Луи и кексы

Луи хрустит пальцами на своих руках и разминает плечи как раз в тот момент, когда Гарри заходит в дом, стряхивая снег с яркой красной шапочки. Снежинки в его волосах похожи на звёзды и созвездия, на взбитые сливки и детей, танцующих в балетных пачках. - Привет, - говорит он, смотря на Луи, и его глаза словно летняя трава, а улыбка - словно огонёк, заставляющий бумагу и старые газеты исчезать. Луи думает, что он мог бы поджарить зефир улыбкой Гарри, и ему это нравится, потому что с некоторых пор он не очень любит зимний холод. - Привет, - отвечает Томлинсон, кивая. - Я только что закончил проверять тетради. Быть учителем - ужасно, - жалуется он, кривясь, но Гарри знает, что Луи любит это. - Сегодня в булочной был настоящий завал. Весь хлеб и торты раскупили перед самым Новым Годом, - говорит Гарри, усаживаясь на диван и обвивая Луи своими руками. Гарри знает, что Луи любит его тепло и Гарри знает, что иногда Луи может считать себя "грязным", однако это не проблема, пока они рядом. Так же он знает о том, что иногда цветы вянут, солнце исчезает за горизонтом, а звёзды затухают, но он может дарить Луи свою любовь, не обжигая, так что всё хорошо. Стайлс заваривает две чашки чая с мятой, и он тёплый, но руки Луи холодные, а иногда противоположности разрушают друг друга, хотя этого не должно произойти с ними. Гарри делает несколько маффинов с черникой и маком, а потом они смотрят сериал про парня, который ищет свою любовь девять сезонов подряд, и луна, возможно, улыбается, наблюдая за ними в открытое окно, потому что иногда разрушенные люди могут восстанавливаться. Найл звонит через пол часа после того, как Гарри запекает утку в духовке, вешает игрушки на ёлку, и улыбается каждому цветку в доме, а Луи моет голову с клубничным шампунем, потому что Гарри очень любит клубнику. - Я заеду к вам после двенадцати вместе с Зейном и Лиамом, - бормочет Хоран в трубку, но его голос звучит не разборчиво, видимо, из-за метели, или из-за вязанного шарфа на его лице, - оставьте мне еды! - кричит он перед тем, как сбросить вызов, так что Гарри просто хихикает. Когда Новый Год почти наступает, Луи сидит на коленях Гарри, в шерстяном свитере розового цвета, который колет его руки, пока Томлинсон пытается погладить кошку, а Гарри не может перестать улыбаться, просто потому что он Гарри. - Хочешь отсчитать время до прихода Нового Года? - спрашивает Томлинсон, пока северные олени, возможно, пролетают над крышей их дома. - Конечно, - отвечает Гарри, и ямочки на его щеках слишком милые для того, чтоб быть настоящими. Луи хочет сравнивать их с чёрными дырами в космосе, но это, пожалуй, было бы глупо. - Три, - Томлинсон поворачивает голову, сжимая бицепс Гарри. - Два, - Стайлс улыбается, накручивая пряди карамельных волос на свои пальцы. И они подходят друг другу очень хорошо, как разрушенные корабли и русалки, как динозавры и маленькие бабочки, как созревающая черешня и пыль в воздухе шумного города. - Один, - Луи закрывает глаза, и его губы дрожат, ресницы выглядят очень хорошо в свете гирлянд, а руки сжимают плечи Гарри. - Я люблю тебя. Они делят маковый маффин на две части и чокаются им, потому что цветы слишком красивы для того, чтобы вянуть, солнце дарит людям свет, прежде чем скрывается за горизонтом, а затухая, звёзды всё так же прекрасны. И это то, в чем нуждается Луи, потому что кожа Гарри похожа на млечный путь, румяные щёки - на одежду Санты, а кудри на нить судьбы, так что всё отлично. Любовь странная, но милая, так теперь думает Луи. *