Грани лезвия: Огненный лед, Ледяной огонь.

POV Реборн       Как я пережил бой Туманов я не помню: разогнав горе-хранителей и отконвоировав наследничка до его кровати, я все же решил позвонить Колонелло, который до сих пор являлся официальным Дождем моей семьи и любимым учеником Лар, и попросить его составить мне компанию в начавшемся дурдоме имени Ноно.       Но то ли я рано позвонил, совершенно забыв о том, что мы находимся в разных часовых поясах, то ли сам армеец, забыв о тяжелой руке любимой командирши, с кем-то развлекался, игнорируя все звонки, то мне пришлось, уже не рассчитывая ни на дружеские посиделки, ни на помощь заклятых друзей, самому добывать себе алкоголь.       А ведь тогда я даже немного позавидовал своему заклятому другу: в отличии от меня все его развлечения сводились к дрессировке мафиози всех возрастов, в то время как я должен был сидеть в няньках и метлой отгонять вездесущих Варийцев от наивного еще не десятого поколения Вонголы. И вот с такими невеселыми мыслями, я в одиночестве стал потягивать с трудом добытый, из-за детского тела, алкоголь, при этом мечтая расслабиться и забыться.       Вот только ничего хорошего из этой, казалось бы гениальной, идеи не вышло: где-то немного за полночь и недалеко до утра, кто-то стал навязчиво барабанить в дверь. И если первые пять минут, я, подумав на своих любимых Варийцев, игнорировал эту бьющую по вискам дробь, то уже последующая все же окончательно вывела меня из себя, что я нехотя пополз к двери. И в результате моего гневного поползновения и того, что я не рассчитал собственных сил, я так дернул за ручку, что случайно сумел ее выдернуть, а визитер видимо все же напуганный раздавшимися хрустом и матами временно затих.       Но длилось это временное затишье недолго: гость видимо запуганный рассказами об Аварии или уже успевший у них побывать, стал усиленно рваться сюда в надежде на то, что его все же спасут от собственной глупости. И его усилия были все же вознаграждены: теперь уже с другой стороны раздался зловеще-заунывный хруст и чье-то не менее заунывное лепетание, причем очень знакомым голосом. И вот я перебрав всех своих знакомых, а также с трудом вспомнив о том, что приглашал Дождь, мне пришлось впускать его в дом, а учитывая то, что дверь была не в лучшем состоянии то пришлось предложить ему войти через окно. И как только это недобедствие, бедствием я все же считаю Варийцев, все же вошло, я вместо приветствия от всей души огрел его своим разносторонним хамелеоном.И пока оно тихо отдыхало я стал исправлять последствие собственной глупости, жалея о том, что совсем забыл о том, что почти по соседству обитает Лар, и что в случае с Дождем, я не пригласил еще и ее, на правах его же любимой наставницы.       И пока этот большой ребенок отдыхал, я спокойно изучил механизм замка. И как только он очнулся, то я без оглядки на собственную совесть, учитывая его опыт сбора винтовок как так, так и на время, то воспользовавшись его непонятным мне страхом перед Лар, заставил его почти на время собирать этот злосчастный замок. И как только мы его собрали, то все оставшееся время мы повели за дружескими подковырками: я предложил Коллонело на спор посетить Варию, а он по доброте душевной послал меня к Вендиче. На что я тогда почти честно признался, что идти мне недалеко: всего навсего до любимой Аварии. Но до самой Варии мы не доползли: сраженные усталостью и виски, мы героически приползли в гостевую, выделенную мне комнату, где сразу же и уснули в направлении цели.       И теперь учитывая ночные приключения, начавшиеся с ремонтных работ, переросших позже в посиделки, проспал я до начала боя. А вот этот конкретный солдафон меня удивил: достав из моих личных архивов досье на своего предполагаемого ученика, он все же сунул свой любопытный нос в мои личные записки о дикой и уж слишком независимой Варии, и приняв все это за очередной компромат,как мне кажется, не без интереса пролистал еще и их. И как только он прочитал сами записки, то понял, что ему все же придется выбирать меньшее из двух зол. И чтобы оценить какое из них все же меньше он все же уже на дрожащих ногах пошел знакомиться с варийцами, и только потом с самим Реохеем. А понял я это по аккуратной кипе бумазеек и сдвинутой шляпе, которую не смог не столько найти, сколько нащупать на знакомом месте, да по прощальной записке оставленной все же на кухне. POV Коллонело Если честно то тогда оставленные без присмотра записки нашего лучшего в мире Солнышка разбудили давно забытое любопытство, и если досье, составленное на предполагаемого Вонголенка не вызвало у меня и намека на недоверие, то написанное как курицей лапой повествование о некой Аварии огорошило меня. И тогда я впервые и узнал за что семья получила имя Вария и о слишком "подковерных" играх девятого поколения, и других не менее веселых проделках заочно полюбившейся мне семьи. Но любил я ее недолго: мою любовь сгубило мое же любопытство. Вдохновленный ночными подвигами и выучив оставленный без присмотра адрес, я все же поспешил туда. Но до дома Варийцев я не дошел: меня остановило немного напуганное ку-фу-фуканье. И я вспомнив о том, что этот смех часто упоминался в пометках Реборна, все же решил подползти поближе перед этим тщательно замаскировавшись. И под ползя поближе я увидел, голову с характерным хохолком, торчащую из земли, а над ней возвышающуюся женскую фигуру, у ног которой лежали не определяемые черные палки, и любовно поглаживающую саперную лопату. Тогда я потерял дар речи, а ананас, так я все же решил окрестить хохлатика, как мне показалось умоляюще смотрел на нее. Но его полный мольбы взгляд был проигнорирован, а фигура держащая столь вожделенную для этого чуда вещь начала читать нотации, вставляя где возможно ранее услышанные маты на итальянском языке. Тогда даже я проник всей серьезностью непонятной ситуации, и что самое интересное, мне стало стыдно. И пока я предавался стыду, эта фурия закончив свою пламенную речь, положила ранее принесенную лопату у головы, развернулась, правда напомнив ошарашенному ее поступку чуду о конфликте и ушла. Я же все еще ошарашенный ее поступком,поспешил к Вонгольскому солнышку, решив все же присоединиться к Реборну, а об увиденном рассказать небу семьи в надежде на то, что меня защитят от подобной участи. А вот сам бой я не помню: тогда все мое внимание привлекла ранее виденная мной девушка, о чем-то спокойно разговаривающая с неизвестно откуда появившимся стражем, и еще один туман ревниво наблюдающий за ураганом. Очнулся я только от сильного дружеского тумака довольного чем-то Реборна, и не менее ехидных комментариев внезапно объявившейся Лар Милч. И как только я увидел ее,вернее вспомнив ее прекрасную тяжелую ручку, я наплевав на собственную репутацию, под смешки стражей и всей, почти совершеннолетней части варийцев, прослушав всю информацию о следующем бое, бросился со всех ног к спасительному аэропорту.