Луи и кексы

Когда Луи переезжает в Лондон, он думает, что этот город абсолютно точно не пахнет сладкими цветами и свежевыпеченными булочками. Для него Лондон пахнет землёй после дождя и прогнившей едой в унитазе. *** Деревянная дверь открывается с тихим скрипом, пол в комнате поражает своей чистотой. Луи хотел бы провести по нему руками, испачканными в шоколаде, и высыпать на него горсть старых сухариков, но этого не случится, потому что его руки никогда не будут испачканы в шоколаде и он никогда не будет покупать сухарики. - Наконец-то пришел, - ворчит Лиам, отвлекаясь от изучения модели на обложке глянцевого журнала. - ты снова опоздал на фотосессию. Знаешь же, что это плохо для нас. Луи закатывает глаза и кивает, направляясь к гримёрке, где он не сможет нормально дышать из-за слащавого запаха духов. - С тобой всё в порядке, дружище? Выглядишь ужасно, - говорит Найл, когда Томлинсон пытается разглядеть своё отражение в испорченных блеском стенах. На самом деле, он не знает, что ответить, потому что он совершенно точно не в порядке: его голова болит, спину ломит, и даже тональный крем не может полностью скрыть синяки у него под глазами. Луи чувствует себя испорченным магнитофоном, парой дырявых башмаков, сгнившим огрызком яблока в мусорной корзине возле его дома. - Это всего лишь моё лицо, чувак, - шутливо отмахивается он, стараясь не обращать внимания на боль в животе. Он никогда не будет в порядке. - Мне нужно сделать ещё несколько фото в другом странном прикиде после перерыва. - Слушай, ты выглядишь реально уставшим, - Найл взволнован, но Луи лишь пожимает плечами. Люди считают, что у него нет видимых причин для депрессии, потому что у него есть друзья, хорошая работа и две кошки. Но он чувствует, что всегда чего-то не хватает. Луи словно птица, не умеющая летать, и каждый день ему действительно приходится бороться с желанием разбить голову об кирпичную стену. - Всего лишь плохо спал, не парься, - отвечает Томлинсон, хлопая блондина по плечу. - Ты очень мало ешь в последнее время, - Хоран трет переносицу большим и указательным пальцем, а Луи только и может, что думать: "нет, нет, пожалуйста, только не начинай". - ты ведь должен хоть иногда развлекаться и есть вредную пищу, дурак. - Я, вообще-то, работаю моделью, если ты ещё не осознал, - щурится Луи. Это действительно лучшее его оправдание, если не считать "Начинается дождь. Я не могу есть в дождь, потому что я слишком занят тем, что грущу". - Кроме того, если я не могу умять за минуту три бургера, как это делаешь ты, это вовсе не значит, что я очень мало ем. - Но тебе нужно расслабиться и отдохнуть, Лу! - Томлинсон понимает, что заткнуть ирландца будет просто невозможным, так что только вздыхает. - Решено! Сегодня пойдем в мой новый любимый ресторан. Он огромный и находится на окраине Олдвич¹. Там готовят вкусные чизкейки и всё такое. - Если я отравлюсь в очередной твоей забегаловке, то сам будешь ходить мне за лекарствами, маленький прохвост, - Хоран смеётся, бурча что-то вроде: «не называй это "забегаловкой"» и шутливо бьёт шатена по заднице. *** Когда Луи заканчивает с работой, он вымотан, а в его наушниках играет песня о людях, пьющих под дверями мавзолея. "Я продолжу умирать", - говорится в ней, и Луи чувствует, что мог бы разбиться о волны и утопиться в ванной, если бы в ней действительно были бы волны. Они с Найлом выходят из здания для прогулки, и Томлинсон думает о том, чтоб сбежать к себе домой, лечь в мягкую кровать и наслаждаться звуком урчащего живота, но блондин улыбается, рассказывая что-то о рыбалке со своим другом Эдом, так что эта миссия оказывается провальной. Когда ближе к вечеру Найл берёт его под руку и тащит за собой, Луи даже не сопротивляется, просто наступая по пути в несколько луж с грязью. Он самая неаккуратная модель на свете. - Мы пришли, чувак,- Найл показывает указательным пальцем на какое-то маленькое кафе через дорогу и Луи фыркает, потому что это нечто очень далёкое от "огромного ресторана", о котором говорилось ранее. Они подходят ближе и Томлинсон улыбается. "Разрушенные надежды и сладости", - гласит вывеска, и это действительно неплохое название для дрянной забегаловки. На окнах здания висят гирлянды (которые, видимо, никто не снимал ещё с прошлого Нового Года), а в треснувших коричневых горшках стоят цветы зелёного и голубого цвета, и Луи даже не знал, что зелёный и голубой может сочетаться настолько хорошо. Когда парни заходят внутрь, начинает звенеть колокольчик, прикреплённый к синему ловцу снов², а внутри пахнет арахисом, шоколадом, и надеждами, которые, на самом деле, ещё не были разрушены. Возле белых стен, похожих на крем, стоят маленькие столики и на тумбочке в углу есть старый граммофон. Луи нравится здесь. - Добрый день, - говорит официант, протягивая меню в красной обложке, когда они уже сидят за столом. Его голос хриплый, плечи широкие, а кудрявые волосы лезут в глаза и, ладно, Луи хотел бы облизать его, потому что он выглядит как чёртово произведение искусства. Найл заказывает для себя почти половину меню, а Томлинсон пытается построить замок из зубочисток и солонки с солью. - Вы не хотите заказать что-нибудь для себя? - слышит Луи, смотря на чужую руку рядом со своей и, чёрт возьми, даже их пальцы подходят друг другу совершенно идеально. Как липкий песок и мокрые ноги, как чистый пол и грязные башмаки, как лучшие воспоминания и сундук, в котором их можно хранить. - Меня, кстати, Гарри зовут. - А меня Луи, - он улыбается, потому что это очень мило. Гарри милый. - Принеси мне салат, ладно? - Найл хихикает, и шепчет Луи на ухо: "ты покраснел, дурачок", так что Томлинсон просто бьёт его ногами под столом. Он ненавидит Найла. Всё проходит хорошо, и Хоран очень долго рассказывает о чём-то с набитым ртом, но как только салат попадает в рот Луи, его охватывает паника, потому что там есть кусочки курицы и маленькие сухарики. В конце концов он сдаётся и говорит, что ему нужно отойти на пять минут. Томлинсон покупает чашку горького (и очень противного) кофе, но это действительно не имеет значения. Луи похож на человека в приступе отчаяния сейчас, потому что он боролся со своей дурацкой привычкой на протяжении двух месяцев. Когда Луи, сгорбившись, стоит над унитазом в обшарпанной уборной с тёмно-зелёными стенами, он чувствует себя слякотью и грязью, сломанными костями и пятном на белой рубашке. На его языке вкус горечи от кофейных зёрен, пока он придерживает синюю футболку пальцами. Слёзы катятся по его щекам, когда он слышит голос позади себя: - О Боже. Вы отравились? Позвать врача? - Луи разворачивается и ему становится не по себе, потому что людям лучше не видеть, каких усилий для него стоит оставаться на своей работе. Перед ним стоит Гарри, в кармашке его красного фартука виднеются несколько завянувших цветов, его ресницы трепещут и руки сжаты в кулак. Луи кажется, что его рёбра начинают крошиться. - Я просто выблевываю здесь еду, знаешь ли. Не мог бы ты быть потише? - Томлинсон показывает два пальца на своей правой руке, которые стали уже довольно грязными и это противно, но и привычно вместе с этим. Он просто пытается казаться сильным. Гарри только удивлённо хлопает глазами и кивает, продолжая молча смотреть на Луи и Луи думает, что ему стоит прийти в это кафе ещё раз, потому что у Гарри милые кудри и улыбка, а ещё он не рассказывает ничего Найлу, так что Томлинсон говорит "спасибо", гладит его по голове и уходит. За окном идёт дождь, но Луи это нравится. Примечание: Олдвич¹ - небольшая улица в центре Лондона, в округе Вестминстер. Ловец снов² - индейский талисман, защищающий спящего от злых духов. (Выглядит как большой круг с верёвочками)