Дорогой, уважаемый, милая

Как Рыжик падал с пятого этажа, чтобы встать на лапы и вновь бежать, как капала кровь с пылающего ножа, /черт бы, кстати, побрал и ножи, и нажим/, так катилась весна от Orange House и прямиком до Сплин, так хотелось дернуть стоп-кран, нажать на все гаснущие фонари. Так плескался в аквариуме синий кит, так гремел Мусоргский, «Рассвет над Москвой — рекой» в подъезде и на восьмой площадке лестничной. Этажи так бежали вверх под последний бит, так за «вечное» тост подросток сконфуженный говорит. Вот и ты скажи. Вот и ты скажи: «Все в порядке, глупенький, милый мой, Рыжик упал на лапы, Мусоргский, к счастью, повенчан навек с Москвой, и Москва-река все течет куда-то, встречаясь по пути с Леной, Двиной, Невой и поворачивая обратно, за Крымский мост и к тебе домой.» Ты скажи: «Все пройдет, как у Есенина что-то с яблонь, нож мы дочиста ототрем, кита вызволим из глуби стеклянного плена. Родненький, я вон тысячу лет, даже в сотни раз больше, рядом Буду.» Скажи это и обними.