Опера

Москва 2010 год. Коттедж, который достраивали рабочие, находился на улице, где во всю шли стройки, оставалось ещё пару шатких неказистых домишек, портящий общий вид, но и это было временным явлением. Дома скупали за бесценок, а если хозяева отказывались их продавать – поджигали, оставляя только землю и тогда – владельцам не оставалось ничего, как съехать. Но Грачев с Петровым – выкупив пару участков, сговорились в цене, не предпринимая никаких разрушительных мер, впрочем, после – снеся ненужные постройки. Кира впервые приехала в этот поселок – Тарасовку, дождавшись, пока стройка подойдет к завершающему этапу. В дом провели газ, свет, воду, разбили вокруг большой сад, украсив альпийскими горками и высокими кипарисами, садовник занимался розами, рассаживая их под окном хозяйской спальни, находившейся на втором этаже, с кованным балконом, на который после душа, завернувшись в коротенькое полотенце вышла Кира, придирчивым взором окидывая свои новые владения. Уперевшись руками в балконную перекладину, она с интересом оглядела сад, подумав, что неплохо было бы закупить душистых гиацинтов, цветущих в начале весны, следом за крокусами… Посреди сада, ближе ко входу в дом, стояла беседка с недостроенной к ней террасой, строители только залили фундамент, ещё ничего толком не успев сделать, но Кире решительно нравилось как все устроилось… Домик находился вдали от цивилизации, о нем никто не знал, документы они оформили на Свету Малышеву, чтобы можно было спокойно отдыхать, не ожидая незваных гостей, а в случае опасности, все же работа у генералов была опасной, на время затаиться… На первом этаже – в зале располагался огромный камин, в нефритовой отделке, а стены украшали волчьи головы – тех, которых подстрелил Петров, когда они втроем выезжали на охоту. Кире нравилось и это, она любила эту слабость Петрова, страсть к охоте и сама не редко принимая участие, не испытывая никаких терзаний перед убитыми зверьми, за несколько лет подстрелив пару лисиц, кабана и волка. Увидев, как Петров вышел из дому, к строителям, выгружающим доски для террасы, Кира перевела взгляд на горшочницу, оказавшуюся их соседкой, живущей в одном из стареньких домиков, та шла по дорожке с тележкой в которую погрузла свои супницы, конфетницы и мисочки… - Григорий Павлович, вас так, кажется зовут… - остановившись, улыбнулась Аня. – А мы оказывается соседи… - Да, оказывается, - кивнул он, расписываясь в накладных. – Вы что-то хотели? - В общем-то нет, только ваша машина разбила пару моих мисочек… Но я понимаю, это не вы… это ваша любовница… Я видела, как ей муж звонил… Она и его обманывает и вас, наверное… - проговорила она, подойдя к нему ближе. - Деточка, это не твое дело, - отдав накладные прорабу стройки, он перевел на Аню взгляд. – А за твои миски я тебе заплачу. - Не надо, они мне все равно не нравились, - продолжая гипнотизировать его своим взглядом, как-то приторно улыбнулась она ещё шире. - Они тебе не нравились, но ты их продаешь… Интересно… - усмехнулся Петров, девочка как-то забавляла его своим желанием понравиться. Недолго на них глядя, Кира зашла в спальню, быстро одевшись и спустилась вниз, подойдя к мотоциклу, принадлежавшему одному из строителей. Набрав Грачева, тронув руль мотоцикла, она, услышав его голос, спросила: - Жень, ты не мог бы приехать в коттедж? А утром мы бы вместе поехали в Москву… - Нет, детка, я не могу, много дел… Я собираюсь на совещание… - помедлив, ответил он. - Понятно, извини, - положив телефон в карман, она тихо подошла к раскрытым воротам, прислушавшись к разговору Петрова с горшочницей. - Надо же как-то зарабатывать, я одна с мамой живу… Хотела бы стать скульптором, но возможности нет… Вот и продаю то, что попроще, легче сделать… - отвечала Аня, прислонив тележку к забору. Вернувшись к мотоциклу, Кира запрыгнув на него, поддавшись какому-то жуткому отчаянью, в одно мгновение охватившему её, повернула ключ зажигания и вылетела из двора, точно бы ведьма оседлавшая метлу. - Кира! – изумленно глядя на неё, промчавшуюся мимо, закричал Петров, но она его не услышала, набирая скорость, выжимая из мотоцикла все до предела, уезжая куда-то по дороге. – Кира стой! Остановись, там котел! Кира! На дороге, в самом конце улицы стояло два грузовика, оставляя для прохода лишь небольшую полоску, за которой она не могла разглядеть огромного котла, вырытого под ночной клуб. Котел едва успели засыпать щебнем по самому дну и выгрузить строительные материалы… Вытирая слезы, застилавшие от обиды глаза, Кира проскочила мимо грузовиков, только тогда и увидев котел, но было поздно, ударив по тормозам, она сорвалась с мотоцикла, перелетев через руль, упав прямо в котел… Отправившись следом за нею, на своей машине, остановившись у грузовиков, Петров бросился к котлу, но тут же и замер, оказавшись у самого края… Кира лежала на щебне, пронзенная арматурой… - Кира! – закричал он, но крик этот был глух и бесполезен, она больше не слышала его. * - Жень, ты не мог бы приехать в коттедж? А утром мы бы вместе поехали в Москву… - Нет, детка, я не могу, много дел… Я собираюсь на совещание… - помедлив, ответил он, переведя взгляд на её фотографию, стоявшую на письменном столе: – Хотя… Постараюсь, к вечеру… - Я буду тебя ждать, - выдохнув, с улыбкой произнесла она, но все же как-то странно покосившись на раскрытые ворота, за которыми стоял Петров с Аней. Положив телефон в карман, она приблизилась к воротам, прислушиваясь к их разговору. - … Хотела бы стать скульптором, но возможности нет… Вот и продаю то, что попроще, легче сделать… - отвечала Аня, прислонив тележку к забору. - Дело твое, но я не советую тебе приближаться к этому дому и пытаться мне понравится, Аня, ты не производишь хорошего впечатления, так что бери свою тележку и иди к себе домой, - произнес Петров, как-то переменившись, так быстро разгадав её. - А ваша любовница производит хорошее впечатление? Она злая, противная тетка! – выпалила оскорблено девушка, тут же получив от Петрова пощечину. – Вы ударили меня! - Пошла вон отсюда! – ещё более раздраженно проговорил он и услышав шаги, обернулся. Кира тихо подошла к нему, вытирая слезы, как-то по-детски улыбаясь, прежде решив, что эта девочка чем-то зацепила его, что он нашел ту лучше её, моложе или красивее в своем роде… - Она тебе не нравится? – дрожащим голосом спросила Кира. - Кирочка, ты что… плачешь? Девочка, родная, как ты могла о таком подумать? Кирочка, милая моя, - стирая кончиками пальцев слезы с её щеки, проговорил растерянно он. - Эта девчонка не стоит ни одной твоей слезинки, принцесса моя… Зачем она мне нужна? - Не знаю, она моложе… Я хотела сесть на тот мотоцикл и… уехать… куда-нибудь… Мы столько времени вместе, я могла надоесть тебе и Жене тоже… - вздохнув, призналась она. - Мне не нужна моложе, мне нужна ты и Жене тоже… и потом тебе всего тридцать, ты молодая, красивая женщина… И ты сводишь меня с ума… - прижав её к себе, сказал Петров, затем коснувшись её губ. – Может, пойдем в спальню и я тебя успокою? - А как ты меня успокоишь? – озорно на него поглядев, спросила Кира. - Тебе понравится… Только придется раздеться… - дотронувшись пальцами до её подбородка, подняв её голову, все ещё немного растерянно, но больше возбужденно, произнес он. За его спиной остановился черный Хаммер, стекло опустилось и тип в темно-синем кителе с легким удивлением взглянул на парочку. - Григорий Павлович, так мы соседи! – окликнул мужчина в прокурорской форме Петрова. - Рудольф Сергеевич, - обернувшись, Петров отпустил Киру, сам не без удивления увидев заместителя генпрокурора. – Кирюш, иди в дом, я сейчас… Надеюсь к нему ты меня не будешь ревновать? - Не буду, - развеселившись, Кира развернулась к дому. - Вы строитесь тут? – подойдя к Хаммеру, спросил Петров, не слишком-то обрадовавшись такому соседству, впрочем, не имея ничего против. - Да собираюсь, место вон какое хорошее, земля… Но мой юрист никак не может выгнать двух бабенций из того дома, который мне нужен под снос… Суки, затрахали мне весь мозг, я между прочим нормальные деньги предлагаю… - выйдя из авто, тот пожал руку Петрову, кивнув на домик, в который зашла Аня. – А вы тут с Грачевым? Жена его… вижу… - Да, мы… купили вместе… Уже достраиваемся… Могу и рабочих вам ссудить, когда они у меня террасу достроят, неплохие ребята, не гастеры, не воруют… - опустив руки в карманы брюк, заметил Петров. - Да кто же у нача ментов воровать будет, Григорий Палыч, ты же им падлам за такое яйца отрежешь, а Грачев вообще с потрохами сожрет, - громогласно рассмеялся генпрокурор. - Но рабочие мне нужны, так что придержи их у себя, а я пока с этими тварями разберусь… Хрен его знает, только как… Николаевы эти… уроды… Посмотрев на ветхий домик, Петров подняв голову, обернулся к окну своей с Кирой спальни, затем достав из кармана брюк зажигалку, нажал на неё… - Как…, реальнее всего так… - кивнув на пламя, ответил он. - А не посадишь, Петров, когда у тебя под окнами полыхнет? – переспросил тот, прищурившись, не слишком-то доверяя Петрову, все же зная о его принципиальности, которая порою вредила карьере. - Эта девчонка… Аня… настроение Кире испортила…, а я этого не люблю… Ты же слышал про покушение на Грачева, у Киры был сердечный приступ… ей волноваться нельзя… - ответил Петров. – Так что добро… - Ну молоток ты, Петров, спасибо, за мной должок… - довольно и понимающе улыбнувшись, генпрокурор на прощение пожал ему руку, после сев в машину.