Мой лучший друг

Никогда не думала, что это сможет произойти именно со мной. Господи, с кем угодно, но не со мной. Я ещё хотела спокойно пожить, однако Старушка Судьба распорядилась как раз-таки иначе. Проще говоря, подложила подлянку. Жирную такую, с которой вот так вот быстро не разберёшься. Папа всегда говорит, что, если жизнь подсовывает тебе свинью, ты просто обязан сделать из неё шашлык и съесть его. Но… признаться в своих чувствах к лучшему другу куда труднее, чем приготовить шашлык. Всё именно так. Я снова по уши в самом дерьме. Почему? Потому что мой лучший друг, Август его зовут (его мать решила не париться с именем, родив сына в последний месяц лета), как бы мне не хотелось этого признавать, относится к тем людям, которым ничего не стоит чего-то или кого-то добиться, когда как другим приходится вон из кожи лезть. Грех не упомянуть про его внешнюю красоту и не сказать каким он временами бывает самодовольным и высокомерным ублюдком. Обзываю его даже не моргнув, это вполне объясняется тем, что Август несомненно пользует популярностью, девушки вешаются на него, — а он что? — берёт, пользуется и бросает. Собственно, с девушками он ведёт себя только так. Из этого вытекает, что я не девушка для него вовсе. И это обидно. Мы дружим с самого детского сада; забирали друг у дружки игрушки, ревели после этого наперебой, дрались, снова ревели, а потом вновь становились самыми дружными и неразлучными. А сейчас мы учимся в одном классе. По счастливой случайности Август всегда жил и живёт напротив моего дома. Частенько мы зависаем друг у друга с ночёвкой. Родители как ни странно спокойны. Даже не могут подумать о том, чем могут занимать два подростка в одной комнате… а всё знаете почему? Я однажды напрямую спросила об этом предков и угадайте, что они мне ответили? — Август смотрит на тебя как на парня-друга. Чертовски неприятно признавать этого, но всё так и есть. Я парень-друг, несмотря на очевидные женские формы, такие как грудь второго размера и стройная девичья талия. Почему-то временами мне кажется, что, если я предстану перед ним абсолютно голой, он зевнёт и пройдёт мимо, так и ничего не заметив. Да. Что касается меня, так я могу как никакая другая девушка вилять голым задом перед Августом и не возбуждать его. Вот. Теперь ещё обидней стало. Согласитесь, всё это похоже на шутку тронутого человека. Как восемнадцатилетнего парня может не интересовать девушка семнадцати лет, а уж тем более в обнажённом виде? А вот так! Взгляните на наши отношения. Мы были на два года помладше, когда я окончательно решила перевоплотиться из девочки-мальчика в настоящую девушку. Начала носить платья и юбки, научилась краситься и ходить на высоких каблуках. И какая награда за все мои мучения? Убийственная оценочная фраза Августа: — Васька, женские шмотки на тебе не смотрятся. Переоденься лучше. Думаете приятно? Нет. Я старалась ради него, а он меня в упор не замечает. Зато парочка других парей из школы заметили меня как раз-таки отлично. Время идёт, а они всё носятся за мной как какие-то влюблённые макаки. Страх божий. Вот за что мне такое наказание? За то, что я временами не слушаюсь родителей? За то, что иногда прогуливаю уроки и не то чтобы хорошо учусь? Да таких горы! Почему именно в меня должна была попасть стрела чёртова Купидона? Дружок, ты часом не промазал? Может быть ты был того… не совсем трезв? Как, например, Август, сидящий справа от меня на заднем сиденье в машине и потягивающий из горла коньяк по очереди вместе с Женькой? Оба они опустошают уже вторую бутылку. Во время первой, которую распивали в клубе, с ними вместе пили Оля и Даша. Если кратко, то Женька и Август разобрались с этими двумя особами (если вы понимаете о чём я) перед тем, как решили сесть в машину и поехать домой к Августу (отчим и мать его ещё не вернулись со своей командировки, а двадцати пятилетняя старшая сестра, Слава, больше предпочитала проводить время вместе со своим мужем, нежели с младшим братом, который став два месяца назад совершеннолетним начал праздновать свободу… и собственно до сих пор празднует, с перерывами в пять-шесть дней. Короче говоря, напивается он перед выходными. Послезавтра в школе, в понедельник, выпитое ему ещё аукнется. Так всегда бывает. Честно говоря, удивительно, что его ещё не выгнали, верно? Ничего удивительного! Его отец директор школы! Чёрт побери, так почему я ещё общаюсь с таким человеком? Мы совершенно разные, разве что оба любим отличные фильмы ужасов, а в остальном у нас нет ничего общего. Он любит большие компании, а я предпочитаю общество одного человека или вовсе одиночество. Поэтому Август постоянно пытается превратить меня в такую же популярную, как он сам, но все его попытки заставить меня общаться с его пьяными дружками плейбоями не венчаются успехом, а на очередную временную пассию я не тяну к счастью. — Васёк, ты чего притихла? — заплетающимся языком спрашивает Женя, ложа свою противную руку на мою коленку. Этот чёрт сидит слева (я ясное дело в центре, между ними). Только его ладонь касается моей кожи через дыры на джинсах, я резко откидываю его лапу от себя подальше. — Вась, ты чего? Разве тебе не нравится, что я делаю? Что поражает меня до глубины души, так это то, что Август, наблюдающий за этим, даже ухом не ведёт. Как будто всё так, как должно быть. И ничего, что его друг пытается заигрывать со мной, трогает меня против моей воли, да и просто бесит. Ненавижу пьяных! Им на всё вокруг насрать!.. Но мы друзья… если я не буду знать, что он добрался до дома без приключений, я не найду себе места и не буду спать. — Отстать, — коротко отвечаю я, покосившись на лучшего друга. Нет, ну может хоть что-нибудь скажет? Да уж, ему только алкоголь интересен! Вот за что его любить в такие времена? А ведь я продолжаю это делать… Самой от себя тошно становится. Хочу убедиться в том, что Август вернулся домой, а после уйти к себе домой и выпить перед сном молоко с мёдом. Пожалуй, только этот напиток сможет успокоить меня. Машину ведёт какой-то незнакомый мне мужчина в пиджаке и галстуке. Он знакомый Жени. А рядом с водителем сидит ещё один пьяный друг Августа, Никита. Пока что он негромко храпит, задрав нос вверх и широко раскрыв зловонный рот. Никита тоже по пьянке постоянно заигрывает со мной, но как таковой, наглости подобной Жени себе не позволяет. А Август продолжает оставаться Августом… Я будто действительно парень! Он меня совершенно не воспринимает как девушку! Август протягивает через меня бутылку коньяка Жене, тот охотно принимает её и залпом вливает себе ровно половину от оставшегося. Жидкости на донышке остаётся на два небольших глотка, которые делает Август, когда Женька возвращает ему напиток. Как только они могут пить эту дрянь? Как они вообще могут употреблять алкогольные напитки? Я этого не понимаю. — Жень, отвали, — шиплю я сквозь зубы, скидывая руку этого идиота со своего бедра. Женя настырно возвращает её и уже кладёт её на середине бедра и ползёт дальше. Я крепко сжимаю его руку и скручиваю её, что доставляет боль парню: — Ещё раз ко мне прикоснёшься, без зубов останешься, с одним глазом и сломанным носом. Если тебе не терпится, могу врезать уже сейчас. — Ладно-ладно, остынь, Васька, — улыбается он, убирая руки. А я почему-то ни с того ни с сего взрываюсь и свирепо смотрю на Августа. Он с лёгкой усмешкой, подаренной алкоголем, смотрит на меня своими блестящими светло-карими глазами. — Август, тебе действительно начхать, что твой друг лапает меня? — А? — Не делай вид, что не услышал то, что я сказала! — Я тебя прекрасно услышал. Врежь ему, раз пристаёт. Я-то при чём? — Спасибо за помощь, Август. — О! Приехали! — говорит Женька. Машина останавливается у дома лучшего друга… хотя я чего-то сомневаюсь, что он долго продержится моим другом, а тем более лучшим, раз ему плевать на меня. Однако пока что мы друзья и мы будем ими, пока я не решу признаться ему в своих чувствах. А там уже как получится. Хочется верить, что мне повезёт и мы будем вместе, но Август непостоянный, одной девушки ему будет недостаточно, а этой самой девушки не будет нравится то, что он её и за девушку-то не принимает. Если он не изменит своего взгляда, ничего ровным счётом не получится, решаю я для себя. Мы выходим на улицу, где нас мгновенно обдаёт прохладным осенним ветерком. В пригороде намного прохладней, чем в городе в нескольких километрах, поэтому люди здесь более чем закалённые и привыкшие к холодам. Август обнимает меня одной рукой за шею, и мы вместе идём до его дома. Он выше меня на полголовы, заметно крупнее, но иногда он бывает таким маленьким ребёнком, что начинаешь удивляться, как такое вообще возможно? Август открывает дверь своим ключом, мы заходим и останавливаемся на пороге, наблюдая за тем как Женя будит Никиту, буквально отвешивая ему пощёчины, толкая и пиная. Когда Никита наконец-то открывает слипшиеся глаза, парни заходят в дом и закрывают за собой дверь. — Я домой, Август, — говорю я, снимая его руку с себя. — Не уходи! — вопит Женя. — Он прав, — соглашается Август. — Оставайся. Поиграем в бутылочку на желания. Тебе всё равно дома заняться будет нечем (это чистая ложь, я всегда нахожу себе занятие!). Куда торопиться? Время ещё детское, а завтра воскресенье. Ко всему прочему твой дом в семи метрах от сюда и предки не будут сильно беспокоиться. Я смотрю в его глаза, которые улыбаются мне и соглашаюсь. Эту штуку он проделывает со мной постоянно, а я попадаюсь. Я точно глупая мышь, которая бросается за сыром в ловушку, при том, что уже осталась без одной лапки. Мы садимся в огромной гостевой комнате на втором этаже. Бутылку берём из-под коньяка, которую распивали Женя с Августом в машине. Мы усаживаемся друг напротив друга. Я напротив Августа, а Женя напротив Никиты. — Итак, как всегда, — говорит Август. Судя по голосу, он трезвей своих дружков или просто хорошо скрывает помутнение рассудка. Август копается в кармане «кенгурушки» и достаёт зубочистки. Всех их он выравнивает по одному краю, а другой конец прячет в кулаке. — У кого самая длинна, тот крутит первый. Мы вытягиваем зубочистки. Большая попадается Никите. Он крутит бутылку и горлышко останавливается на мне. А я мысленно благодарю зубочистки, что самая длинная попалась Никите, а не Жене. Тот бы загадал мне… — Хм… Вась, спой, пожалуйста. — Что тебе спеть? — спрашиваю я. Игрового настроения у меня как такового ещё не появилось, поэтому я стараюсь не грузиться и хоть изредка показывать улыбку. Про последнее я как-то забываю. — Что угодно. Я слышал, как ты поёшь. Это здорово, но, когда я зашёл в класс музыки, ты вдруг перестала петь. — Ты слышал, как я пою? — вот это поворот! Мне казалось о том, что я умею петь известно только учительнице по вокалу в школе, которая в течении пары месяцев, что мы учимся, указывала мне на какие-то ошибки в постановке голоса и помогала освоиться с некоторыми приёмами. — Ты умеешь петь? — удивился Август. На его лице я прочитала обиду из-за того, что я ему ничего не сказала. Я пыталась сказать, но снова и снова нам кто-то мешал, а потом это стало как-то неважно. Ну занималась я вокалом, и что теперь? — Недавно научилась, — тихо съязвила я. Меня взбесило, что он обиделся на меня! Я обижаюсь на него чуть ли не из-за каждой фигни, которую он выкидывает, а ему тем временем плевать на мои чувства. Тут он решил выставить себя жертвой… Я стараюсь привести мысли в норму и настроиться на пение. Закрываю глаза, чтобы не отвлекаться и исполняю песню Ёлки — Пара. Неизвестные причины изменяют ход картины. Эхом вдруг ко мне вернулись все твои слова. Мною ты обезоружен, расторможен и разбужен. Ленточка с тобой не рвется - рвется без тебя. Пара пара пара слов и ты выше неба был готов. Пара пара пара глаз и понеслась. Пара пара дураков вместе поверили в любовь. Пара пара пара фраз - это про нас. Мне тобою бы искриться, разгадать и заблудиться. На секунду попрощаться, снова встретится. И в улыбке искупаться, жарким солнцем разгораться. Я лучи твои задену - ты задень мои. Пара пара пара слов и ты выше неба был готов. Пара пара пара глаз и понеслась. Пара пара дураков вместе поверили в любовь. Пара пара пара фраз - это про нас. Когда я смолкаю, ещё несколько секунд сижу с закрытыми глазами, после чего всё же открываю их и смотрю на реакцию парней. Никита счастлив до умопомрачения, Женя слегка удивлён, а Август ошарашен и раздражён. Только почему? Потому что я умолчала о своём желании петь или потому что ему вовсе не понравилось, как я её спела? Хотелось бы думать, что он раздражён из-за перепитого алкоголя… — Ну? — спрашиваю я. — Потрясающе! — восторгается Никита. — Это нечто странное, — говорит Женя, слегка улыбаясь. Удивительно, но мне важно его мнение. — Никак не ожидал от тебя такого, Васёк. Голос просто класс. Я улыбаюсь и перевожу взгляд на Августа. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но неожиданно передумывает и закрывает его. Вот ведь. Я ведь думала, что ему понравится, а оказалось обратное. Я чертовски обижена на своего лучшего друга… поправка: простого друга… — Так, ладно, едем дальше, — чувствую, как к горлу подкатывают слёзы и глотаю их. Опускаю голову и сейчас заинтересована только бутылкой. Крутану разок и пойду домой. Я кручу бутылку, и она показывает на Августа. Просто прелесть! И что ему загадать? — Что ж… хорошо, — я так на него обижена, что не могу здраво рассуждать, однако это не останавливает меня и я говорю: — Поцелуй меня так, чтобы я не смогла этого забыть. Глаза у Жени и Никиты округляются. Они оба молчат, и я понимаю почему: такого никто не ожидал. Чего уж там, даже я не ожидала ляпнуть такое, но почему-то не жалею. Возможно самую малость. Песчинку. Не более. Я с вызовом смотрю на Августа и не улыбаюсь. Он долгое время молчит, а после поднимается на ноги, подходит ближе и присаживается совсем рядом. Я чувствую неловкость, а он спрашивает: — Поцеловать тебя? — Ну да. — Ладно. Нет проблем, — пожимает он плечами и медленно приближается. Я успеваю запаниковать раз пятьсот. Попытаюсь вспомнить, что ела последнее, но в голову приходит только мандаринка на завтрак. Неужели я больше ничего не ела? Август останавливается в сантиметре от моих губ. Я чувствую его тёплое дыхание, становится дико жарко, готова прям здесь раздеться догола и прыгнуть в ванную с холодной водой и кусочками льда (на сколько вообще возможно прыгнуть в ванную). Август мягко касается моих губ. Не знаю, как его, а мои глаза уже давным-давно закрыты. Как же долго я мечтала об этом поцелуе. Я едва приоткрываю губы и отвечаю на него. К сожалению, это не мой первый поцелуй, но этот даже близко не стоит с первым. Такое ощущение, что первого поцелуя как такового не было. Просто не чувствовала ничего подобного тогда. Я явно наслаждаюсь поцелуем: углубляю его, убираю руки за кудрявую голову Августа, зарываюсь в волосах пальцами, голова кружится, словно от дозы наркотиков, подаюсь телом вперёд, но неожиданно понимаю, что он собирается разорвать поцелуй, поэтому делаю это на мгновение раньше и с интересом смотрю в его глаза. Ничего. Безумно красивые светло-карие глаза смотрят будто сквозь меня. Он совершенно ничего не почувствовал. Для него это было похоже на поцелуи с другими девчонками, которые вешаются на него изо дня в день, а после почти все оказываются в его кровати… хотя, не всегда в кровати… Подступают слёзы, и я не в силах их сдержать. Он холоден ко мне, а я надеялась хотя бы на что-то, но ничего. Пустота. А мне больно. Где-то внутри в животе начинает завязываться крепкий узел, а на сердце словно кто-то вешает невероятно тяжёлый груз. Всё. С меня хватит. Я одёргиваю руки, резко поднимаюсь на ноги и выбегаю из гостевой комнаты, а после из дома Августа. Перебегаю через дорогу, даже не взглянув по сторонам, достаю из кармана пальто ключи, отпираю дверь и залетаю к себе домой, захлопываю дверь и прикасаюсь её спиной, медленно сползаю вниз, прячу слёзы на лице в ладошках. Вот так, друзья, разрываются отношения между, казалось бы, родственными душами, которые терпели друг друга с детства, а потом в одно мгновение просто взяли и разорвали ниточку, что соединяла так долго. Мне не нужно было загадывать это проклятое желание! Всё было бы как прежде! Хотя… прежде было просто ужасно, а сейчас даже кое-что прояснилось. Я узнала то, что мне требовалось знать давно. Он ко мне равнодушен. Я для Августа не просто парень-друг, я что-то само собой разумеющееся, вроде сотового, который у него постоянно под рукой. Зачем… нет, не так. Почему, почему он со мной общался? Привычка? Да, скорее всего.