Под знаком страха

Весь следующий день был посвящен сборам. Кофу уныло глядела на свои огромные запасы одежды, понимая, что взять с собой все она точно не может. Полчаса тяжелых вычислений ушло на то, чтобы прийти к компромиссу с самой собой в виде десяти разнообразных кимоно и пятнадцати платков. А затем еще полтора часа понадобилось, чтобы эти десять и пятнадцать выбрать. После настала пора заниматься деньгами. На налоги и прочие таможенные сборы пришлось взять все деньги, оставшиеся с недавней продажи дома Митсеру, а к этому еще добавить всякие тайные сбережения на черный день. Кофу никогда особо не парилась по поводу финансовой стороны мира, но такие траты покоробили даже ее. Благо, Шизука, как организатор всей этой авантюры, не поскупилась на прощальный подарок для племяшки — лошадь и простенькую деревянную телегу к ней крепящуюся, чтобы хотя бы до академии идти не на своих двоих. Прощание вышло достаточно громким. Шизука устроила в своей таверне званый ужин, куда было приглашено около полусотни человек, большая часть из которых были бывшими одноклассниками девушки или коллегами по работе в администрации Катаямы. По просьбе Кофу на вечере не было алкоголя, зато на еде Шизука оторвалась. Гордая собой, она ходила по дому, не уставая слушать похвалы, в то время как Кофу растерянно принимала подарки. Почти все дарили деньги, так как район был достаточно богатый. Друзей у Кофу никогда особенно не водилось, поэтому она очень удивилась, заметив, как много людей считало ее здесь как минимум приятельницей. Несколько девушек зарыдало в ее неловких объятиях, а юноши крепко жали ей руку и сдержано улыбались, благодаря за все оказанные когда-либо мелкие услуги. Зардевшись, Кофу рано ушла спать и мгновенно свалилась от усталости. Утром девушку ни свет, ни заря разбудила перевозбужденная тетя. Она, как оказалось, вообще не ложилась спать, но совсем не выглядела уставшей. Пока Кофу умывалась и одевалась, Шизука успела перетащить все ее вещи и погрузить туда заранее заготовленную еду на первую неделю поездки. В дорогу девушка одела невзрачное темно-синее кимоно и такого же цвета лицевой платок. Шизука, увидев племянницу, едва не разрыдалась и крепко прижала к своей груди, тихо бормоча что-то вроде «И чтоб я тебя здесь больше не видела, мелочь. Хотя нет, на отпуск можешь приехать». Кофу про себя хихикнула, представив, как тетя разозлится, когда она вернется и скажет, что ее не приняли, но тоже крепко обняла старушку в ответ. Простившись на этой искренней и душевной ноте, девушка села в телегу с мыслями, что возможно в этой поездке и есть пара-тройка положительных моментов. *** Девятый район северного Руконгая около месяца спустя. Солнце уже час как село, когда вдалеке наконец замаячили огоньки чьего-то дома. Кофу удрученно вздохнула и уткнулась головой в колени. Мало того, что она целый день провела, сидя на козлах, отчего задница и поясница ужасно ныли, так в этом режиме она была вынуждена жить уже больше месяца. От нескончаемой тряски гудела голова, глаза слипались, а, зевая, девушка уже несколько раз прикусила себе щеку. Если днем яркое весеннее солнце и не давало Кофу уснуть, то теперь, в темноте, она едва не падала с телеги. Огни впереди двоились и плыли перед глазами. В последней схватке со сном Кофу сняла с лица платок и, широко размахнувшись, ударила себя по щекам. Эта мера имела достаточно противоречивый эффект: дремота временно отступила, уступив место возмущению тела — лицо адски горело. Хмыкнув, девушка слегка хлестнула лошадь, но та почти не ускорилась. За месяц поездки Кофу успела развить свой глазомер и изучить свою кобылу, так что теперь ясно представляла, что ехать осталось около двадцати минут. Она откинулась на сиденье и вперилась взглядом в беззвездное небо. День сегодня был очень ветреный, так что вполне можно было ожидать дождь, поэтому Кофу не горела желанием ночевать где-либо кроме постоялого двора, таверны или, в крайнем случае, чьего-нибудь гостеприимного дома. К тому же, она не спала в нормальной постели уже неделю. И терпение девушки кончалось. Кофу скучала. Почти всегда она находила по дороге одного-двух попутчиков, а сегодня отчего-то судьба отказала ей в этом удовольствии. В пути не так уж много занятий. Книжки не почитаешь — нужно следить за лошадью. Иногда можно поиграть на флейте, но это почему-то всегда усыпляло кобылу, и ее приходилось будить. В таком случае, из самостоятельных развлечений остаются только собственные мысли и любование пейзажем, а это не то что за месяц дороги, за полдюжины дней надоест. Другое дело попутчики. Конечно, нормального разговора с ними не устроишь, но это не мешало Кофу просто просить их что-нибудь рассказать. В наше время люди разучились слушать. Каждый норовит перебить и вклинить свою, несомненно более интересную историю, поэтому крестьяне сначала недоверчиво, робко, не зная с чего начать, говорили о пустяках. Но, втянувшись, переходили к более важным и волнующим их вещам. Трагедии реальной и загробной жизни, семейные и рабочие проблемы, самые ужасающие провалы, разбивающие тебя о прибрежные камни судьбы. Но вместе с тем чудеснейшие истории дружбы и любви, судьбоносные встречи, неповторимые подвиги и личные победы. Так много всего, что в пору писать книгу «За что мы любим и ненавидим жизнь». Хотя бы из-за этого Кофу уже не жалела о своей поездке. В своем родном районе она ни разу не слышала подобных историй, а теперь это стало настолько привычной составляющей ее жизни, что не хотелось даже думать о возвращении домой. Тем временем телега успела подъехать к огням, оказавшимся спасительным маяком в океане этой темной ночи. Кажется, это был не постоялый двор, но какой-то частный дом. Он был двухэтажный и на вид довольно потрепанный, в одном из окон первого этажа горел тусклый свет. Кофу спрыгнула с козел и едва не упала под резким порывом ветра, порядком усилившегося с тех пор, как село солнце. Здание угрожающе скрипело, но выбор был невелик, так что девушка поднялась на крыльцо и громко постучала. Несколько секунд спустя дверь резко открылась, с размаху ударив Кофу по лицу. Если сказать по-простому, то такой подставы под конец тяжелого дня она не ожидала. Из глаз едва не посыпались искры, настолько громкий фейерверк взорвался в голове девушки. Схватившись левой рукой за голову, Кофу едва не полетела вниз с крыльца, но чья-то цепкая рука ухватила ее за запястье и вернула на место, а потом похлопала по щекам. В ушах звенело, поэтому Кофу не сразу поняла, что помимо порывов ветра и дребезжания сотен бубнов в ее голове, на свете существовал еще один звук. И это был самый наглый и насмешливый смех, который она когда-либо слышала. Насилу разлепив сначала один, а потом и другой глаз, Кофу уставилась в освещенную прихожую. А затем, сообразив, что прихожие-то гоготать так не могут, опустила взгляд. Едва ли не сложившись пополам, перед ней стояла девушка и задыхалась от смеха. Потерев пострадавший лоб, Кофу вытащила из кармана записную книжку и на чистом листе написала: «Извините за позднее вторжение. Можно у вас переночевать?». Она оторвала листок и сунула его девушке под нос, та моментально затихла и принялась читать. Хозяйка дома, видимо, была одна, потому что на шум так никто и не явился. Она на секунду засомневалась, а потом кивнула и пригласила Кофу внутрь. «У вас есть конюшни? Моей лошади нужно отдохнуть.» - гласила следующая записка. Девушка снова кивнула и указала Кофу на прихожую, на этот раз уже нетерпеливо потянув ее за рукав и затащив внутрь. Она хотела было возмутиться, но хозяйка уже скрылась за дверью. Кофу растерянно приподняла одну бровь, а затем стала разуваться. Дома было гораздо теплее, чем снаружи, и довольно светло из-за нескольких свечей, стоявших на комоде у входа. Они успокаивающе трещали, а на улице мерно закапал пока еще мелкий дождь, отчего девушку снова повело. Хозяйка все не появлялась, так что Кофу стала медленно расхаживать по прихожей из стороны в сторону, оглядывая слегка заплесневевшие под потолком деревянные стены. Недалеко у двери стояла полка для обуви с примерно дюжиной разноразмерных пар, из чего девушка сделала вывод, что остальные жители пока просто отсутствуют, либо очень крепко спят. Неожиданно дверь снова отворилась, и мокрая хозяйка дома буквально ввалилась внутрь, а мгновение спустя мощный порыв ветра уже захлопнул дверь с громким хлопком, от которого Кофу чуть не подпрыгнула на месте. Она, видимо, уже порылась в вещах девушки, потому что принесла ее сумку, с которой та никогда на расставалась, с самым необходимым и деньгами. Задумавшись, стоит ли ей выражать возмущение по этому поводу, Кофу едва успела поймать сумку, которую хозяйке, наверное, надоело держать, поэтому она решила бросить ее девушке в лицо. — Черт, свалилась же на голову среди ночи. Чем я ее кормить сейчас буду? — голос у незнакомки оказался неожиданно резкий и даже вызывающий. Кофу слегка нахмурилась и снова достала записную книжку. Бледная, замерзшая рука привычно быстро выводила иероглифы на шершавой бумаге. «Мне не нужна еда. Я прошу только о сухом месте, где я смогу разложить свой футон.» - новый листок лег хозяйке дома в руку, та быстро прочитала и прыснула. — Я думала, ты глухая, — беззастенчиво ответила она. — Ладно. Сейчас уже поздно, так что утром поболтаем. Пойдем, покажу тебе гостевую. Незнакомка резко вскочила и так быстро двинулась вглубь дома, что Кофу еле за ней поспевала. Девушка привела ее в небольшую темную комнату в противоположном конце здания. Ветер стучал ставнями закрытого окна, но в целом было довольно уютно. Хозяйка собралась уже было скрыться, пожелав Кофу спокойной ночи, но она успела остановить ее, схватив за рукав юкаты. Во взгляде хозяйке застыло не то изумление, не то возмущение. «Я не представилась. Такаги Кофа.» - было написано на новой странице блокнота, повернутого к ее лицу. Она часто представлялась немного искаженным вариантом своего имени, чтобы избежать неудобных вопросов. — Чудно, будем знакомы. Сузуки Яши, сладких снов, — она подмигнула Кофу и закрыла за собой дверь, оставив ее в полной темноте. *** Кофу проснулась с первым криком петуха. Когда она попыталась встать, то резко застонала от тупой боли, засевшей где-то в основании спины. Уставшее от постоянного сидения тело жестоко мстило хозяйке. Спустя еще одно неловкое движение, боль обнаружилась еще и где-то над лопатками, и под плечевыми суставами. Скрепя зубами, Кофу перевернулась на живот и, ткнувшись лицом в деревянный пол, вспомнила еще и об пострадавшем лице. Она закатила глаза и привычно фыркнула. Утро вышло не добрым. С горем пополам девушка все-таки поднялась и добралась до двери. Чтобы после всех этих усилий обнаружить ее запертой с внешней стороны. После проверки окна ситуация не изменилась. Оно оказалось забитым гвоздями, что, судя по рыжей ржавчине, было сделано уже давно. Кофу, готовая уже биться головой о стену, вздохнула и клацнула зубами. Читателю, наверное, известно, что почти любой человек по утрам испытывает нужду несколько личного характера и Кофу не была исключением. Поэтому вы должны понять ее огорчение. Кофу сначала тихо, а потом с нарастающим в геометрической прогрессии усердием стала колотить в дверь и кричать. Скрестив ноги. Она нервно притоптывала левым носком. Прошло минут десять, прежде чем за дверью послышалось копошение. Стоило сонному лицу Яши показаться в проеме, в него уткнулся дрожащий блокнот с лаконичной надписью «Где уборная?!». Та расфокусировано глянула на него, а потом громко захохотала, в промежутках между вдохами сумев выговорить нечто напоминающее «За домом, у забора.» Не медля ни секунды, Кофу выскочила и со скоростью урагана выбежала на улицу в одних носках, забыв надеть обувь. Положившись на интуицию, она обежала дом против часовой стрелки и уперлась взглядом в заветное невзрачное строение с умывальником, прибитым к левой стенке. Сомнений быть не могло. По выходу из грубо сколоченной будки Кофу ощущала себя самым счастливым человеком во всем девятом районе северного Руконгая как минимум. Утреннее солнце приятно грело лицо, сорняки под босыми ступнями казались мягче самого дорогого ковра, а легкий ветерок с запахом навоза приятно щекотал ноздри. Зевнув, она наконец позволила себе оглядеться. Дом оказался покосившимся и, кажется, довольно старым. Между ним и Кофу лежал небольшой огород с кустами и плодовыми деревьями по краям. Откуда-то сбоку снова раздался крик петуха, и девушка заметила небольшой птичник у забора. Помявшись с минуту, Кофу двинулась обратно к дому и его странной хозяйке. Яши обнаружилась в гостиной. Она молча стояла у окна и жевала сухую хлебную лепешку. Впервые у Кофу появилась возможность не торопясь рассмотреть девушку. Ее рост казался слишком маленьким даже для японки: она едва перевалила за полтора метра, но несмотря на это, только слепой смог бы спутать ее с подростком. Во всем лице Яши и ее осанке читалась спокойная взрослая решительность, а острые черты лица внушали уважение и трепет. Она вообще казалась какой-то жесткой со своими узкими раскосыми глазами, прямым носом, выступающим подбородком и косой короткой стрижкой черных волос. Даже хлеб она ела, как собака в своей конуре ест заслуженный кусок мяса — холодно, остервенело и с затаившейся где-то в глубине глаз угрозой. Кофу тихо вздрогнула от этого сравнения и подошла. — Ну что, ракета, успела? — ехидно спросила Яши, не переставая жевать. На лице собеседницы она увидела лишь недоумение. – А, не знаешь, что такое «ракета»? Тогда забей. Как спалось? Удивленная таким фамильярным отношением к себе, девушка не сразу вникла в вопрос, а потом неопределенно покачала ладонью. Внезапно вспомнив, какой вопрос волновал ее больше всего, Кофу быстро вывела его карандашом в блокноте: «Зачем вы меня заперли, Сузуки-сан?». — Ну знаешь, тут такое дело… — Яши почесала затылок и запрыгнула на подоконник. — Это не мой дом, я тут за сторожа на эти выходные, так как хозяева — мои знакомые и уехали на горячие источники. Сказали не спать и следить, чтобы вокруг всякие подозрительные личности не таскались. Я умерла-то всего с месяц назад, так что положение у меня шаткое, пришлось и за это говно, которое косит под работу, взяться. По идее, мне запретили пускать кого-либо внутрь, но ты вчера была такой жалкой и одновременно с тем забавной, что я, не подумав, тебя впустила. А потом поняла, что ступила и заперла тебя, чтобы как-то реабилитироваться в плане исполнения служебных обязанностей. Надеюсь, ты не обижаешься, хотя в любом случае мне плевать. И, если что, я знаю язык жестов, так что бумагу можешь не марать. Кофу все больше и больше удивлялась своей новой знакомой. Ее речь скакала из стороны в сторону, становясь то заумно-официальной, то грубой. Да ее вообще, как будто не волновали общественный нормы, она широко зевала, сверкая острыми белыми зубами, и сидела, закинув ноги на стол, как едва ли хоть одна воспитанная девушка позволила бы себе. Да и знания у нее обнаруживались абсолютно специфические. — Ты что, переезжаешь в наш район? — спросила Яши, вырвав Кофу из размышлений о ее нестандартной персоне. — Нет, с чего вы взяли? Я еду из двадцать восьмого района, чтобы поступить в академию Шинигами, — услышав такой ответ, Яши почему-то недоумевающе скривилась. — Эм, но нахрена ты с собой туда картину тащишь? — Кофу удивленно почесала висок, словно спрашивая, что с этим не так. — Начнем с того, что не одна картина, а три. Я просто вложила холсты в одну раму, чтобы они занимали меньше места. А так-то, я не думаю, что смогу поступить в академию, но, если придется задержаться в Сейрейтее, я хочу, чтобы рядом со мной было что-то прекрасное. — Ла-адно. Это не самая тупая вещь, которую я слышала в своей жизни, но ты была близка, оставим картины. Почему ты думаешь, что тебя не возьмут? По моим ощущениям уровень реяцу у тебя выше среднего, а телосложение самое то для боя. И зачем вообще тратить столько усилий с таким настроем? — Яши определенно любила загонять людей в угол неудобными вопросами и давить на больные места, потому что именно об этом Кофу уж точно говорить не хотелось. У нее аж глаза заблестели, когда она заметила, что гостья нахмурилась. — Я и не хотела поступать, моя тетя не оставила мне выбора, — руки Кофу чуть-чуть подрагивали, пока она отвечала, а ноги нервно терлись одна о другую. Девушка была рада, что в этот момент ее лицо было прикрыто тканью, потому что в ином случае она бы уже полыхала от стыда. — Одни твои слова глупее других, мне аж противно. Я не скажу, что выбор есть всегда, это банально и неправда. Но в описанной тобой ситуации он не мог не быть. Если ты реально не хотела бы туда поступать, то просто свалила бы в другой город и снова осела. — Но я не хочу жить в другом месте, мне там было очень хорошо. Я планировала, что мне откажут в академии, и я смогу с чистым сердцем вернуться, чтобы… — Чтобы что? Снова сидеть на одном месте, тратя свою жизнь на никому не нужное дерьмо? Да я у тебя по глазам вижу, что именно этим ты и занималась. После смерти тебе был дан шанс начать все с чистого листа, прожить жизнь так, чтобы тебя запомнили, чтобы в любой момент тебе не страшно было умереть, потому что знаешь, что теперь-то уж точно прожил ее с честью. А на что ты тратишь эту возможность? — быстро распаляться Яши, видимо, умела, потому что сейчас она чуть ли не вжала Кофу в пол своими угрозами. Она испуганно моргала и сглатывала, пытаясь отвести взгляд, но Сузуки вновь и вновь возвращалась в поле ее зрения. — На «никому не нужное дерьмо»?.. — руки предательски дрожали. — Не повторяй мои слова, я их и без тебя знаю! — Ну, я бы помогала старейшине с документацией и налогами… — А могла бы рубить гигантских кровожадных монстров самурайским мечом! Разве это не восхитительная перспектива?! — Яши воодушевленно хлопнула девушка по плечам и та испуганно закивала. Она сейчас на что угодно была готова, либо эта «ужасная женщина» угомонилась и прекратила свое психологическое давление. — Значит решено! Поедем поступать вместе. Я все равно собиралась и подыскивала себе компанию. Хозяева вернутся к обеду, тогда и отправимся. Ты еще поймешь, какие возможности чуть не упустила, тебе безумно повезло меня встретить. Завтракать будешь?