронулась до холодной ручки двери, ведущей в комнату с душем и туалетом. Милкович вздрогнул, когда, открывая дверь, шум воды перестал доноситься до его воспаленного сознания. Парень замер, когда услышал характерный скрип соприкосновения мокрой кожи с мокрой поверхностью ванны. Он ничего не смог с собой сделать, когда открывая дверь, его взгляд упал на круглые ягодицы, по которым стекали капли воды, бесследно исчезнувшие под полотенцем слишком быстро. - О, Микки, ты меня напугал, - подпрыгнул рыжий, повернувшись лицом к брюнету, который был мертвенно-бледным. - Всё хорошо? - Да, прости, что напугал, - Милкович откашлялся - ком в горле не давал сказать ни слова, заставляя звуки коверкаться хрипотцой, словно Микки мигом простыл. - Я хотел отлить. Сил не было терпеть. Йен поджал губы, взглянув на брюнета прищуренными зелеными глазами. Он видел, что Микки неловко. Он знал, что парень врет, потому что у него был еще один туалет в другом конце дома. Галлагер видел этот голодный взгляд голубых глаз. Профессиональная этика - чёрт её дери - не позволяла рыжему скинуть своё полотенце и прижать брюнета к стене. Йену хотелось сцеловать всё сомнение, которое недосказанностью ложилось на красивый контур губ Микки, ему хотелось затолкать языком в глотку всё противоречивые слова, которые брюнет когда-либо говорил ему. Но Йен профессионал своего дела. Поэтому он просто сжимает еще сильней влажное полотенце у себя на бедрах под пристальным взглядом напротив. И он сильно надеется, что Микки не профессионал, что он не в курсе всех этих профессиональных этикетов, потому что, давайте на чистоту, хорошо, если Милкович закончил среднюю школу. Микки понимает, что бесстыдно скользит взглядом по молодому горячему телу, которое соблазнительно сверкает в тусклом свете лампочки, озарявшей ванную комнату. Микки понимает, что очень недвусмысленно закусил губу, когда глаза жадно изучают каждый изгиб мышц. Брюнет явно чувствует, как внутри, где-то внизу живота, лопаются огромные горячие мыльные пузыри, заставляя всё его тело мелко содрогаться от теплоты, разорвавшейся внутри. - Что ж... - сказал Микки севшим голосом, отводя взгляд от мягких рыжих волос, стекающих ленивой дорожкой от пупка к небрежно завернутому краю полотенца, которое обещает, что одно неловкое движение рыжего и Микки точно увидит, где финишная лента этой самой дорожки. - Что ж, - повторил Йен, и Микки взглянул ему в глаза. То, что он увидел, пригвоздило парня к полу, заставив сердце стучать, будто он пробежал десять километров спринтом. Глаза рыжего были черные, зрачок полностью поглотил зеленую радужку. Микки мог бы, конечно, списать всё на плохое освещение, на то, что, возможно, адвокат принял наркоту. Но он знал, что Йен слишком правильный, даже как для парня, который является самой большой занозой в заднице. В Миккиной заднице. Микки даже поверил бы, что ему привиделось желание и похоть в бездонной черноте глаз напротив. Но Микки не мог сдержать удивленно-удовлетворенного вздоха, когда маленький язык Галлагера смочил яркие губы, когда большая мозолистая ладонь лениво поплелась вверх от живота к шее, "ненароком" задевая твердые соски. - Эм... Что ты творишь, чувак? - Микки пришлось прочистить горло, чтобы Йен хоть слово понял, что сказал только что брюнет. - Я хочу тебя, - прохрипел Галлагер. - Я знаю, это неправильно... Но это никому не навредит, если это останется между нами, Микки. Микки отвел глаза, смотря на себя в зеркало. Если он скажет, что он не хочет Йена, то спиздит. Он хочет его до девчачьего трепета в груди, до болючего стояка по утрам и ночам, до дрожи в коленях, до истерического помешательства. Микки не гей, не голубок, не пидор. Он не хочет трахаться с мужиками. Он просто хочет этого мужика, конкретно этого, который стоит напротив, держа руку на полотенце, ожидая безмолвный сигнал, который даст ему право сорвать влажную, ненужную вещь. Микки не гей. И Милкович отпускает себя, он подходит к рыжему впритык, притягивая того к себе. Микки встал на носочки и положил руки на затылок, слегка оттягивая волосы назад, ловя своим ртом рваный выдох рыжего. Не то, что бы Микки был экспертом в поцелуях. Он-то и не целовался почти никогда. Он считал, что поцелуи - это слишком интимная вещь, интимней, чем минет в туалете какого-нибудь клуба, интимней, чем раздвинутые ноги брюнетки или блондинки, которую Микки с усердием втрахивал в матрац, не получая ожидаемого удовольствия. Но Микки уверенно чувствовал себя в поцелуе с Йеном, руки которого плотным кольцом сомкнулись на талии брюнета, поддерживая того, чтобы он не упал. Йен нежно провел языком по мягкой нижней губе Микки, по ровным белым зубам. Он ласкал губы напротив, он просил разрешения войти внутрь. И Микки разрешил. Язык Галлагера ворвался внутрь, изучая, доминируя. Микки пробила волна удовольствия, смешанная с электрическим зарядом, когда Йен начал посасывать его язык в ритме движений бедер. Устав держать себя и Микки, Йен сделал два шага вперед и прижал брюнета к стене. Он захватил губами мочку уха, начиная её покусывать, облизывать, посасывать, а рукой залез под футболку, очерчивая длинными пальцами мягкий маленький животик Микки, рисуя что-то на ребрах, задевая соски. Галлагер заставлял брюнета извиваться под его телом, стонать, когда губы захватывали чувствительную кожу на шее, где билась венка, в безмолвном крике открыть рот, когда длинные пальцы начали очерчивать заметную эрекцию сквозь домашние штаны. - Я не хочу, чтобы твой первый раз был в ванной, - улыбаясь, прошептал Йен Микки в ухо, облизывая горячим влажным языком контуры ушной раковины, посылая табун горящих огнем мурашек. Милкович не задумывался, что Йен только что прямым текстом сказал, что когда-то собирается долбить его зад. Он не задумывается, что вся эта нежность рыжего со стороны выглядит слишком гейской. Брюнет не думает, он вообще на это не способен, особенно когда чуткие пальцы гладят выглядывающую красную головку члена, который прилип к животу, а естественная смазка капала на серые штаны, пачкая их. - Но и дрочки мне будет мало, - опять горячее дыхание опалило красное ухо брюнета. - И... И что ты, блять, предлагаешь? - Ты. - Йен встал на колени, срывая штаны вместе с боксерами. Он смотрел прямо в глаза. Черные от желания глаза. - Ты. Трахнешь. Меня. Микки открыл было рот, чтобы что-нибудь съязвить, но слова остались на кончике языка в тот момент, когда ярко красные губы захватили головку в плотное кольцо, а язык Галлагера очерчивал незамысловатые узоры, размазывая предэякулят. Милкович схватил мокрые после душа рыжие волосы и оттянул их чуть назад. Он наблюдал, как головка выскользнула изо рта Галлагера. Милкович видел тот голодный взгляд, которым пожирал его рыжий, с капающей ему на грудь ниточкой слюны, смешанной с естественной смазкой. Микки взял член у основания и провел им по губам Йена, размазывая предсеменную жидкость по губам и скулам. Милкович увидел, как рука рыжего сжалась на собственном члене, как нервными мелкими движениями он надрачивал себе. Он услышал, как тихие стоны, смешавшиеся с неприкрытым скулежом, срывался с губ Йена, глаза которого были зажмурены от удовольствия. Для Микки это стало последней каплей. Ему плевать сейчас было на нежность, на аккуратность и тому подобное. Ему просто хотелось, что бы эти губки сомкнулись на основании, а головка уперлась в заднюю стенку горла. Йен будто понял, что от него хотят, широко раскрыл рот, высовывая язык. И Микки не сдержался. Он одним рывком насадил голову Йена на свой член, не давая тому вырваться, крепко сжав рыжие волосы на затылке. Галлагер, подавляя рвотные рефлексы, всё-таки старался двигать головой туда-сюда настолько, насколько позволяла рука на его затылке, пальцы которой вцепились в волосы с такой силой, что, вполне возможно, их с легкостью можно было вырвать. Йен положил свою ладонь поверх ладони с вытатуированными пальцами, прося об ослаблении хватки. И Микки подчинился, он убрал руку с волос и погладил щеку рыжего, которая натянулась, когда Йен переместил член за щеку. Мозолистая рука быстрыми движениями помогала рыжему там, куда его губы не дотягивались. - Сука... Блять... - шипел Милкович. - Если ты сейчас сделаешь еще пару блядских движений, то я кончу. - Рано еще, - зашептал Йен, сжимая член брюнета у основания. Рыжий так и не поднялся с колен. Он смотрел на Микки, улыбаясь и играясь языком во рту. Неожиданно он открыл рот, а на языке была его слюна, перемешанная с естественной смазкой Микки. - Дай сюда пальцы, - шипеляво скомандовал рыжий, хватая запястье брюнета. Он засунул два пальца себе в рот, тщательно смачивая их слюной. - А теперь растяни меня. Галлагер встал с колен, отбрасывая полотенце в сторону. Микки посмотрел на достоинство младшего парня, а на задворках разума всплыл неутешительный факт того, что первый его раз с этим парнем будет очень болезненным. Йен стал возле дряхлой старой сушилки для белья и закинул согнутую в колене ногу на неё. Он прогнулся в пояснице, полностью открываясь перед Микки. Его блестящий взгляд, розовые от румянца щеки и безгранная доверчивость заставляли Милковича завыть. Он подошел сзади и дрожащими руками дотронулся до сжатой дырочки, заставив Галлагера прогнуться еще сильнее. - Что-то не так? - обеспокоенно прошептал Микки, убирая руку. - Всё так, блять, - зашипел раздосадованный Галлагер, хватая брюнета за запястья, самостоятельно вгоняя в себя пальцы. Микки почувствовал короткие ноготки на запястье, он почувствовал, как нежные стенки ануса Йена жарко сжали его пальцы. Стон Галлагера, сорвавшийся с его губ, эхом отбивавшийся от грязного кафеля ванной, вязкой пеленой осел в голове Микки. Однозначно, эти звуки самые лучшие. Галлагер недовольно завилял задницей, намекая, что брюнету давно уже пора двигать своими пальцами. Это состояние, которое взрывалось в груди Микки, подобно извержению вулкана: оно смывает за собой все страхи, все сомнения, оставляя только какую-то звенящую тишину, но в которой безумно комфортно. - Третий... Добавляй третий, - прошептал Йен, насаживаясь на пальцы Микки, вгоняя их до костяшек, заставляя татуировки прятаться вовнутрь. Милкович послушался, наблюдая, как парень с легкостью принял в себя еще один палец. Это было выше Микки: эти стоны, что срывались с опухших от укусов губ рыжего, эти его плотно зажмуренные глаза, пальцы, которые царапали желтую от старости поверхность сушилки, - всё это упорно подталкивало брюнета к краю. - Я готов, Микки, - послышался вдруг тихий хрип, заставив Милковича оторвать взгляд от исчезающих пальцев в Йене. Микки вытащил пальцы и вытер их об свою футболку. Он вдруг вспомнил, что им нужен презерватив. Взгляд быстро начал шариться по ванной комнате в поисках завалявшегося маленького квадратика. - Ага, - радостно воскликнул брюнет, заметив маленький фиолетовый квадратик в открытой сумочке его сестры, которая по неизвестной причине валялась в ванной. Микки рванул за презервативом, зубами разрывая упаковку. Быстро раскатав кондом по стволу и смочив его, Милкович подошел к дрочившему себе рыжему, подставляя головку к дырочке, которая сразу же пустила почти половину. Йен довольно запыхтел, круговыми движениями самостоятельно насаживаясь на всю длину Микки. Кому бы не сорвало крышу, когда раскрасневшийся красивый парень так раскрывается тебе? Кого не порвало бы в клочья, когда этот самый парень сладостно выстанывает твоё имя? Вот и Микки сорвало все стоп-краны, и он до синяков схватил Йена за бедра, надавливая на тазовые косточки. Он быстрыми толчками вбивался в горячее тело, слизывая с плеча и шеи рыжего капли соленого пота. Йен откинулся на высоко вздымающуюся грудь позади себя, хватая Микки за волосы на затылке, что бы притянуть к себе за поцелуем. И тот получился таким горячим из-за дыхания парней и таким мокрым. Йен громко вскрикнул и прошептал что-то "еще... сделай так еще". И Микки сделал. Он долбил в эту точку, не меняя угла и скорости. Вскоре Йен, откинув голову Микки на плечо, громко вскрикнул, изливаясь на старую технику. Стенки Йена плотно обхватили член Микки, запульсировав, создавая напряжение внизу живота брюнета. Оргазм закручивал Микки в огромную спираль, отпуская через несколько толчков. Микки никогда не получал настолько сильного оргазма. Настолько, что в глазах потемнело, дыхание остановилось, а с ним, кажется, и сердце. Это то утро, которое должно быть у Микки. Он заслужил что-то светлое в своей жизни. Теперь это то утро, которого так желает Микки.