Под знаком страха

Ровно 44 года спустя. Городской шум пробирался внутрь через открытые окна. Они всегда были открыты в этой комнате, даже в самую холодную погоду, ведь ее хозяйка не могла заснуть в тишине. Но сейчас девушка только проснулась и лежала сверху на тонком футоне, глядя в потолок. Сегодня ей не нужно было на работу, но с режимом ничего не поделаешь, так что сна уже было ни в одном глазу. День обещал быть напряженным и полным нелепого сочувствия, и Кофу устало вздохнула, подумав об этом. Наилучшим решением выглядело сбежать за город как можно раньше и провести день там в компании своих мыслей. Поэтому девушка резво встала и стала собираться. Кофу свернула футон и положила его на положеное место в угол. На дверце шкафа висел приготовленный со вчера наряд. Девушка потратила половину прошлого вечера, подбирая одежду, но в конце концов выбрала один из самых невзрачных вариантов — серое с черными узорами кимоно в цвет глаз и светло-желтым оби. Ко всему этому прилагался сатиновый шейный платок в цвет пояса, из той огромной коллекции платков, без которых Кофу не выходила на улицу. Правда использовала она его не по назначению, закрывая лицо ниже глаз. Не то чтобы было что прятать — лишь небольшой шрамик от разрезанного левого уголка рта, —, но так девушка чувствовала себя уверенней и защищенней: всегда находились люди, без стеснения пялящиеся на нее. Кофу не спеша оделась и заплела светлые волосы в тоненькую косичку, перекинув ее через плечо. Девушка осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Тетя, судя по всему, еще спала, и она довольно прокралась на первый этаж. Где лицом к лицу столкнулась с кем-то из новых подмастерьев Шизуки. Этот был какой-то особенно нервный и испуганно выглядывал из-за мешка то ли с рисом, то ли с бобами. Кофу прижала ко рту палец и, нащупав под лавкой сандалии, юркнула на улицу. Парень сглотнул и засеменил на кухню. Девушка вздохнула и поспешила удалиться от дома. В центре было уже немало народу, из которых она знала почти всех, но, видя грустное выражение лица Кофу, те не рвались надоедать ей. Город был не слишком большой, так что случай, произошедший с Митсеру и его дочерью, прогремел на всю округу, и большинство местных отлично понимало причину настроения девушки. Кофу поспешила скрыться от любопытных взглядов в ближайшем цветочном магазине. Старушка за прилавком, видимо, была подслеповата и не сразу заметила зашедшую девушку. Она ловко собирала узкий и длинный букет из незнакомых Кофу белых цветов. Дождавшись, пока старушка закончит, она ткнула в букет и указала на кожаный кошелек в своей руке. Цветочница резким и скрипучим голосом произнесла: «Пятьсот йен». Отдав купюру и с букетом под мышкой Кофу покинула лавку и двинулась в сторону пригорода. День выдался на редкость холодным и ветряным для марта. Деревья, растущие вдоль сельской дороги, резко раскачивались из стороны в сторону, то стуча об стены домов, то потираясь друг об друга с громким шелестом. Глаза забивала поднявшаяся в воздух пыль. Бумажная обертка букета постоянно шуршала и дрожала, порываясь сорваться и улететь вслед за порывами ветра. Единым потоком плыли по небу пушистые и тяжелые облака, то и дело закрывая солнце. Быстрые серые тени неутомимо бежали по земле, скрывая тонкую фигурку, выделявшуюся двумя светлыми пятнами на фоне этой пыльной бури. Кофу крепко сжала в руке букет и поспешила в сторону кладбища. Чем сильнее она удалялась от города, тем меньше встречала людей на своем пути. Ветер начал бросать в лицо девушки уже не только пыль, но и мелкие капли дождя. Кофу на мгновение улыбнулась, подумав о том, что теперь уж точно ей удастся отдохнуть спокойно. Дождь не доставлял ей неудобств, девушка любила холод, зато большинство людей - нет, поэтому на кладбище вряд ли кто-то пришел бы несмотря на выходной день. Кладбище расположилось в получасе ходьбы от города. Кофу с радостью отметила, что это место совсем не изменилось. Все те же скромные каменные надгробия с истертыми надписями, кое-где обвитые плющом. Сакура уже облетела, поэтому земля была усыпана высохшими белыми лепестками, уже потерявшими свой привлекательный вид. Девушка с чистым сердцем пнула огромную кучу цветков, и в воздух сразу поднялся тонкий запах гнили от нижнего слоя, где влага уже сделала свое дело. Кофу такие места нравились. Безлюдные, тихие, с контрастной красотой и какой-то особой атмосферой. Девушка медленно побрела среди могил. Она приходила сюда только раз в год, так что каждый раз забывала дорогу до Митсеру. К счастью, кладбище было небольшим, и она вскоре увидела знакомое надгробие, скрывавшееся в тени ветвистого ясеня. Снизу оно было чуть-чуть присыпано опавшими листьями дерева. Кофу в задумчивости встала напротив каменного изваяния и глубоко вздохнула. Воспоминания об их совместной жизни уже давно истерлись из памяти, оставив после себя лишь смутные тени, но ей все равно было тяжело находиться здесь и бороться с назойливыми страхами, лезущими в голову. Девушка бросила букет в груду листьев и села на один из выступающих из земли корней дерева, упершись взглядом в надгробие. Грибной дождь уже успел перерасти в настоящий ливень, и Кофу обрадовалась, что в свое время Шизука решила посадить здесь этот ясень, ставший сейчас надежной защитой от воды. Ну, не то что бы совсем надежной, с листьев потоками текла вода, но все-таки лучше, чем ничего. Опершись спиной о ствол дерева, Кофу стала рыться по многочисленным тайным карманам. Один за другим на свет появлялись потрепанный блокнот с привязанным к нему карандашом, дешевый деревянный свисток, носовой платок, пара чеков, подозрительно пахнущая обертка от булочки и, наконец, флейта, ради которой и затевалась данная ревизия. Все вещи, кроме последней, отправились обратно по своим местам, и Кофу почесала висок деревянным инструментом. Заказанная из престижного музыкального магазина в соседнем городе рютэки служили девушке уже почти год, что являлось абсолютным рекордом. Что только не случалось с ее предшественницами: они терялись, ломались, сгорали, тонули, трескались, перепродавались и еще столько вариантов, что всех не упомнишь. Девушка училась игре по книгам и сейчас в голове стала перебирать все мелодии, изученные в последнее время. Это было что-то вроде традиции — каждый год играть новую музыку, дабы показать Митсеру, каких успехов достигла его любимая заноза в филейной части. Конечно, под каменным надгробием не было даже истлевшего скелета старика — лишь коробка с самыми любимыми вещами, вроде флейты и чашки, да и та, наверное, давно была изъедена червями, — но девушке нравилось ощущать связь с отцом. Наконец, подсознание подсказало подходящий мотив. Песня, вроде, была о несчастной любви ёкая к человеческой девушке, но Кофу сочла, что раз уж она грустная, то и того довольно. Мелодия полилась ровно и технично. Девушка уже устала бороться с этим главным своим недостатком. Сколько бы она не старалась, она никогда не могла вложить в игру хоть немного души, это было лишь дешевой пародией на настоящих музыкантов, таких, как ее отец. Простые слушатели каждый раз уверяли Кофу, что им очень нравилось, но та в ответ лишь на мгновение нахмуривалась и прикусывала внутренний край губы. «Эх, слышал бы ты сейчас этот позор, то такой отменной грязью облил, что я вовеки бы не отстиралась. А эти шмотки жуть какие дорогие, между прочим. Ну, зато было бы честно. Ладно, раз уж тебя тут все равно нет, то я вон — дерево помучаю, оно хотя бы врать мне про талант не станет. Интересно, чем ты сейчас занимаешься на той стороне, « — внутренние диалоги самой с собой были неотъемлемой частью сознания немой девушки. Они помогали сохранять внешнее спокойствие в тяжелые моменты жизни и не скучать в скучные. Мелодии сменялись одна другой, прерываемые безмолвными перерывами по паре минут. Они были разными: тихими или громкими, спокойными или резкими, известными или редкими, но неизменно печальными. Время летело незаметно, так как солнце до сих пор не показалось из-за туч, а наручные часы в этом районе — редкость, но по ощущениям уже перевалило за полдень. Кофу клонило в сон и она, пару раз зевнув, задремала. Именно в таком состоянии ее и нашла Шизука спустя пару часов. Седая старуха с грозно нахмуренными бровями пряталась под черным зонтом. Такая вещь была редкостью в Руконгае, но да благословит господь нечестных на руку шинигами, торгующих контрабандой из Генсея. Такая вещь стоила весьма недешево, но хозяйка самой престижной гостиницы их района могла позволить себе такую роскошь. Одетая в дорогое шелковое кимоно, она производила впечатление если не потомственной аристократки, то дворянки точно. Спрятавшись под кроной ветвистого ясеня, Шизука закрыла зонт и ткнула металлическим наконечником девушку в плечо. Та что-то тихо пробормотала и повернула голову в противоположную сторону. Хмыкнув, старуха закатила глаза и крепкой жилистой рукой ущипнула племянницу за щеку. — Я проснулась, а тебя нет. Меня это несколько озадачило, знаешь. Сегодня же твой выходной, могла бы и помочь с ужином, — голос у Шизуки был тихий, но одновременно с тем железный. Кофу искоса глянула на нее и фыркнула. — Что случилось-то? — Не люблю эту суету. К тому же, ты и без меня прекрасно справляешься, — язык жестов занимал гораздо больше времени для изъяснения своих мыслей по сравнению с устной речью, но девушка уже давно привыкла. Да и выбор у нее был не большой: писать в блокноте выходило еще медленнее. — Ты зачем пришла? Сама же говоришь, что дел по горло. — Я, по твоему мнению, совсем бездушная брата в годовщину смерти не навестить? Кстати, миленький у тебя букет, — Шизука уже тоже встала под крону ясеня и теперь ехидно вещала в его тени. Девушка убрала флейту в карман и ткнула тетю в ногу, обращая на себя ее внимание. — Не ври, ты же его терпеть не могла. Все предыдущие годы ты не то что не приходила, даже не вспоминала о нем, и не припомню, чтобы совесть тебя хоть немного мучила по этому поводу, — пока Кофу медленно двигала руками, с губ Шизуки не сходила снисходительная улыбка. «Дослушав», она кивнула и цыкнула. — Ну, допустим. Этот мир уже достаточно натерпелся от Митсеру Такаги, и я не думаю, что без вмешательства Норайо он прожил бы намного дольше, я б сама его задушила, — уловив во взгляде племянницы не то обиду, не то укор, Шизука поспешила сменить тему. — В любом случае, я здесь не для того, чтобы говорить об этом старом пердуне, у нас есть вопросы и поважнее. Кофу даже не нужно было дослушивать, чтобы понять, о чем пойдет речь. Нахмурившись, она скрестила руки посередине предплечий на фоне лица и фыркнула. — Это было «Я не хочу об этом говорить» или «Я все еще отказываюсь быть умной девочкой и послушать то, что советует мне умудренная опытом женщина»? — Кофу задумчиво скосила взгляд, а затем показала два пальца. — Так и знала. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Послушай меня, бога ради! Неужели, ты хочешь остаток жизни провести в этой дыре, заполняя налоговые бумажки вместо Катаямы и спуская половину зарплаты на непрактичные шмотки? Этот путь тебя устраивает? С твоими деньгами и запасом реацу поступить в академию шинигами проще простого. Многие убили бы за такую возможность! И не надо меня тут взглядом прожигать: слишком мокро вокруг, сама же видишь! Будь у меня твои силы, то этот район уже лет сто как забыл бы о том, что когда-то в нем жила такая выдающаяся личность как Шизука Такаги! А на что ты тратишь свои силы? Чтобы свечки без спичек зажигать, вот это я понимаю «духовный рост»! Жизнь шинигами открывает перед тобой столько великолепных перспектив, что я даже не берусь представить их объем: знакомство с великими людьми, физическое и нравственное развитие, шикарные зарплаты, славная смерть, а для кого-то может и возможность отомстить за старые дела… Это уже кому что больше нравится, — Шизука многозначительно посмотрела на племянницу, но та, съежившись, отвернулась в сторону. — В любом случае, ты должна хотя бы попробовать. Девушке уже до смерти надоела эта галиматья с шинигами от тети, поэтому ее уже серьезно подмывало согласиться согласиться. Ну, уйдет порядочно средств и пара месяцев времени — на дорогу до Сейрейтея и обратно, — в Готей ее все равно немую-то не возьмут, зато Шизука наконец отвяжется от нее и перестанет реализовывать собственные мечты за счет юных и неопытных родственников. Кофу в уме прикинула соотношение беспокойств в случае своего положительного или отрицательного ответа, и первый вариант явно побеждал. Тетя умела грамотно и настойчиво капать на мозги, уверяя окружающих в абсолютной правильности именно ее мнения. Обреченно вздохнув, Кофу развела руками в немом согласии. Шизука от удовольствия аж прикусила губу и крепко хлопнула девушку по плечу. — Ты еще поймешь, что твоя тетя всегда права.