Луи и кексы

Все выходные Луи тратит на поедание салата из капусты и просмотр сериалов о школьной жизни, так что, если честно, в понедельник он совершенно рассеян. Он читает "Виноваты Звёзды" двум своим кошкам, лёжа на кровати под огромным зелёным одеялом, и оно похоже на глаза Гарри, так что в перерывах между книгой и встряхиванием волос, Луи грустит, рассматривая грязный подоконник. Когда он почти заканчивает читать новую главу, его отвлекает звонок в дверь. Луи вяло плетётся по коридору, шаркая босыми ногами. На его лодыжках есть несколько царапин, на носу глупые очки, а на бёдрах рваные штаны, так что, когда он открывает и видит перед собой Гарри, к его горлу подступает ком. На парне перед ним чёрные брюки и очень дурацкая рубашка с фламинго, облегающая торс. Луи мог бы ненавидеть его за привлекательность, но он просто немного возбуждается. Всё плохо. - Привет, - говорит Гарри, почти сияя. - Ты готов? - К чему? - спрашивает Луи, и его брови вопросительно изгибаются. Он думал, что Гарри будет волноваться о поцелуе так же, как и сам Томлинсон, но кудрявый очень непринуждённо стоит в дверном проходе, будто ничего и не было. Будто сердце Луи не менялось местами с желудком, будто он не мечтал выбить самому себе зубы. Стайлс просто ровно дышит и улыбается, как и всегда, так что Луи раздражён даже больше, чем обычно. - Мы ведь договаривались пойти в пиццерию, помнишь? - и, действительно, Луи вспоминает. Просто время пролетело слишком незаметно, пока он сидел в квартире с закрытыми окнами, а Гарри мерещился ему повсюду: в тарелке с бульоном, в экране от ноутбука, в ванной на кафельных плитах, и даже в старой упаковке салфеток. - Да, я помню, - кивает он в конце концов. - Отлично, тогда собирайся. Я позвал ещё Зейна и его парня, а так же своего знакомого с подработки, - Луи вздыхает и кивает. Он надеялся, что это будет чем-то вроде свидания, и другие люди не будут спрашивать у него, почему он не ест. В конце концов, Томлинсон надевает свои тёмные джинсы с дырками на коленях, белую футболку, и чёрные конверсы. ОН следит за тем, чтоб одежда не слишком обтягивала его тело, так что всё в порядке. Когда Луи садится в машину Гарри, салон кажется слишком светлым (как и сам чёртов Стайлс), а внутри пахнет мятой, сиренью и грецкими орехами. Ему это нравится. Они входят в пиццерию через пятнадцать минут, и всё кажется слишком оранжевым: мягкие диваны, круглые столы, потолок и даже меню. Но так же в воздухе витает запах пряностей и жареного сыра, так что Томлинсон улыбается. Гарри подводит его к столику, чтоб познакомить с сидящими за ним парнями. - Что ж, это Зейн, с которым ты уже знаком, - говорит Стайлс, указывая рукой на смуглого парня. - это Лиам, парень Зейна, - показывает он на скукоженного парня справа от Зейна и, ладно, Луи смеётся, потому что это очень милое совпадение. Лиам Пейн работает его менеджером уже второй год и всегда выглядит довольно закрытым, но Томлинсону он правда нравится, - а это Ник Гриммшоу, - заканчивает Гарри, показывая на человека, сидящего у окна. Ник криво улыбается в ответ. Хорошо, он единственный здесь, кто не нравится Луи но, наверное, с этим можно справиться. Томлинсон садится к Лиаму и Зейну, так что Гарри сидит рядом с Ником, и когда все делают заказы, Луи замечает чужую руку на плече Гарри. Он кривится и просит принести апельсиновый сок, пока все берут себе пепперони. - Почему ты просто пьёшь сок? - вальяжно спрашивает Гриммшоу и Томлинсон хочет дать ему в нос. - Я работаю моделью, так что не могу есть это, - отвечает он, и Лиам кивает. - По счастливой случайности, я работаю его менеджером. Луи один из лучших в своём деле. - Во-о-о-т как, - тянет Ник, чавкая своей пиццей и, хорошо, это бестактно и некультурно. Луи в бешенстве. - А я работаю на радио. Кстати, сегодня мы с Гарри идём в парк аттракционов. Здорово, правда? Луи резко встаёт из-за стола, а руки Ника всё ещё на плече Гарри. - Ладно, я тут вспомнил, что у меня ещё куча важных дел. Думаю, мне пора. - Ага, тебе пора, - слышит он за спиной, так что сжимает руки в кулаки, стискивает зубы и уходит. Он не может видеть, как Гарри обеспокоенно смотрит на него. По пути к дому Луи заходит в круглосуточный магазин, и уже начинает темнеть, но это не важно. В его наушниках играет одна и та же песня о сгорающем сердце, которое было пепельницей, и он слушает только её. По кругу, по кругу, по кругу. На самом деле, всю свою жизнь Луи относился к любви даже хуже, чем к грибам и жареному луку в своём салате. Похоже, у него было правильное мнение. В магазине он покупает две плитки шоколада, огромный клубничный торт, мороженое с малиновым джемом и маффины. Он собирается сделать это. Когда Луи приходит домой, он чувствует холод, который не чувствовал уже довольно долго. Его руки дрожат, а по его щекам катятся слёзы. Он открывает шоколад и начинает есть очень быстро, почти не пережевывая. Съедая первое мороженое, он чувствует, как еда подступает к горлу, так что ему приходится запрокинуть голову вверх. Что-то побеждает его, когда руки тянутся к маффинам, и бой оказывается проигрышным. Луи бежит к белому унитазу, еле успевая встать на колени, и пережеванная еда сама выходит из него, без какой либо помощи двух пальцев или зубной щетки. Он слышит, как в дверь кто-то стучит, но ему наплевать. Звёзды загораются на небе, но что-то затухает внутри Луи. Он чувствует себя червивыми грибами и протухшим школьным завтраком, испорченной рыбой и старыми шрамами на его плечах, когда дверь в ванную комнату открывается. - У тебя было открыто, - говорит Гарри, стоя перед ним. Его щёки красные от бега, его волосы находятся в беспорядке, и его рубашка немного помялась. Луи рыдает, потому что он не хочет, чтоб его видели сейчас, особенно Гарри. Он вообще не хочет видеть Гарри, с его большими руками, длинными ногами и прекрасным запахом. Потому что в доме Луи пахнет только рвотой и, возможно, грустью, если у грусти есть запах. Ничем больше. Гарри падает на колени и обнимает Луи, но Луи не собирается быть слабым, так что он просто говорит: "всё нормально, Гарри, это всего лишь кризис". Но Стайлс не верит ему, так что он целует волосы Луи, шею Луи и щёки Луи. - Прости, Хазз, ты мне нравишься, - говорит он, вздыхая, - и я действительно не хотел бы, чтобы это было так, но что есть, то есть. Я знаю, что я просто эгоистичный и самовлюблённый ублюдок, но, может быть, ты хочешь попробовать встречаться со мной? - спрашивает он. Его ресницы похожи на сороконожек, на щеках что-то липкое, а на руках грязь, и он хочет убежать, потому что Гарри отстраняется, смотря прямо в его глаза. - Придурок, - говорит он, - ты нравишься мне тоже. И Томлинсон чувствует, как он исчезает и появляется снова и снова. Гарри делает для него чай немного позже, укутывает в одеяло и они смотрят Игру престолов вместе. - Прости за Ника, - говорит Стайлс, держа руку Луи и глядя на Дайнерис Таргариен. - Он всегда ведёт себя так, и я не думал, что ты можешь плохо отреагировать, прости. - Всё в порядке, этот человек просто некультурный придурок, - отвечает Томлинсон, засыпая на плече Гарри. И, возможно, Луи пахнет рвотой, прогнившей едой и остатками старого мыла, но для Гарри он пахнет солнышком и бабочками. Так что, когда в следующее воскресение Луи показывает Нику средний палец, держа Гарри за руку в кафе, никто никак не реагирует (кроме Гриммшоу, но до него всё равно никому нет дела). Лиам становится ближе к Луи и поддерживает, когда тот решает бросить модельный бизнес. Зейн и Найл просто придурки, и они приходят каждый день в дом Луи и Гарри, очень сильно мешая. Но по вечерам Луи целует Гарри, и обнимает Гарри, и после четвёртого месяца вместе даже занимается любовью с Гарри. И ему нравится, как Стайлс целует его ключицы, как щекочет рёбра, как делает утренний минет. И Луи любит видеть их руки, переплетённые на простынях, пока Стайлс входит в него, так что всё довольно неплохо.