De wereld van barsten +29

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Брайт Поппи «Рисунки на крови»

Основные персонажи:
Захария Босх, Тревор МакГи (Блэк)
Пэйринг:
Захария/Тревор
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Мистика, Детектив, Психология, Повседневность, Ужасы, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Макси, 196 страниц, 22 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Потрясающая вещь» от RossomahaaR
«Замечательная работа!» от гспж ентк
Описание:
Первые месяцы в незнакомой стране, на неизвестном континенте. Здесь точно не достанут федералы, всегда можно спокойно купить травки и целоваться взахлеб посреди мостика через очередной узкий, словно вена, канал. Вот только в этом ли счастье? И не может ли статься, что, убегая от неизвестности, вы так и не поняли, что было проклятьем, а что - благом?
И самое главное: как найти свой талант снова, если ты уже пережил его кульминацию?

Посвящение:
Посвящается юности, дороге, севшей батарее лэптопа и бутылке виски.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Помощь с редакциями глав 1-7 - Mir Charime, clockworkhat

Учитывая относительную самостоятельность текста и большое количество упоминаний о прошлом в ретроспективе, произведение можно читать и как ориджинал при наличии желания. Но не нам за вас решать.

3

23 июня 2015, 00:09
      Утро встретило его нормальностью и граничащей с безумием одержимостью. Зак пробудился от потрясающе ярких снов, – таких, каких он не видел уже давно, но ни обрадоваться, ни расстроиться по этому поводу он не успел: он чувствовал руки Тревора на своем животе, губы – на своей шее… Теплый и скользкий язык чертил странные синусоиды и концентрические круги на ключицах Зака, заставляя его выгибаться и хрипло шептать что-то бессвязное.
      Все это было настолько прекрасно и знакомо, что Закари едва не разревелся на плече Трева, во время краткого, но ничуть не бодрящего душа.
      Уже убегая, он понюхал кофе из чашки Тревора и удержался от небольшого глотка.
      Пожалуй, – решил Зак, – не в этот раз. Едва ли это утро все же было настолько чудесным, что смогло бы излечить его от проблем с кофеином. И хотя в автобусе Зак изо всех сил старался не уснуть, он предпочитал оставаться вялым, зато живым, а не мертвым.
      Чертовски хотелось остаться дома: весь нонконформистский дух кричал о том, что офисы с сотами-ячейками и жесткими графиками не для него. Что свет в кабинетах напоминает медицинские учреждения. Что такой ритм жизни обязательно прикончит его годам к тридцати.
      Каждое утро напоминало борьбу с собой в точности по описанному Кюблер-Росс[1] сценарию. Сначала Зак не мог поверить в то, что становится долбанным яппи, потом начинал огрызаться – как правило, уже в автобусе, на абсолютно всех людей, окружавших его. Тогда же начинались торги: он подбрасывал монетку и обещал себе, что развернется на полпути и найдет что-нибудь получше, если выпадет орел. Он и выпадал регулярно, чаще, чем решка, – Закари склонен был винить в этом свою мнительность, Провидение или ошибку Монте-Карло[2], – но еще ни разу развернуться обратно не хватило силы воли. Огромная махина системы засасывала его все сильнее… от этого просыпались ужас и депрессия. На подходе к офисному зданию Зака охватывала тоска. Ему становилось уже все равно.
      И, наконец, в операторской Зака догоняло кислое принятие с привкусом протухшего молока.
      На работу он опоздал. Самым жутким во всем этом было то, что его уже подстерегала какая-то лупоглазая дурочка. Она что-то проныла о случайно удаленном файле на своем компьютере, от чего Зак мгновенно проникся мизантропией, окончательно развеявшей все волшебство сегодняшнего утра. Он вернулся на вторую стадию, и едва ли в ближайшее время получится перескочить третью и четвертую.
      Зак обещал посмотреть последнюю резервную копию, но не забыл предупредить, что она может оказаться довольно старой. Эта смешная девочка даже не сказала ему свое имя регистрации. Интересно, как он должен был искать ее файл?.. Зак устроился в своем кресле, сложил пальцы и выгнул пару раз кисти, заставляя суставы жалобно хрустнуть, включил компьютер и осмотрел машинный зал. Все выглядело вполне неплохо… он вновь попытался убедить себя, что к такому вполне можно привыкнуть. Даже зарплата была относительно сносной, – оставалось лишь научиться рассчитывать свой бюджет, а не бездумно тратить деньги, считая, будто они растут на деревьях.
      Оператор компьютерной сети в крупном офисе, – можно было считать, что это звучит гордо. Большую часть времени Зак всячески романтизировал свою новую работу, исключительно чтобы отбить к ней презрение. Благо, изначально сама идея показалась ему магической и восхитительной: мгновенно оживившись от подобного предложения, он с трудом отыскал в Амстердаме хотя бы пару никак не соотносящихся хронологически заметок Ублюдка-оператора из ада[3] на английском и показал их Тревору. Зак даже не удивился, что Трев мало что в них понял. Радовало то, что сами тон и специфическая ироничная манера пришлись ему по вкусу. Закари попытался объяснить пару простых, – с его точки зрения, – вещей, но вынужден был сдаться. По правде говоря, он не был учителем года, а Трев оказался никудышным учеником. И, тем не менее, образ ублюдочного оператора дал Заку дополнительный стимул, чтобы приложить максимум усилий и все-таки получить эту работу.
      Жаль только, в реальности никто не позволял ему вести себя как Саймон. Нельзя было пугать пользователей вспышками на солнце, портить их дискеты магнитами, удалять личные файлы и читать переписки… не то, чтобы Закари и так не делал половину из этого, но славу грозы всего офиса заработать ему так и не удалось.
      Он перевел взгляд на свой монитор. Несмотря на явно намечающийся крах Commodore, у него все еще был верный и надежный Амига. Как Зак без удивления обнаружил, эти рабочие лошадки пользовались в Европе куда большим спросом, чем в Штатах. И все же цена на акции постепенно падала, – едва ли следовало ожидать чего-то нового в любой линейке. Заку также было безумно смешно от попытки впарить UNIX на ленте для стримера. Эмулятор он мог поставить себе и сам, так что подобные шаги Commodore он считал едва ли не официальным признанием в собственном провале.
      И, возможно, ему было пора пересмотреть свою слепую любовь к этим компам.
      Зак удивленно таращился на странный код, шедший поперек всего экрана. Больше ничего на нем не было, и Зак, не до конца уверенный, что это не глюк, нажал пару клавиш для вызова почты. На несколько секунд загорелось привычное окно, но затем странные символы вернулись. Хмурясь и оттягивая дреды, Зак все же умудрился написать рассылку всем юзерам о том, что система будет перезагружена. Погуляйте где-нибудь часок, – добавил он на английском в конце письма с завидной наглостью. Все равно эти люди совершенно не понимали, для чего нужен компьютер.
      Система – огромная и неповоротливая тварь, напоминавшая древнее лавкрафтовское чудище, – перезагружалась неохотно и долго. Зак, не знающий, чем занять себя на это время, принялся рассматривать газеты и забавные журналы, оставшиеся от предыдущего оператора. В каком-то смысле, он чувствовал себя в древней гробнице: никто не потрудился убрать за бывшим работником мусор. Возможно, – думал Зак, – они считали, что в дурацких комиксах про Гарфилда содержатся какие-то важные подсказки к пониманию машинного кода. В любом случае, это было не слишком интересно.
      Когда его компьютер включился вновь, Зак недовольно прищурился. Странные символы никуда не исчезли: напротив, теперь они никак не желали уступать свое место нормальным изображениям, даже на секунду. От нечего делать и чисто наудачу, Закари принялся наобум нажимать сочетания и приблизительно вызывать команды курсором. Судя по скудным ответным реакциям, комп все же работал. Одно это могло радовать. Оставалось лишь разобраться с тем, что мешало отображению.
      Возможно, дело было в мониторе. К сожалению, кроме самого Закари в офисе в такую рань не было никого из компьютерщиков. Сам он не слишком любил копаться в железе и не видел особой жизни в сочетании матриц и проводов, а остальные ребята были честными голландцами, не проникнутыми страхом увольнения. Этакие смелые герои компьютерного мира, прибывшие из будущего вместе с качком Арни. Едва ли кто-то из них объявится на работе раньше пяти вечера. Зак написал письмо, искренне надеясь, что оно дойдет, с просьбой посмотреть монитор.
      Но даже если проблема в железе, не время было складывать руки.
      Зак вооружился блокнотом и принялся дотошно записывать все увиденное. Код, – если это, конечно, был он, – выходил довольно странным. Большую его часть занимали какие-то неведомые символы, – он видел похожее лишь однажды, когда ходил с Эдди в какой-то вьетнамский ресторан во Французском Квартале. Еще там были корейские иероглифы, – их Зак узнал бы из тысячи, благодаря все той же Эдди.
      Куда большей редкостью в этом коде были латинские буквы, цифры, небуквенные символы, – словно расплескавшаяся вода посреди огромного материка. Их расположение походило на разговоры с Тревором, когда они были под кайфом: случайные слова там и сям, тонкие нити фраз, неравномерно покрывающие пол, стены и потолок, оседающие на коже и вползающие в уши с какой-то странной задержкой…
      Едва ли дело было в вирусе, в этом Зак был практически уверен. Подобный код был достаточно безвреден, если вдуматься. Никакой практической цели. И все же, убрать его было довольно хитрой задачей. Скорее всего, ему понадобится час, может, больше…
      Зака прервала та самая странно насупленная кругленькая лупоглазая девочка.
      – Ik moet een document uitprinten[4], – начала она без приветствия, так что он даже не успел возмутиться, что кто-то без спроса зашел в его операторскую обитель. Закари просто кивнул и приблизительно кинул ее файл туда, где должна быть очередь печати, встал и отправился к принтеру. Потому что это, черт возьми, его работа. Они же могут сломать без него такой ценный аппарат фирмы Xerox!.. На ум Заку пришла занятная шутка с царем Ксерксом, которого убили заговорщики. Весь офис воспроизводил эту странную историю, пытаясь влезть внутрь принтера и понять, когда же их важная бумажка будет напечатана.
      Нажав на самом аппарате пару кнопок и через минуту выдав девочке распечатанные листы, Зак вернулся в свою небольшую цитадель и удивленно замер. Издалека этот странный код был похож на изображение в духе ASCII или монохромной ANSI-графики. Весьма и весьма уродливое и чертовски неприятное изображение его самого.

***



      Перезагрузившись вновь и облазив наобум все, что только было можно, Зак ухитрился свести частоту появления странной кодировки к разу в минуту – и всего на пару секунд. Так вполне можно было работать, – во всяком случае, теперь Зак хотя бы видел, что происходит за его компом. Начальство уже поинтересовалось, не занимается ли он чем-нибудь незаконным, кто-то утверждал, что не может ему дозвониться…
      Зака радовало только то, что он мог здесь общаться на досках. Их начальник считал это современным и потому заставлял вести ленту новостей на эхах. Хоть что-то было, черт возьми, нормально в этой работе. Пусть даже это «нормально» и пропахло насквозь щемящей ностальгией.
      Остаток дня после этой странной, но бодрящей фигни с кодами был обречен стать довольно унылым. Заниматься все равно было нечем, так что Зак ушел на весьма продолжительный обеденный перерыв, а, вернувшись, обнаружил на своем столе записку на английском.
      ЧУВАК, ПРОВЕРЬ ГОЛОВУ. С МОНИТОРОМ ВСЕ НОРМАЛЬНО. ХА-ХА.
      Несомненно, ее автором была Маряйке – улыбчивая, но болезненно-худая блондинка, единственная, кто из техотдела приходил раньше обеда и кто не раздражал Зака. С ней было приятно иногда поговорить, однако найти ее было не так-то легко. Маряйке чаще проводила время за компьютером, как и сам Зак, но чем конкретно она там занималась, оставалось загадкой. Кажется, она что-то кодила иногда, но большую часть времени просто играла или разбирала железки. Техногенное существо из будущего, воплощение всех разом рассказов Филипа Дика[5], его умершая сестра, реинкарнировавшая как древняя индуистская богиня в другой стране. Именно поэтому говорить с этой девушкой было даже сложнее, чем просто ее найти. Маряйке улыбалась и хорошо умела слушать, но быстро уставала и становилась резкой и замкнутой. В этом она, пожалуй, напоминала Тревора, и, возможно, оттого Зак проникся к ней симпатией.
      К тому же, она была неплохим специалистом по железу. И раз уж Маряйке говорила, что с монитором все в порядке, – то у Зака действительно проблемы.
      От этой мысли он вздрогнул так, будто его обняло что-то холодное и склизкое. Страх и любопытство; два самых омерзительных сиамских близнеца на всей планете. Едва ли Зак сейчас мог успокоиться или попытаться что-то разузнать. Если сложить факты, получалось очень скверно: он видит странные символы, монитор при этом в порядке, в системе нет никаких следов этих символов или поломок. Словно кто-то пытается связаться с ним. Откуда-то с другой стороны.
      Стоило лишь этой мысли оформиться, как Зак понял: ему нужно отвлечься. На что угодно. Потому что он слишком загнался. Подойдет что угодно… Можно, например, заняться работой. Проверить, что происходит в их маленькой офисной эхе. Зак медленно выдохнул, гоня от себя прочь мрачные мысли, зашел на общую доску и увидел новое сообщение. Оно мигало настолько ярко и психоделично, что где-то на изнанке сознания Зака кольнуло странное предчувствие-дежавю. Нечто подобное уже было, и оно не слишком хорошо кончилось, верно?..
      Чуть помедлив, Зак все же открыл сообщение и почувствовал, как его руки и спина покрываются холодным потом.

|||>083|>9й |-|3 r0/\08(_)
|||>083|>9й 7|>3LLLI|-|(_)



      – гласило сообщение от неизвестного пользователя, имя которого было скрыто. Зак даже не догадывался, что на досках есть такая возможность. Ее, по правде говоря, и не было.
      Несколько осоловевший и мгновенно подобравшийся от leet-а Зак отпрянул от компа и попятился. Дверь за его спиной резко распахнулась, от чего Закари вздрогнул, и в его операторскую влетела Маряйке, собственной персоной.
      – Hoi! Wat is er met jouw beeldscherm, Zach?[6]
      – Ты… Heb je het niet al bekeken?[7] – Зак посмотрел на девушку, вытаращив глаза, и продолжил отползать от монитора.
      – Nee hoor! – рассмеялась Маряйке. – Ik heb zojuist gekomen. Oh? Wat is dat…?[8]
      С этими словами девушка потянулась к записке, которая так и осталась на столе Зака. Она смеялась и дивилась тому, насколько похожим вышел ее почерк. Маряйке шутила о том, что Закари теперь может забирать за нее зарплату под расписку, а тот, уже ничего не слыша, медленно сползал по стене.
      Что-то началось.

Комментарии:


[1] Элизабет Кюблер-Росс (1926 —2004) — американский психолог швейцарского происхождения, создательница концепции психологической помощи умирающим больным и исследовательница околосмертных переживаний. Выделила пять стадий принятия смерти, о которых здесь и идет речь.
[2] Ошибка игрока или ложный вывод Монте-Карло – парадокс восприятия, отражает ошибочное понимание случайности событий. Это связано с тем, что, как правило, человек не осознает на интуитивном уровне, что вероятность желаемого исхода не зависит от предыдущих исходов случайного события. Например, в случае с подбрасыванием монеты много раз подряд может произойти такая ситуация, что выпадет 9 решек подряд. Для многих людей кажется очевидным, что при следующем броске вероятность выпадения орла будет больше: сложно поверить, что решка может выпасть десять раз подряд. Тем не менее, такой вывод является ошибкой: вероятность выпадения следующего орла или решки по-прежнему остается 1/2.
[3] BOFH (аббревиатура от англ. Bastard Operator From Hell — «Ублюдок-оператор из ада») — цикл рассказов новозеландского автора Саймона Травальи о работе оператора компьютерной сети, который издевается над пользователями, удаляет их файлы, шантажирует, ленится и выдумывает различные наукообразные оправдания, когда не хочет работать. Заметки пропитаны едчайшими цинизмом и мизантропией.
[4] Мне нужно распечатать файл. (нид.)
[5] Филип Дик (1928 —1982) — американский писатель-фантаст, один из главных визионеров современности. Самый экранизируемый фантаст (более 15 фильмов и сериалов по мотивам). Наркоман, псих и интересная во всех отношениях личность. Исследователями считается, что всю свою жизнь он не мог оправиться от психологической травмы, вызванной гибелью его сестры-близнеца от несчастного случая в возрасте пяти недель. Сам Дик считал это самым сильным потрясением в своей жизни. По словам его третьей жены (Энн Уильямс-Рубинштейн), Филип верил в то, что каким-то образом его сестра живет в нем.
[6] Прив! Что там у тебя с монитором, Зак? (нид.)
[7] Ты его еще не посмотрела?
[8] Не-а! Я только пришла. О? Что это…?