Envision the Magic

Двадцатое декабря, — мрачно подумал Фрэнк. — Двадцатое, мать его, декабря. Путешествие длилось уже девять дней, и вскоре лайнер должен был войти в доки, завершив рождественское плавание. Теперь их ждало Рождество в реальном мире, со всеми бесконечными часами приготовления еды, безумием в магазинах, упаковкой подарков, подскакивающим давлением и семейными ужинами. Когда все сойдут на берег, гостям придется наряжать свои елки, класть подарки в свои чулки и самостоятельно смешивать себе напитки. В спешке возвращаться домой на Рождество. До отправления в плавание у Фрэнка не было времени купить подарки к Рождеству, не говоря уже о чем-то ко дню рождения сына, который наступит всего через два дня. Парень, казалось, не мог вернуть тот восторг по поводу праздников, который чувствовал раньше. Он бы даже не заметил, если бы они уже закончились. Ему лишь хотелось вернуться домой и проспать остаток недели. Последние несколько дней на корабле Фрэнк старался избегать Джерарда, который, однако, был и так занят. Парень видел его с темноволосым незнакомцем лишь однажды после выступления. Они стояли на палубе, греясь в лучах солнца, попивая кофе и наблюдая за бирюзовыми волнами. Судя по речи и жестикуляции, Джерард говорил о чем-то, что его раздражало, а его собеседник лишь задумчиво кивал. Это все, что смог понять Фрэнк, прежде чем развернуться и быстро уйти. После этого парень их не встречал, он даже не видел, чтобы Тара разговаривала с Джерардом. Однако в этом не было ничего удивительного. Судя по всему, загадочный незнакомец занимал все свободное время брюнета. В попытках вернуть пропавший рождественский дух Фрэнк переключил все свое внимание на Кейдена. Беззубая улыбка мальчика всегда действовала на него ободряюще, но эффект длился недолго. В этом-то и состояла проблема. К концу плавания парень старался не проводить с сыном слишком много времени, так как осознал, что использует его в качестве обезболивающего. Фрэнк пытался унять боль в сердце, посвящая все внимание Кейдену, но, как бы хорошо ему ни было, парень не хотел жить так постоянно. Поэтому он извинялся, говоря, что занят, и обещал, что они проведут время вместе, когда закончится плавание. Фрэнку было стыдно за ложь, но он не мог позволить себе вот так использовать сына. Парень нуждался во времени для печали и размышлений, чего Кейден бы не понял, каким бы умным он ни был для своего возраста.

***

Корабль должен был подойти к берегу через полчаса, и Фрэнк доделывал свои привычные обязанности. Парень лавировал между гостями, заполняющими лобби, пытаясь выглядеть как можно приветливей. Однако, как только он пересек комнату, его лицо будто поддалось силе гравитации. Уголки губ были тяжелые, как свинец, и Айеро с трудом улыбался проходящим мимо коллегам и гостям. Все они были такими радостными, что это практически раздражало. Фрэнк строил им рожи, вот, что он делал. Его улыбка выглядело гротескно. Мышцы вокруг глаз и рта болели, словно могли изображать только хмурость. Парень направлялся к закусочной, немного потерявшись в своих мыслях, когда заметил Джерарда. Брюнета окружала группа из нескольких женщин средних лет, которые явно просили у него автограф. Они перебирали складки одежды и поправляли волосы, хихикая над каждым его словом. Джерард принимал внимание с привычной прохладностью, а когда его попросили сфотографироваться, он лишь кривовато улыбнулся и кивнул. Сунув руки глубоко в карманы, Фрэнк всеми силами пытался стать невидимым, сжавшись настолько, насколько это было возможно. Парень быстро прошел мимо, стараясь не смотреть в сторону брюнета, но тот все равно заметил его. Их взгляды неминуемо встретились, и не имело значения, как быстро Фрэнк отвернулся. Парень услышал, как Джерард извинился, за чем последовали приглушенные шаги. — Фрэнк… Эй, Фрэнк, подожди секундочку. Брюнет крепко схватил его за руку, не оставляя другого выбора, кроме как остановиться и повернуться к нему. Айеро попытался собрать вместе то небольшое раздражение и злость, которые были в нем, и как-то отразить это в голосе: — Чего тебе? — огрызнулся он. — Окей… — осторожно ответил Джерард, нахмурившись. — Что случилось? Я искал тебя последние пару дней, но ты… Его прервал тяжелый вздох Фрэнка. Посмотрев на брюнета, парень понял, что устал от него настолько сильно, что едва мог терпеть. Устал от того, что хотел бросить работу из-за него. Устал от того, что все еще волновался и думал о нем. Устал сожалеть о всей энергии, которую на него потратил. Фрэнк устал от того, что постоянно думал о нем. Но больше всего он устал от того, что страдал из-за этого человека. Страдания становились в миллион раз сильнее от того, что парень не мог заставить себя ненавидеть их виновника. По крайней мере, на все сто процентов. — Ага, я себя не очень хорошо чувствовал, — коротко ответил Фрэнк, раздражаясь все больше. — Но знаешь, ничего особенного... Просто быстро проходящая головная боль, — добавил он, в голосе наконец послышался сарказм. Джерард хмурился еще некоторое время, потом расслабился, поняв, о чем идет речь. — О... — только и сказал брюнет, протянув звук, словно он был полноценным словом, произнесение которого требовало серьезных раздумий. Для Фрэнка такой ответ был хуже всего. Этот ответ был невольным подтверждением того, что Джерард знал, что парень имеет в виду. Такое говорят, когда тебя ловят с поличным с рукой, сунутой в банку с печеньем, или членом в яблочный пирог. Ты замираешь на месте, просто стоишь, широко распахнув глаза и округлив рот в дурацком «О». Именно этот звук ты используешь, когда в твоем лексиконе нет слова, которое бы описало ситуацию лучше. Это звучало резко, нечестно и неприятно. — О. Эм, я... — неуверенно продолжил брюнет. — Ну, насчет этого... Я не хотел, чтобы это прозвучало так... В смысле, я даже не знал, что ты слушаешь. Извини, я не знал, что ты в зале, — Фрэнк еще никогда не слышал, чтобы Джерард так запинался. — Но я могу все объяснить! Ты просто всего не знаешь, это... — Ага, — пробормотал парень, не в силах сдержать короткий смешок. — Тут ты абсолютно прав. Я ничего не знаю, когда дело касается всего этого дерьма. — Это все потому что ты, Фрэнк... — брюнет уставился на него. — Послушай... Сегодня я попытался объяснить Таре, что больше в ней не заинтересован, но она не из людей, которых легко убедить в чем-то. Ну, ты сам видел, какая она. Она привыкла, когда все происходит так, как хочется ей. Думаю, что я так много об этом думал, что это повлияло на мое выступление или что-то в этом роде. Не знаю, просто думал об этом, но мои слова... Они относились не к тебе, если ты так подумал. Совсем не к тебе. — Да похрен, не утруждайся, — устало ответил Фрэнк, почесав лоб костяшками и на секунду закрыв глаза. — Дело даже не в Таре, мне на нее наплевать. Я не хочу знать «все», потому что на самом деле мне всё равно. Я ухожу. Джерард нетерпеливо застонал, в его глазах мелькнуло незнакомое чувство отчаяния. — Фрэнк, пожалуйста... — раздраженно взмолился он, но парень лишь покачал головой, снова его перебив. — Нет. Серьезно, Джерард... Не надо мне ничего рассказывать, — сказал Фрэнк, вяло пожав плечами и еще раз коротко рассмеявшись. — Я не хочу, чтобы ты мне что-то рассказывал. Это не имеет значения, потому что половина твоих слов — неправда. Просто сделай милость и больше со мной не разговаривай. Парень поднял руки, повернув их ладоням к Джерарду и как бы пытаясь донести до него сообщение, которое говорило: «Стой, где стоишь. Не смей за мной идти». Брюнет открыл было рот, но закрыл, когда Айеро махнул руками. Джерард смотрел на него, в его поднятой голове и взъерошенных волосах было что-то комичное, но в то же время печальное. Фрэнк не обратил на это внимание и, резко развернувшись, зашагал прочь. Однако далеко он не ушел, так как Джерард снова схватил его за руку. Парень повернулся вокруг своей оси, грубо вырвав запястье из захвата. Фрэнк сжал зубы, словно собирался ударить брюнета. Именно это бы он и сделал, если бы Джерард вдруг не обхватил его лицо руками. Это было неожиданно и произошло в полном молчании. В какие-то доли секунды холодные руки Джерарда оказались у него на лице, большие пальцы едва коснулись уголков губ, а остальные запутались в волосах. Секунду Фрэнк не понимал, что происходит, а потом у него в голове заиграла все та же старая пластинка, повторяя знакомые слова: «Не делай этого с собой, чёрт возьми. Не позволяй себе купиться на его трюки». Мысль крутилась снова и снова, пока не заняла весь его разум так, что парень слышал только ее. Однако, несмотря на это, он не мог предпринять никаких действий. Не мог отстраниться. Фрэнк хотел бы поднять руки и оттолкнуть Джерарда, но мышцы не желали кооперироваться. Парень просто замер на месте — лицо в ладонях брюнета, а сам он смотрит в его карие глаза. — Хорошо, — сказал Джерард. — Мне нельзя говорить. Но если я замолчу на минуту, потом ты меня выслушаешь? — он скорее молил, а не спрашивал. — Может, ты мне даже поверишь? А в следующую секунду брюнет наклонился и поцеловал его. На мгновение Фрэнк закрыл глаза, отгородившись от фойе, лайнера и всего мира, слыша шум от проходящих мимо гостей. Это было похоже на шорох волн, на рой пчел, летающий у них над головами. Парень слышал, как гости шепчутся и вздыхают, словно стали свидетелями преступления на корабле. Фокусник и официант — первосортный материал для сплетен. — В это ты можешь поверить? — снова спросил Джерард, когда они наконец отстранилась друг от друга. — Или для тебя это очередная ложь? — он внимательно разглядывал лицо Фрэнка, ища в нем ответ. Парень отвел взгляд, ища оправдания, так как осознал, что все пялятся на них, и очень смутился. Он слышал бормотание людей и краснел, потому что не знал, что они говорили. Фрэнк хотел уйти, сказав им не лезть не в свое дело, но руки Джерарда никуда не делись. Брюнет все еще осторожно держал его за голову, молча вынуждая оставаться на месте. — Эй, не обращай на них внимания, — сказал он. Парень посмотрел на него, переключив внимание с гостей. Где-то в глубине души Айеро надеялся, что его сейчас не гипнотизируют. — Если я скажу, что в этот раз не выкину никаких фокусов, — начал Джерард, — ты наконец успокоишься и поверишь мне? Или подумаешь, что я опять вру? Фрэнк ничего не ответил. Парень не мог подобрать слова, собраться с мыслями или все осознать. Во рту опять пересохло. Это случалось почти всегда, когда брюнет находился рядом, — пересыхало во рту. Как будто какой-то симптом. — Это моя первая настоящая работа, Джерард, — наконец признался он. — Моя первая настоящая работа, которая мне нравится. Джерард, судя по всему, не ожидал такого ответа. Брюнет нахмурился и убрал руки. Это был медленный процесс: его пальцы аккуратно убрали волосы, коснулись шеи Фрэнка, а потом руки задержались на его плечах. Наконец он неохотно отпустил его. — Вообще-то я чертовски люблю эту работу, — продолжил парень, которому стало проще собраться с мыслями, когда физический контакт был разорван, а его голова больше не была зажата между ладоней Джерарда. — Но я больше не знаю. Последние несколько дней я думал о каком-нибудь глупом поступке, таком, из-за которого менеджеру придется меня уволить. Я думал сделать татуировку на шее, высоко, чтобы нельзя было скрыть воротом рубашки. В смысле, я должен где-то набить имя Кейдена, так почему не на шее? Как я сказал, мне нравится здесь работать, но знаешь, что? Я не думаю, что хочу быть с тобой в одной компании. И мне кажется, ты не понимаешь, как последнее время все было хреново. Проблема в том, что мне не хватит духу уволиться самому, поэтому я вынужден сделать какую-нибудь глупость. Я серьезно рассматривал этот вариант, пока не понял, что никакая другая компания не наймет меня с татуировкой на шее, поэтому сейчас я не знаю, что делать. Но скорее всего я уволюсь. Просто нужно придумать что-то еще, из-за чего они меня выкинут с работы. Джерард просто пялился на него несколько долгих секунд. Брюнет выглядел так, словно Фрэнк говорил с ним на каком-то незнакомом ему языке. — Ты не должен этого делать, — наконец сказал он, медленно покачав головой. — Это будет нечестно. Если речь идет о чьем-то увольнении, тогда... тогда уволюсь я, — неожиданно предложил Джерард, грустно пожав плечами и замолчав. — Я всё равно думал уйти с этой работы, — тихо добавил он. — Так тебе будет проще. Брюнет замолчал, потерянно глядя в пол. Когда Джерард поднял взгляд, в его глазах теплилась крохотная искорка надежды: — Но я бы действительно хотел сначала обо всем поговорить, — признался он. — Тут особо не о чем говорить, — покачал головой Фрэнк, осматривая лобби. Парень искал вдохновение, правильные слова, которые бы помогли ему, но видел только несколько сплетников, которые все еще смотрели на них. — Я не вижу смысла. Это просто... Я никогда не знаю, делаешь ли ты что-то, потому что хочешь сделать, или тобой просто руководит твой эгоизм. Сейчас вот ты меня поцеловал. Какое отношение это имеет вообще ко всему? Ты не можешь считать, что поцелуй заставит меня поверить тебе. И чему поверить-то? Что ты хорошо целуешься? Окей, ладно; ты хорошо целуешься. Теперь скажи мне, что это доказывает или меняет. Это не оправдывает все твои слова и действия, не делает ситуацию лучше. Поцелуем ты просто смягчил происходящее, что типично для тебя. Так что это тебе никакой чести не делает. Это не долбаный фильм, Джерард, — зло добавил он. — Здесь все не так работает. Парень замолчал и посмотрел на собеседника. Почувствовав боль в руках, Фрэнк понял, что все это время сжимал кулаки. Джерард явно не знал, что сказать. Несколько раз брюнет делал вдох и открывал рот, собираясь ответить, но каждый раз передумывал. — Ладно, мне... мне жаль, что ты это так воспринял. Я не это имел в виду, я просто... — он быстро прервал себя, пока не начал болтать бессмыслицу. — Но то, что я сказал о своем увольнении... — медленно добавил Джерард. — Я действительно имел это в виду. Что ж, если ты не хочешь разговаривать... — брюнет замолчал, слегка пожав плечами. — Тогда, думаю, все? Мы закончили? — Закончили, — дерзко подтвердил Фрэнк, пусть слова и прозвучали как-то отдаленно. — Ты не должен мне что-то говорить или объяснять. Мне плевать, чем ты занимаешься, пока ты держишься от меня подальше. Я даже не знаю, зачем ты сегодня за мной побежал, — пробормотал парень. — У тебя явно уже есть вариант получше. Джерард непонимающе нахмурился. — Фрэнк, — наконец начал он, склонив голову и пытаясь поймать взгляд собеседника, — если ты о Майки, то... — Нет, Джерард, мне всё равно! — выпалил Фрэнк, перебив его. Его лицо горело, а уши приобрели огненно-красный оттенок. Парень не знал, что вызвало в нем больше раздражения: тот факт, что брюнет никак не мог заткнуться. Или это «Майки», которое явно было сокращением от «Майкл» и означало, что они уже были достаточного близки друг с другом, чтобы перейти на уменьшительно-ласкательные формы имен. — Что тебе, блять, непонятно в моих словах? Мне плевать, если ты можешь все объяснить или еще что. Я не хочу знать. — Но... — Просто, блять, забудь об этом, — снова перебил Фрэнк. — Пожалуйста. Я не хочу знать. Мне не интересно. Джерард неохотно закрыл рот, стиснув зубы; создавалось впечатление, что слова еще покоились у него под языком и боролись за то, чтобы всё-таки выйти наружу. Брюнет мерил парня отчаянным взглядом несколько долгих секунд, а потом посмотрел в пол. — Ладно, хорошо, — вздохнул он, подняв голову. Джерард не произнес «хорошо» злым или горьким тоном, когда приходится говорить сквозь сжатые зубы. Он признавал поражение. — Если тебя это больше не интересует, то... это нормально. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, если ты все для себя уже решил. Я... Эм, я расторгну контракт с компанией чуть позже. Я больше не буду здесь выступать. И... тебе не придется увольняться. — Хорошо, — ответил Фрэнк, чувствуя, как онемели губы. — Спасибо. Джерард молча разглядывал его, сконфуженно и печально склонив голову набок. — Я бы хотел увидеть, как ты уйдешь, — его голос слегка дрогнул. — По-другому ты меня не убедишь, что действительно имел в виду то, что сказал, так что... вперед. Парень поколебался, неловко перенося вес с одной ноги на другую. — Так смотри, — наконец сказал он. Его голос превратился в сухой бумажный шорох, но Фрэнк всё равно продолжил: — Удачи тебе с твоей жизнью, Джерард. С этими словами парень развернулся, оставив Джерарда позади. Он решительно смотрел перед собой, борясь с желанием оглянуться через плечо. Так будет лучше, — снова и снова мысленно повторял Фрэнк. — Я этого действительно хочу.