Мой лучший друг

Евгения Васильевна поправила свои круглые очки на переносице и заправила рыжие пряди волос, выбившиеся из пучка на затылке, за маленькие торчащие уши. Она была учительницей музыки, а также преподавала вокал, но не в нашей школе, а в музыкальном колледже в городе. В пригороде она жила вместе со своей семьёй, но большую часть времени проводила в своём старом бардовом пикапе, мотаясь всё по одному и тому же маршруту: из пригорода в город и обратно. Олег Владимирович поручил Евгении Васильевне присматривать за нами, подтягивать меня в пении (она проболталась ему о том, что я прихожу к ней пару раз в неделю, чтобы заняться вокалом, именно по этой причине я здесь и завтра должна буду петь на концерте). Плюс она выполняла роль постороннего человека и указывала всем нам на наши ошибки. На календаре вторник, мы сидим в школе. Радует, что мы пришли только всё быстро отрепетировать и смыться кто куда. Нас семь человек: я, Август, Варька, Макар, Саша, Кристина и Алиса. У троих задачей является украшение школы и сейчас они отсутствуют в актовом зале, потому что проверяют все плакаты, мишуру, ёлочные игрушки (школа наряжена как на Новый год, вы правы, правда ёлки не хватает, но директор посчитал, что это будет лишним). Наверное, все украшения не будут снимать, а оставят повисеть до конца новогодних каникул. Всего то два месяца каких-то осталось. Пока я, Макар и Саша сидим на зрительских креслах, Варвара Самойлова показывает на сцене «Алису в Стране чудес». Ей пришлось надеть парик, чтобы хоть немного напоминать Алису и запрячь младшие классы быть её Безумным Шляпником, Чеширским Котом, Белым зайцем и Гусеницей с кальяном. Мы втроём всё не могли перестать хохотать из-за новомодной Гусеницы. Мальчишка лет четырнадцати улыбался во все двадцать шесть зубов, потому что все остальные по счастливой случайности решили не показывать себя, будучи выбитыми. Всё лицо этого бедолаги оставляло желать лучшего: синяки под глазами, припухшая и рассечённая нижняя губа, ссадины повсюду. Но он стоит в костюме Гусеницы, улыбаясь во всю ширь и держит настоящий кальян в руках. Мы честно говоря даже не понимали, как его допустили к постановке сценки. Не испугаются ли двое гостей из Администрации образования его внешнего вида? Это как минимум странно. — Евгения Васильевна, а зачем выводить на сцену избитого мальчика? — спрашиваю я, кое-как справляясь с ужасным желанием как следует захохотать. Учительница смотрит на меня и улыбается: — Он сам вызвался. Сказал, что будет делать что угодно, если его снимут с занятий. А его помятое лицо спрячем под тонной грима. — Очень продумано, — подмигивает ей Макар и снова заливается смехом. Варя играет свою роль довольно правдоподобно. Малышня вроде как тоже справляется с задачей, только вот чего-то не хватает. — Вам не кажется, что нужен злодей? — спрашивает Саша. — Точно, — поддерживаю я. — если этому мальчику загримируют лицо, сценка станет очень скучной. Я уверена, половина зала тут же заснёт. Нужно разрядить обстановку. Введите Красную Королеву. — И где я вам возьму Красную Королеву в самый последний момент? — спрашивает Евгения Васильевна. — Завтра уже выступление. — Выполните мою маленькую просьбу? — спрашиваю я, задумавшись. — Какую? — Прокричите как можно яростней фразу «Голову с плеч!», — опережает меня Макар. — Нам кажется, из вас будет отличная Красная Королева. — Вот так дети, которых я знаю с первого класса, превратили меня в злодейку, — усмехается учительница, затем набирает воздуха в лёгкие и кричит, указывая пальцем на сцену, на которой в этот момент раскручивается добрая история: — ГОЛОВУ С ПЛЕЧ!!! Действия на сцене в одно мгновение резко останавливается и пять пар глаз испуганно смотрят на Евгению Васильевну. Ещё одно мгновение, и мы с Макаром и Сашей одариваем актёров бурей аплодисментов. Учительница по вокалу заливается краской смущения и с улыбкой смотрит на ребят на сцене, затем на нас троих: — Господи, меня за такое уволят! Чтоб так кричать на детишек! — О, я думаю, за такую правдоподобность вам премию выпишут, — замечаю я, после чего поднимаюсь с кресла и обращаюсь к актёрам: — Варь, ты у нас знаешь «Алису в Стране чудес» вдоль и поперёк, будешь не против показать некоторые сценки Евгении Васильевне, в которых принимает участие Красная Королева? А вы, малышня, отлично справляетесь, только не забывайте, что раз вас выбрали принимать участие в завтрашнем концерте, это не значит, что у каждого персонажа, которого вы показываете и будете показывать завтра, на лице постоянно улыбка. Постарайтесь показать правдоподобные эмоции, как сделала это Евгения Васильевна, окей? — Ты что-то командовать начала, — шепчет Макар. — Приубавь свой пыл. Остальные тоже волнуются так же сильно, как ты. — Ты прав, — я устало потираю рукой шею и сажусь обратно на своё место. — наверное мне нужно немного передохнуть. — Василиса права, — неожиданно говорит Варя. — Евгения Васильевна, идёмте сюда, я покажу и расскажу некоторые моменты касательно вашего персонажа. А вы, седьмой класс, постарайтесь не только улыбаться. Всё-таки мы не хотим усыпить зрителей, а тем более гостей. Я слабо улыбаюсь. Может быть я и права, но расслабиться мне до сих пор необходимо. Думается, свежий воздух будет как нельзя кстати. Я поднимаюсь со зрительского сидения, перебрасываю свою сумку через плечо и шепчу Макару: — Пойду проветрюсь. — Я с тобой, — говорит он, хватая свой рюкзак. Саша идёт тоже с нами. Мы забираем верхнюю одежду, одеваем её по пути на выход. У самой двери нас останавливает Олег Владимирович. Директор такой уставший, что на него жалко смотреть. — Уже закончилась репетиция? — спрашивает он. — Нет, — отвечаю я. — просто мы решили проветриться. В актовом зале слишком тяжёлая эмоциональная обстановка. После мои слов Олег Владимирович достаёт из внутреннего кармана своего синего пиджака бумажник, вынимает из него тысячу и протягивает мне: — Держи. Сходите куда-нибудь, закажите себе пиццу или китайскую еду. Бери, Василиса. Я загрузил вас работой, от которой вы могли отказаться. Вы заслужили. Я неуверенно принимаю деньги и убираю их в маленький кармашек сумки на замочке: — Может быть вам тоже что-нибудь купить? — Нет, не нужно, спасибо, — улыбается он. — только можно с тобой поговорить наедине? Я кидаю взгляд на Макара с Сашей и отхожу в сторону с Олегом Владимировичем. Он неловко переступает с одной ноги на другую, затем решительно спрашивает: — Между вами с Августом что-то происходит? Я замучено киваю. Сколько раз мне задавали этот вопрос за последнее время? Я хочу отвлечься от него, а мне практически каждый встречный напоминает. Я не мазохиста, но все так и норовят задеть за живое. Совсем скоро я буду кричать как потерпевший, если от меня все не отстанут с этим Августом. Уф. — Не вздыхай так тяжко, Василиса, — укоризненно говорит директор. — я просто хочу понять, что происходит с моим сыном и его лучшей подругой. Не хорошо, когда такие крепкие и долгие отношения разрываются в один миг. Я смотрю на Августа и не могу понять, что смогло превратить его в совершенно другого человека. Без тебя он стал каким-то странным, что ли. Замыкается в себе, что ему не свойственно. Старается найти утешение в других друзьях, но постоянно терпит неудачу. Я уже забыл, когда он про тебя говорил последний раз. Сейчас он большую часть времени просто молчит. Я не узнаю своего сына. Я раздражённо прячу лицо в ладошках, затем провожу ими по волосам и останавливаюсь руки на пару секунд в области шейных позвонков, после чего обессиленно опускаю руки: — Дядя Олег, вы мне очень нравитесь, но честно говоря, то, что сейчас происходит или не происходит между нами с Августом это сугубо наше дело, а не кого-то другого. Даже вас. Не обижайтесь, потому что я вовсе не хочу задевать ваши чувства, но придёт время, мы разберёмся сами. Прежде чем Олег Владимирович что-то отвечает, я разворачиваюсь на пятках и стремительно выхожу из школы. Макар и Саша выходят следом. Я расстроена. Я злюсь. Я хочу кричать. Хочу выпустить пар, но вместо этого снова сдерживаюсь, старательно подавляю чувства и желания и просто иду прочь от школы. Недалеко «Исток» там-то мы и купим пиццу или закажем ещё какую еду на вынос, а потом вернёмся обратно в актовый зал и устроим все вместе небольшой перерыв. — Мы в твоё кафе? — с надеждой спрашивает Макар. — Если вы не против, да, — тут же улыбаюсь я. — только Вера сегодня не работает. — Я знаю, — отвечает он. — если ты не забыла, мы с ней встречаемся. — Вот так вот взял и променял меня на какую-то девчонку, — ворчит Саша. — Она не какая-то девчонка, — поправляет его друг. — я вас обязательно познакомлю, она тебе понравится, но сначала пусть она привыкнет к моему обществу. Знакомства с друзьями это священное. Я громко усмехаюсь: — Думаешь, познакомившись с Сашей, она тебя бросит? Вера не такая. Она общительная и любит новые знакомства. Всем она нравится. К тому же Саша вовсе не походит на какого-нибудь высокомерного петуха, какие ей не по душе. Так что вероятность, что и он ей понравится тоже высока. Саша смеётся. — Это ты меня так подбадриваешь? — хмуро заявляет Макар. — Моя девушка может перемахнуть к моему другу? — А я не против, — улыбаясь, словно мартовский кот, отвечает Саша. — Против буду я! — Я ничего подобного не имею ввиду, — торопливо говорю я. — просто Вера дружит с многими людьми. Иногда меня даже удивляет, как она может общаться с какими-то идиотами. — Это ты сейчас меня идиотом назвала? — одна бровь Саши взлетела вверх. На этот раз начался смеяться Макар, похлопав своего лучшего друга по спине. — Знаете, мне стоит заткнуться, иначе опять что-то не то ляпну, — бормочу я. Совсем скоро бы добираемся до кафе. Заходим внутрь, где мгновенно я натыкаюсь на своего начальника, Дмитрия Сергеевича. Чёрт меня дёрнул пойти именно на свою работу. Голова на столько забита мыслями о завтрашнем концерте и о Августе, совсем вылетело, что босс сегодня возится с документами в кафе с самого утра и до позднего вечера, а так как я выкроила минутку, чтобы зайти, значит, по мнению Дмитрия Сергеевича, я могу выкроить пять или шесть, а то и больше, часов, чтобы остаться и поработать. Его глаза внезапно загораются, как только он видит меня. Не сразу я замечаю вокруг его талии (или как назвать эту часть тела у полноватого мужичка?) фартук. Видимо он совсем не документами занят. — Василиса! Дорогая! — дружелюбно окликает меня Дмитрий Сергеевич. — Как я рад тебя видеть! — Добрый день, босс, — усмехаюсь я тому, как неуверенно он держит поднос с пятью полными стаканами напитков у шестого столика. Не вооружённым взглядом видно, что он неправильно расставил массу на круглом подносе и теперь его вместо положенной одной руки, еле удавалось держать двумя. — я погляжу, вы очень стараетесь! Только если вы в ближайшее время не поставите поднос на ровную горизонтальную поверхность, все напитки окажутся на вас или на клиентах. — Чёрт! Может поможешь? — жалобно спрашивает он. Смеясь, я подхожу и помогаю поставить поднос на шестой столик. Воспользовавшись моментом, пока обе мои руки заняты поддерживанием подноса, Дмитрий Сергеевич снимает с себя фартук и повязывает вокруг моей талии. И вот я смехотворно выгляжу со стороны. Стою такая в фартуке, пальто, длинном шарфе и взлохмаченными волосами, собранными в высокий хвост на затылке. — Эй! — недовольно кричу я. — Босс, не наглейте! Сегодня не моя смена! — Плачу в двойном размере, — судорожно говорит Дмитрий Сергеевич. — Валерия, клуша такая, заболела. Сказала, что не сможет прийти сегодня, а у меня дела есть. На столе в кабинете огромная кипа бумаг, которые нужно заполнить до завтра. — А что на счёт Даши? — В одиночку она не успевает, — недовольно сообщает начальник, искоса поглядев на миниатюрную официантку, носящуюся мимо столиков как сумасшедшая. — Звонил Марине, она на учёбе. Вере так и не смог дозвониться, возможно тоже учится. Лера уехала со своим парнем куда-то. — А Павлик? — спрашиваю я. — Он совершенно ничего не умеет! Я выставляю напитки на шестой столик пятерым ребятам, те тут же разбирают каждый тот напиток, который заказал. Принимала бы я их заказ, знала бы что подавать кому. Вручаю поднос обратно Дмитрию Сергеевичу, развязываю фартук и говорю: — Значит, у Павлика будет время научиться, так как я не могу остаться. Мне нужно возвращаться в школу. Позвоните своему сыну, Дмитрий Сергеевич. — Василиса, Василиса! — Я помогаю вам наладить отношения с сыном. Не сопротивляйтесь этому. Это глупо. — Приехали, — бурчит начальник. — меня поучает официантка. — Если вы хотите меня обидеть, Дмитрий Сергеевич, то у вас ничего не получится, — ледяным тоном отвечаю я. — а с Павликом всё равно придётся когда-то поговорить. А теперь, если вы не против, я наведаюсь к нашему Максимчику. У меня для него есть небольшой заказ. — Прежде чем заходить на кухню, сними верхнюю одежду! — крикнул он мне в след. — Босс, я работаю здесь год и прекрасно знаю правила! Макар и Саша остаются в зале. Когда я снимаю пальто и шарф и отдаю их ребятам, они как раз присаживаются за свободный столик. Дмитрий Сергеевич ещё что-то бубнит себе под нос, но в конечном итоге достаёт сотовый и звонит Павлику. Босс развёлся со своей женой примерно в то время, когда я устроилась работать в кафе. Паша выбрал жить с матерью, но любому дураку было понятно, что ему помогло принять это решение недовольства отца, по поводу, что к чему бы его сын не прикоснулся, происходит какая-то катастрофа, и конечно же то, что Дмитрий Сергеевич постоянно держался от сына на расстоянии. Этому нет, как нам с Верой кажется, объяснения, но простить его можно, пока всё не потеряно окончательно. Сколько мы не пытались заставить босса позвонить сыну и просто поговорить с ним, ничего ровным счётом не получалось. Павлик работал здесь не долго. Он сдался и уволился с работы в кафе, чтобы только не мешать отцу работать дальше. Я захожу на кухню и мне в нос сразу ударяет безумно аппетитное сочетание запахов. Жареная картошка фри, запечённые с особыми приправами куриные крылышки, свежеприготовленная пицца, рыбные рулеты (коронное блюдо Максимки, нашего повара) и ещё Бог знает, что ещё. У меня мгновенно потекли слюнки. Заметив меня, Максим улыбнулся и помахал рукой, которая была белее чистого альбомного листа, испачканная в муке. И как он только успевал всё делать в одиночку? — Привет отдыхающим, — говорит он. — Привет, Максимка, — отвечаю я. — у меня к тебе дело. Точнее заказ. Нужно примерно знать за сколько ты приготовишь две большие пиццы, сделаешь три большие порции картошки фри и успеешь пожарить примерно тридцать куриных крылышек? — Ну, — повар задумывается ненадолго, прикидывая время приготовления моего заказа. — минут двадцать пять. Собираешься накормить футбольную команду? — Почти угадал, — ухмыляюсь я. — я понесу всё это в школу. Помнишь, я рассказывала про концерт, на котором должна буду петь я, ещё одна девушка с младшими классами показывать сценку, двое смешить народ, а последние трое украшать школу и сцену? — И того семь человек. Плюс малявки. Тяжко будет. — Надеюсь всё пройдёт хорошо. — А пиццу с чем делать? — спрашивает немного погодя Максим, вовсю раскатывая на столе тесто для пиццы. — Как всегда? — На твоё усмотрение, — улыбаюсь я. — ну, ладно, пойду наливать напитки. — Двадцать пять минут и можешь забирать заказ, — напоминает он. — Помню. Я выхожу из кухни и замираю. В зале кафе стоит Август и обнимает за талию Алису. Девушка чуть ли не виснет на нём, а он довольно ухмыляется. Она целует его сначала в щёку, затем в губы. Я отвожу глаза в сторону и иду за прилавок, наливать напитки. Стою спиной и внимательно случаю разговор ребят: — Что вы здесь делаете? — спрашивает Август. — То же самое хочется спросить у тебя, — недовольно отвечает Макар. Точно. Я ведь сказала ему в пятницу, что влюблена в Августа. А теперь тот заявился в кафе с другой девчонкой. Видимо, эта четвёрка ещё не заметила меня, потому что Макар всё продолжал выпроваживать Августа из кафе. — Вам с Алисой лучше уйти, — говорит он. — Почему это? — спрашивает своим писклявым голоском Алиса. — Мы здесь не одни. — И что? Мы-то вам чем помешали? — Алис, заткнись, пожалуйста. Я разговариваю не с тобой. Девушку его заявление ошарашило, потому как слышно было, что она в негодовании пытается что-то сказать, но выходят только какие-то непонятные звуки. Я наливаю в средний стаканчик колу. В другой спрайт. В третий новый напиток и так собираюсь наполнять стаканчиков десять, может двенадцать. Не знаю, что кто пьёт. Так пусть будет выбор. Но к прилавку подходит Дмитрий Сергеевич и довольно громко палит моё присутствие: — Я позвонил сыну, Василис. Павел придёт через десять минут, а до его прихода я хочу попросить тебя немного поработать. Мне действительно нужно заполнять документы. Я и так не улаживаюсь в сроки. Я оплачу эти десять минут как полный рабочий час. Согласна? Мне уже не удастся подслушать их разговор и быть может что-то разузнать. Я закрываю крышкой третий стаканчик с напитком и отставляю в сторону к другим. — На это я согласна, — негромко отвечаю я и выхожу из-за прилавка, чтобы надеть свой фартук и вооружиться подносом. Первым делом после перевоплощения в официантку я подхожу к Макару, Саше, Августу и Алисе. Все четверо смотрят на меня слегка удивлённо. Такое ощущение, что у меня на лбу написано: «Подслушивала разговор!». Я долго не задерживаю взгляд на Августе, однако ничего не могу поделать, когда глаза сами собой опускаются на их с Алисой сцепленные руки. Обида пробирает меня до костей. Хочется ударить Августа, сделать ему так же больно, как он сделал мне, но какое я имею на это право? Мы ведь не встречаемся. Более того мы даже не общаемся и не друзья мы вовсе. Почти сразу Август расцепляет руки и убирает свою в карман жилета. Это помогает мне поднять глаза. Я кидаю короткий презренный взгляд на Алису, затем по-доброму смотрю на Макара. — Заказ будет готов черед двадцать пять минут, — говорю я, сдерживая слёзы. По моему голосу даже непонятно, что я готова разреветься прямо здесь и сейчас. Вот это называется мастерством скрывать чувства и эмоции. Для этого просто нужно как можно меньше думать о том, что причиняет тебе боль и воспринимать это как обыкновенную шутку. Не лучший вариант, конечно, но куда лучше рыданий напропалую. — Мы подождём, — кивает Макар. — Спешить некуда, — соглашается Саша за его спиной. — мы с Макаром отрепетировали своё выступление. — Отлично, — натянуто улыбаюсь я. Август такую фальшивую улыбку в миг разгадает. — тогда я пойду немного поработаю. Август делает навстречу мне несколько шагов, затем хватает за предплечье и немного грубо отводит в сторону, подальше от ребят. В голове мимолётно пробегает мысль, что они с Олегом Владимировичем явно не могут оставить меня в покое сегодня. Всё норовят пообщаться наедине. Мы отходим чуть ли не к кухне. Тогда Август отпускает меня, а я болезненно потираю руку. От его хватки вполне возможно могут остаться синяки. Буду выглядеть как побитая девушка-официантка. Не лучшее сочетание. — Прости, — виновато говорит он, глядя на мою руку. — я не хотел. — Что тебе нужно, Август? — спрашиваю я, выжидающе смотря в его светло-карие глаза. Они до одури прекрасны. Блестят не естественным блеском. Август где-то успел выпить. — Мне всё это надоело. — Прекрасно, а я здесь при чём? — Василиса, ты мне нужна. Сердце замирает. Он серьёзно это сейчас? — Как-то странно ты это показываешь, — сетую я. Нет, ну серьёзно! Кто сначала целует одну девушку, затем подходит к другой и говорит ей, что она ему нужна? Мне безумно приятно это слышать, ввиду того, что он никогда не говорил мне таких слов, но я злюсь. Он встречается с другой. Глаза меня не подвели, в этом я уверена. А то, что он сейчас сказал, вызывает смех! Это вот так он решил вернуть девчонку, которая вечно его выручала, вечно ему помогала, вечно была просто рядом? Если это его план, то я не куплюсь. Ни сейчас, ни потом. — Пожалуйста, — шепчет он. — перестань грубить и язвить. Твоя защитная реакция не сработает против меня. Давно пора бы знать. — Хорошо, но что ты от меня хочешь услышать? — Просто останься со мной. Быть может он… — Что это значит? — спрашиваю я. Мне это не кажется? Он отводит глаза в сторону? И что-то ещё в них отражается. Что-то что я не могу понять. Может быть смущение? Нет, не то. Когда Август смущается, он незаметно для самого себя начинает чесать правый локоть. Это что-то странное. Его отец был прав. Август стал другим человеком после того как мы перестали с ним общаться. Сейчас я его не понимаю. Не понимаю, что значат его взгляды и жесты. Словно передо мной совершенно другой человек, которого я никогда не знала. — Девушки! — недовольно кричит один из посетителей. — Меня кто-нибудь обслужит сегодня или как? Я сразу двигаюсь к нему с блокнотом: — Извините за задержку. Что будете заказывать? — Бифштекс средней прожарки и большую колу, — отчеканивает он. — Ещё что-то? — Нет. Как долго мне ждать заказ? — От пяти до восьми минут. Я отрываю исписанный листочек блокнота и просовываю в окошко, ведущее на кухню. Максим тут же проверяет новый заказ и кивает мне со словами: — Твой заказ для концертной группы будет готов через двадцать минут. А этот через пять-шесть. — Хорошо. Я возвращаюсь за прилавок и продолжаю разливать напитки. Август стоит рядом и внимательно наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на себе. По спине пробегает миллион мурашек, когда его тёплая рука касается моего плеча и легонько поворачивает к себе. Я удивлённо поднимаю на него светло-голубые глаза: — Что ты делаешь? — Я скучаю по тебе, — отвечает он и крепко обнимает меня. Я вдыхаю его запах, который за столько лет стал будто бы моим. Держу свои руки на уровне его лопаток и тихо, даже сдавленно дышу. Полторы недели мне нужно было, чтобы он обнял меня. Одно объятия и вся злость, переполнявшая меня так долго, ушла. Осталась только обида и гордость, через которую я не могу так просто переступить. Из-за неё я отстраняюсь: — К чему всё это? — Без тебя всё не так. Ты единственный человек, который понимает меня так, как никто другой. Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Ты мой лучший друг. И ты нужна мне. Ещё одна трещина пошла по сердцу. Я отталкиваю Августа на пару шагов назад и с нервной улыбкой на лице поднимаю глаза. — Я больше не хочу тебя видеть, Август. Заруби себе на носу, я никогда не буду твоим другом. Ты мне противен. Убирайся из кафе. Немедленно. И прихвати свою новую девушку, ей здесь тоже не рады. — Вась… — он делает шаг ко мне, но я снова его отталкиваю и на этот раз сильнее. Подлетает Макар с Сашей и по-джентельменски так, встают на мою защиту. Только я и сама могу дать отпор. — Она сказала, чтобы ты уходил, — повторяет мои слова Макар. — думаю, ты выбрал не лучшее время, чтобы выяснять отношения. — Да, ты прав, — после короткой паузы отвечает Август и поправляет свою жилетку. — мне нужно перестать это делать и просто уйти. Идём, Алис. Найдём местечко поспокойней и поромантичней. Он это специально сказал? Как же этому человеку… нет, ничтожеству, нравится причинять мне боль раз за разом. Сердце кровью обливается, а он ухмыляется и поцеловав перед выходом прямо на моих глазах Алису, выходит из кафе.