De Rosse Buurt 11

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Зимние виды спорта

Пэйринг и персонажи:
Теодор Петерсон / Эмиль Йонссон, Йеспер Модин, Ула Виген Хаттестад, ?, Санна Халлберг., Эмиль Йонссон, Теодор Петерсон
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Психология, Философия, AU
Предупреждения:
Нецензурная лексика, Кинк, Элементы гета
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Всё в названии: «De Rosse Buurt» переводится с голландского, как «Квартал красных фонарей». В тексте - об этом, но не в ужасающе неприятных подробностях, а чуть с другой стороны - с моральной.

Посвящение:
Писалось давно, Усе на день рождения.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа была написана в октябре прошлого года и долгое время пылилась в шкафу (то есть, на дайри), так как автору было стыдно перед приличной частью своих читателей. Автору неловко за описываемую в фике ситуацию и сейчас, но все мы люди взрослые. Тем не менее, автор заранее приносит извинения.

Здесь всё очень нарочито и обобщённо, и в жизни именно так не бывает, да. Просьба обратить внимание, что это AU. От реальных прототипов сохранены лишь имена и внешность.
22 июня 2015, 01:46

1.


Стандартно убранный кабинет офисного типа, выполненный в тёмных тонах, занимали двое. На большом кожаном кресле восседала за столом молодая светловолосая женщина в деловом костюме, обладающая чёткими выверенными движениями и ясным открытым взглядом. Напротив неё на крутящемся стуле сидел высокий молодой человек приятной наружности, с короткими каштановыми волосами и грустными глазами. Периодически он поглядывал куда-то поверх макушки своей собеседницы. Его свитер и джинсы когда-то были дорогими, но теперь потеряли лоск: ткань местами свалялась, а рванина на колене явно не была дизайнерской задумкой, хотя смотрелась именно так.
— Как тебя угораздило? – она затруднялась осмыслить то, чем было обусловлено рассказанное в его небольшом спиче. – Как можно прилететь сюда из Гётеборга, не имея больше денег?! Как, Тео?!
— Санна, ты не понимаешь, – медленно отвечал он. – И дай Бог тебе этого не понять. Когда теряешь всё, отчаяние заставляет творить невообразимые вещи.
Санна хотела возразить очередным логическим доводом, но прикусила язык, вспомнив, что в подростковом возрасте была крепко влюблена в своего нынешнего собеседника. Да и сейчас, когда она совершенно неожиданно встретила его во время обеденного перерыва, который назначала себе сама, сердце немедленно сделало двойное сальто.
В Швеции семьи их родителей соседствовали, а их отпрыски – Санна и Теодор – дружили с самого детства. Правда, всё складывалось не так, как должно было произойти по многим канонам. Санна в пять лет командовала всеми дворовыми мальчишками, возглавляя вылазки на крыши и в соседние кварталы; а Тео редко принимал участие в этих мероприятиях. Он с самого раннего возраста зачитывался приключенческими романами и журналами о путешествиях, а в школе отдавал предпочтение гуманитарным наукам. Санна же получила блестящее экономико-управленческое образование и уже к двадцати двум годам имела собственный бизнес за границей.
— Не понимаю, – покорно согласилась она, опуская голову. – Боже, если бы я тебя случайно не встретила… – она превозмогла порыв обнять его, вспомнив об образе непробиваемой бизнес-леди. Вместо этого Санна закурила, подвинув к себе пепельницу.
Тео поступил после школы на филологический, с лёгкостью и интересом пробираясь сквозь грамматику, морфологию и синтаксис европейских языков. По нему сохли все девчонки курса: представительницы женского пола чуть ли не укладывались возле его ног штабелями, случайно встретившись с мечтательным взглядом, пущенным из-под длинных ресниц. Все без исключения завидовали Санне, которая иногда забегала к ним со своего факультета.
Он отучился полтора года, пока на исходе третьего семестра не получил весть о том, что родители попали в авиакатастрофу, возвращаясь с отдыха. Институт был заброшен, на сессиях он не появлялся. Поблизости не осталось никого, кто подсказал бы взять академический отпуск и восстановиться после: остальные родственники жили в других городах, Санна к тому времени уже вовсю стажировалась за рубежом, а особо близкими друзьями Тео не изобиловал.
— Но прошло уже несколько лет, – произнесла она, – и ты приезжаешь сюда без единого цента в кармане. Как ты жил это время? Работал?
— Первое время – после того, как пришёл в себя – да… Бывшая одногруппница, одна из немногих, с кем я поддерживал связь, помогла с работой. Грязная, конечно, отрасль – модельный бизнес – но какие-то деньги были. А потом я познакомился с одним человеком. И он больше не позволил мне работать. У меня всё было и так.
Тео улыбнулся приятным воспоминаниям. Мужчина, который обратил на него внимание, был богатым бизнесменом старше его на восемь лет. Поначалу Тео побаивался новой для себя ситуации, пытался возражать и протестовать – а потом не смог противостоять оказываемому вниманию и заботе, походящей по интенсивности на гипертрофированную. Тео поймал себя на мысли, что влюбился, хотя объект его обожания нельзя было назвать красивым – он не был даже обаятельным. Но Тео относился к той небольшой категории людей, которая любила не глазами. Которая любила, смешно сказать, за внутренний мир.
— Что было потом? – прошептала Санна. Она забыла о сигарете и едва успела бросить в пепельницу дотлевающий фильтр.
— Ему нужно было уехать из Швеции – по работе. И по условиям контракта нельзя было никого с собой брать. Я не буду говорить, что меня кинули – просто обстоятельства сложились вот так. Он оставил мне достаточно денег. И когда они закончились... Не знаю, чем я руководствовался. Каким-то необъяснимым вдохновением. На последние кроны я взял билет сюда.
— Ты его любил?..
— Да.
— А он тебя?..
— Да.

2.


В тот же день Санна выделила ему в долг довольно крупную сумму денег, позволив не торопиться с их возвращением, и подробно рассказала, где можно на время снять жильё. Сама она прикрылась стопками документации, с которыми ей нужно было разобраться; сказав, что через пару-тройку дней сможет встретиться в неформальной обстановке, а не в душном рабочем кабинете.
Поэтому он слонялся по городу, черпая вдохновение из его ярких красок. Чёткие спицы каналов, плавучие ресторанчики и похожая на шведскую архитектура прекрасно гармонировали с его внутренним «я». А ещё в апреле в этом городе цвели тюльпаны: белые, жёлтые, красные, других самых что ни на есть экзотических красок. Для натуры свободного художника подобная обстановка была идеальной. Присев с мороженым возле одной из площадей, Тео понял, почему даже футбольная сборная носит здесь название «оранжевые». Оранжевый был собирательным образом остальных соцветий.
Но больше времени на созидание не было. Жизнь встала на медленные рельсы существования, а финансировать его всегда Санна не могла. Он столкнулся с теми же трудностями, что и дома. Разнообразный калейдоскоп творческих вакансий поражал воображение, но знание нескольких языков и абсолютная грамотность не могли побороть в глазах работодателей другие требования: законченное образование и опыт работы.
С уменьшившей объём своей работы Санной они смогли встретиться только через пять дней. Та сменила белый верх и чёрный низ на лёгкое платье, распустила и волосы, ранее собранные в тугой хвост. Тео тоже обновил свой гардероб, посетив несколько модных бутиков. Сейчас Санна держала путь в один из дорогих ресторанов, где даже столики стояли отдельно, огороженные тонкими невысокими стенками, увитыми зеленью.
— Может быть, у тебя на примете есть какая-нибудь должность? – в отчаянии обратился он, когда речь зашла о работе. – Если честно, то я уверен, что не найду ничего стоящего ни через месяц, ни через два.
Санна поджала губы, задумчиво глядя перед собой. В ней боролись две сущности, и она не знала, что ей следует выбрать.
— Ты же знаешь, где я работаю, – осторожно уточнила она. – Если ты даже модельную индустрию назвал «грязной», то здесь…
Он знал. Этот пробел в своём сознании он восполнил, когда спускался из её кабинета и понял, какое именно заведение располагается внизу. Санна была владелицей борделя, не допуская до управления делами никого другого. В одном лице она являлась акционером, директором, финансистом, бухгалтером, очень избирательно назначая прочий руководящий штат. Но сама она напрямую не касалась тех услуг, распространением которых занималась, поэтому Тео опасался не слишком. Как и ей, ему были нужны деньги. Однако когда Санна объявила, что у неё есть в наличии одна вакансия, и озвучила её, Тео густо покраснел, едва не собравшись падать в обморок.
— Я, конечно, могу назначить тебя своим секретарём, – задумчиво протянула она, увидев его реакцию, – но на окладе секретаря не заработаешь и десятой доли той прибыли, которую можно получить иным образом.
— Элитная проститутка для богатых клиентов, – выдохнул Тео, уронив голову на ладони и взлохматив волосы. – То, что нужно. Я всегда об этом мечтал.
У него был порыв сбежать прямо сейчас и желательно больше никогда не видеть Санну. Он даже выставил из-под стола колени, готовясь произнести прощальное слово, но та перехватила его за запястье.
— Стой, – произнесла она. – Куда ты пойдёшь? Подумай. Разложи по полочкам. Не хочешь – я сказала, что есть другой вариант. Но я же вижу, что ты привык жить красиво. Дорого одеваться. Если хочешь надолго переселиться в магазины эконом-класса…
Тео уселся на место, лихорадочно обдумывая. Его натура была заточена против изначально, он был создан для другого – для духовных целей, не для физических. Но невзгоды жизни захлёстывали сильнее, чем предназначение. Он был не в силах изменить жизнь. Зато мог изменить себя.
— Сколько?
— Пятьдесят процентов от выручки, – пропела Санна. – Сумма оговаривается через меня и моих администраторов. У нас всё серьёзно: медицинская справка, страховка…
Когда она озвучила размер пресловутой суммы, Тео расширил глаза. Цифра действительно ласкала слух. Санна, заметив его заинтересованность, вскочила на ноги и обогнула стол, подходя сзади.
— Послушай, ну кто, как не ты? – вкрадчиво прошептала она. – С твоей внешностью…
— У меня самая обычная внешность, – хрипло ответил Тео.
— Обычная? – она подняла брови. – Если у тебя обычная внешность, то я – балерина. А ну, встань, – скомандовала Санна, и он поднялся, не понимая, что происходит. – Ты призван сводить с ума, – объявила она почти торжественно, глядя на высокого парня снизу вверх. – Тебе для этого и делать ничего не надо – достаточно просто смотреть, – Тео мысленно усомнился, опуская ресницы, но именно это произвело на Санну впечатление. – Да-да, вот так! У тебя ресницы длиннее, чем у меня, когда я их накрашу!
Она обходила вокруг него кошачьими шагами, словно осматривая музейный экспонат. Молодой человек был прекрасно сложен, образуя красивый эталон спортивной фигуры. Крепкое, но тонкое тело изящно гармонировало с широкими плечами и длинными стройными ногами. Санна не отказала себе в удовольствии прикоснуться, проведя ладонями до бёдер.
— Запишешься в тренажёрный зал, подкачаешься, – изрекла она, возвращаясь на место и смотря теперь более профессиональным взглядом. – Хотя у тебя и так всё в порядке…
— Запишусь, ладно, – Тео кивнул, и оба поняли, что вопрос исчерпан: он согласен на это сомнительное предприятие.
— Опыт есть? – так же деловито продолжала Санна. – Ты понимаешь, какой именно я имею в виду опыт, – последовало строгое уточнение.
— Есть, – замявшись, он дал ответ. – Но не скажу, что богатый и разнообразный.
— Это поправимо.
Дальнейший их путь пролегал в магазин сопутствующих товаров, откуда Тео несколько раз норовил сбежать. Санна нагрузила его покупками, которые выбирала с совершенно прагматичным выражением лица, свободно общаясь с продавцами и смилостивившись над своим вжимающимся в стену спутником. Но уже на улице, засверкавшей яркостью вечерних огней, дала ряд ценных указаний, велев начинать эксперименты с того, что поменьше, постепенно наращивая размер. Тео отчаянно краснел, но на фоне такого же цвета фонарей это было не заметно.

3.


Следующие недели он готовился, следуя советам Санны – готовился как морально, так и физически. Она вручила ему достаточное количество тематических текстов в печатном и электронном варианте: как по специфической физиологии, так и различные экономические пособия о спросе и разделении прибыли. Всё это он пытался изучать, валяясь на диване после тренировок, но однажды Санна настучала ему по голове за то, что он читал вместо нужных материалов художественно-биографические жизнеописания самых известных куртизанок. Правда, на следующий день Санна положила перед ним шоколадку и ушла, не сказав ни слова. А подобные книги, изобилующие яркими выразительными приёмами, давали ему куда больше информации, нежели унылые своды правил или фактов.
Они условились, что первый месяц он проведёт, не вступая в привилегированный статус – как объяснила Санна, для опыта, условно назвав это время испытательным сроком. Тео старался не выделяться среди новых «сотрудников», с которыми познакомился заранее, однако прекрасно видел, что они вылеплены из другого теста. Эти мужчины и женщины относились к миру телесных удовольствий по-другому, он был для них приравнен к обыденности, и Тео больше всего боялся, что станет таким же.
— Ты весь бледный, – произнесла Санна, когда он зашёл к ней в кабинет за напутствием на первый рабочий «день». – Выпей, – она достала из сейфа бутылку красного вина и протянула ему бокал. Тео принял его, но замялся.
— А если запах?..
— Зажуёшь, – она махнула рукой, доставая из другого ящичка какой-то пакет и бросая его на стол.
— Санна! – Тео укоризненно уставился на подругу-начальницу. – Я это не буду!
— Зря, – Санна замела следы, убирая за собой. – Для первого раза только это и нужно.
— Хотелось бы быть в сознании, – достав из кармана обтягивающих джинсов мятную жвачку, он отправил её в рот следом за залпом выпитым бокалом.
Этим он тоже отличался от своих новых «коллег». Большинство из них не гнушалось нюхать, жевать или курить разрешённые здесь субстанции, чтобы добавить дополнительных ощущений. У Тео же был другой способ.
Даже к этой незамысловатой «работе» он относился творчески, мгновенно «сканируя» каждого человека и безошибочно выбирая дальнейшую стратегию собственного поведения. Он чувствовал людей интуитивно и постоянно угадывал. Происходящее для него не ограничивалось тем, какую позу выбрать и как именно раздвинуть ноги: он начал видеть искусство даже в сексе, в своей излюбленной пассивной роли. Конечно, посетители встречались всякие, а Тео не совсем привык к грубому обращению, но, по крайней мере, в заведение Санны не допускались люди в состоянии алкогольного и прочего опьянения.
— Готов к повышению? – улыбаясь, спросила она месяц спустя, когда они снова уединились в её кабинете. – Как, справишься с самыми дорогими клиентами?
— Спрашиваешь, – он усмехнулся, прикрывая отворотом рубашки заметный след на шее. – Конечно, справлюсь.
— Как оно? – поинтересовалась Санна. – Как ты себя чувствуешь? Теперь народа будет меньше, зато денег – в разы больше, – конечно, она следила за его «продвижением», но было слишком мало поводов переброситься хотя бы несколькими словами.
Поначалу было трудновато: первую неделю он падал с ног, едва добравшись до дома, но ноющее тело не позволяло сомкнуть глаз. Когда он впустил в свою деятельность немного творческого интереса, стало сравнительно легче, а сейчас, сидя перед Санной, он и вовсе просто пожал плечами.
— Мне кажется, я справлюсь с чем угодно.
За окном поднималось летнее солнце. Санна в мгновение ока оказалась у него на коленях, попутно расстёгивая верхнюю пуговицу на своей блузке.
— Не надо, – попросил Тео, с трудом разорвав настойчивый продолжительный поцелуй и осторожно сняв её ладони со своих бёдер.
— А говоришь, с чем угодно, – насмешливо протянула она, мастерски делая вид, что отказ её совершенно не задел.
Вскоре, как она и обещала, действительно стало легче. Сложился более узкий круг клиентов, а отношения с некоторыми выходили за пределы арендованного Санной здания в Квартале красных фонарей.

4.


Он прятал лицо в простыни, обеими руками сгребая подушку. Максимально прогибался, подаваясь навстречу и непритворно постанывая. Оба партнёра были на грани. Тео прекрасно помнил, что здесь на первое место выходит грубоватая страсть, приправленная недюжинной настойчивостью поставить его на колени. Он не возражал – был не в том положении – да и не мог думать о возражениях, когда резкие движения сзади возносили на пик в очередной, уже бессчётный раз. После накрывшей волны и недолгого молчания его обняли, неуклюже чмокнув в висок.
— Я, наконец, играю послезавтра. Ты придёшь?
— Да.
Эмиль был шведским легионером одного из столичных футбольных клубов, борющихся за первенство в национальном чемпионате. Почему-то после первых встреч они прекрасно поладили, став, можно сказать, хорошими приятелями. У Эмиля была девушка Анна, модель из Стокгольма, имеющая здесь несколько контрактов с модными домами; но иногда что-то заставляло его искать острых ощущений в объятиях Тео.
В начале чемпионата Эмиль был травмирован, не попадая в заявку, и они частенько выбирались вдвоём на матчи по ВИП-билетам, сидя на трибунах, а после обязательно заходя в бар. Иногда встречались в лучшем тренажёрном зале города, и тогда тренировки проходили гораздо веселее.
— Ты можешь мне кое-что объяснить?! – обратился Эмиль, когда они мчались на машине в сторону стадиона. – Почему ты такой?!
— Какой? – Тео усмехнулся, уже привыкнув, что тот не всегда чётко формулирует свою речь.
— Не такой! – Эмиль сказал совершенно взаимоисключающее своему предыдущему вопросу.
— Этот вопрос относится к моей… деятельности? – он поднял брови, пытаясь направить на уточнения.
— И да, и нет, – тот по-прежнему был так же уклончив. – Ну… У тебя же нет девушки? Вот, что я имею в виду.
— Девушки у меня нет, – Тео улыбнулся. – Странно, что ты это спрашиваешь. Ты говоришь, что не понимаешь, а сам встречаешься со мной отнюдь не только для компании на матче.
— Именно, – Эмиль отрывисто кивнул, поворачивая руль на крутом повороте. – Перед первым разом, как к вам зайти, я разругался с Анной и решился на одиночный, одноразовый протест. Я думал, увижу там хрупких вылизанных мальчиков, которые разве что не красятся и каблуки не носят. А может быть, и носят, чёрт знает, – он гортанно рассмеялся. – Но там оказался ты, и вместо одного раза я получил уже почти полтора года. А ты же не отличаешься от остальных мужиков. Мы с тобой смотрим футбол, пьём пиво и вместе таскаем «железо» в зале. Но я не понимаю, почему ты…
— Почему я люблю эту роль, – закончил Тео. – Пассивную, – Эмиль закивал, и он пустился в такие же сбивчивые объяснения. – Я сам не знаю. Это, вероятно, какой-то сбой, но иногда очень, очень хочется почувствовать себя девчонкой. Только не смейся. Мне почему-то это необходимо.
Эмиль не смеялся. Остановив машину, он потянулся к его губам, но Тео отстранился, не позволив. Он не хотел терять друга, а ещё знал, что карьера профессионального футболиста не оставит Эмиля здесь надолго – в любой момент он может отправиться в очередной европейский топ-клуб. Перезаключит контракт с другими брендами и Анна, а он останется здесь. С Санной.

5.


Его почти невесомо целовали, аккуратно придерживая за бёдра и нежно двигаясь внутри. Ноги были закинуты на плечи, и Тео мог в полной мере ощущать то, о чём рассказывал Эмилю. Он не чувствовал привычных неудобств – неловкости, связанной с ростом, и всё казалось почти правильным. Он зажмурился, ощущая приближение неги, и откинул шею, подставляя её поцелуям.
— Я тебя люблю, – в очередной раз сказали ему.
Он горестно вздохнул, маскируя это под стон наслаждения. Йеспер влюбился в него с первого взгляда, вначале оказавшись здесь случайно. В честь дня рождения друзья преподнесли ему это развлечение, как подарок, сбросившись и собрав нужную сумму. Поодиночке это бы ни у кого не получилось. Йеспер был студентом по обмену, и Тео в очередной раз удивился, насколько же тесен мир и как часто здесь можно встретить соотечественников.
С тех пор Йеспер бывал у него стабильно, влезая в долги и отказывая себе в остальном. Тео всё понимал, но так и не набрался смелости попросить Санну изменить ценовую политику хотя бы для некоторых. Он сам становился жёстче и расчётливее. В конце концов, запретил Йесперу приходить с подарками, хотя не мог не согласиться с тем, что подобное внимание по-хорошему приятно.
Йеспер пытался звать его в дорогие рестораны и на лучшие постановки в театрах, но Тео решительно не соглашался ни на что, кроме прогулок по городу, где даже банальное мороженое оплачивал сам. Гулять с Йеспером ему нравилось, а антропометрическая гармония вновь преобладала, заставляя привыкать. В Теодоре было больше ста девяноста сантиметров роста, но на Йеспера приходилось смотреть снизу вверх – едва ли не впервые он не возвышался над своим спутником столбом, держа его под локоть. Однажды тот даже поднял его на руки и упорно нёс метров сто – ранее Тео решительно не мог представить, что с ним можно это проделать.
Тщательно узнав о его увлечениях, Йеспер старательно рассказывал об архитектуре и особенностях зданий, расположенных в старых кварталах города. Это получалось своеобразно – он учился на инженера-проектировщика – и Тео всякий раз что-то добавлял, уточняя историю конкретно взятого дома, эпоху и, по возможности, обстоятельства, при которых он был построен.
Они друг друга дополняли, однако было слишком много препятствующих «но». Тео клял себя за всё происходящее, чувствовал себя последней сволочью, когда видел существенные внешние различия. Йеспер, учившийся на последнем курсе университета и живущий на стипендию и редкие гранты, выглядел просто, не имея возможности уделять себе внимание. Потёртые широкие джинсы и старенький свитер слишком сильно контрастировали с тем, что являл собой одевающийся в самых дорогих бутиках Тео, зарабатывающий на жизнь самым что ни на есть нехитрым способом.
Когда Йеспер избрал другую тактику – не пригласить, а попросту заявиться с билетами на первый ряд – Тео на следующий день нашёл способ переговорить с одним из его друзей, довольно жёстко, совершенно не в своём стиле объяснив все противоречия. Йеспер больше не приходил.
— Идиот, – припечатала Санна, когда он таки поделился с ней этой историей. – Лишился постоянного клиента.
— Я так не могу, – отвечал Тео. – Я здесь понимаю, – он указал на висок, имея в виду разум, – а здесь – нет, – и приложил руку к сердцу.
— Выключи второе «здесь», – бросила Санна, отводя его ладонь и сжимая её. – В нашем бизнесе это противопоказано.

6.


В этом случае он редко мог предугадать, что же они выберут. Они никогда не ограничивались чем-то одинаковым: сейчас, например, не добрались даже до кровати, и он подпирал спиной шершавую стену, одной рукой держась за невесть откуда взявшийся выступ, другой обнимая за шею партнёра, стараясь не перекладывать на него весь свой вес.
Оказалось, что по норвежцам Тео соскучился едва ли не больше, чем по своим соотечественникам. Ула Виген, судя по графику его посещений, тоже не был против шведского общества. Иногда они даже секс оставляли на потом, в итоге забывая и про него за искромётными разговорами представителей народов, чьи отношения были столь многогранны. Порой Ула Виген платил ещё, оставаясь дольше.
— Чем вы там занимаетесь?! – ворчала Санна.
— Чем положено, – в тон отвечал Тео. – Какая тебе разница? Свою сумму с этого имеет каждый из нас.
Ула Виген был довольно успешным бизнесменом, а следующий день ознаменовывался для него возможностью заключения двух самых успешных сделок своей карьеры. Поэтому он не мог задерживаться, в надежде хорошенько выспаться.
— Первая – с французами, – рассказывал он, застёгивая пуговицы на рубашке. – Понятия не имею, как буду с ними разговаривать. На моей практике большинство французов совершенно не владеют английским. Ты случайно не знаешь французского?..
— Случайно знаю, – Тео полулежал на постели, удосужившись прикрыться одеялом совсем чуть-чуть.
— А ты сможешь хотя бы понять, что от меня хотят?! – Ула Виген оживился. – Хоть как-то объясниться?! Насколько ты его знаешь?
— Вообще-то, в совершенстве, – хмыкнул Тео, поднимаясь на ноги. Ткань проскользила по обнажённой коже, падая на пол, а он подошёл поправить ему некрасиво поднявшийся воротник, которого тот старательно не замечал.
— Пойдёшь со мной?! – норвежец развернулся и сжал его запястья. – Меня, как раз, некому сопровождать на приёме! Я заплачу, конечно же.
— Пойду, – Тео медленно кивнул.
Ему не могла повредить смена обстановки. Деловым переговорам предшествовал светский фуршет, и безупречные манеры Тео побудили Ула Вигена перестать за него опасаться, памятуя об известном фильме. А впоследствии его уверенный французский, звучащий с идеальным прононсом, заставил обсудить условия сделки сравнительно быстрее, нежели рассчитывалось изначально.
— Звезда вечера, – Ула Виген приобнял его, нашёптывая на ухо. – Жаль, я не познакомился с тобой раньше. В прошлом году я работал с итальянцами. Итальянского не знаешь?
— Знаю.
— Откуда Санна тебя выкопала? – удивление не покидало его лица. – С филологического факультета?
— Будешь смеяться – именно оттуда.
Ула Виген округлил глаза: в начальном представлении посыл был исключительно шутливым.
— Люди любят, когда с ними ведут переговоры на их родном языке, – пояснил он. – В таком случае, с Ларссоном мы всё решим ещё быстрее.
Тео словно ударили по голове тяжёлым обухом топора.
— С кем?..
— С Ларссоном, – повторил Ула Виген. – Ты с ним знаком, что ли?
— Не знаю, – Тео пожал плечами, опасливо оглядываясь по сторонам. – Может, с ним, может, с его однофамильцем…
— Матс Ларссон, – последовало уточнение. – Едва ли не крупнейший бизнесмен из всех, кого я знаю. Из Швеции уехал несколько лет назад и успел очень высоко подняться.
Убедившись, Тео всерьёз запаниковал, прикидывая в уме, что же делать.
— За сколько времени он обычно приезжает? – в отчаянии он обратился к своему спутнику.
— Минут за пятнадцать, – Ула Виген пожал плечами. – Как и все вы, жутко пунктуальный.
— Тогда вот что, – Тео глянул на часы: у него было минут двадцать. – Я не возьму с тебя никаких денег, а ты меня не знаешь. Меня здесь не было. Ты вообще меня не видел – ни здесь, ни где-то ещё. Думаю, обойдёшься без носителя шведского.
— Если ты когда-то перешёл ему дорогу – ты от него не скроешься, если твои следы обнаружат, – тот покачал головой. – Его ребята отыщут тебя в любой точке земного шара.
В этот вечер Матс решил приехать не за пятнадцать минут, а за полчаса. Пулей пронёсшись мимо него и двух перекаченных телохранителей, прыгнув в такси, Тео был готов поклясться, что его всё же заметили.

7.


В следующий раз он увидел Матса через три дня, когда перед работой припарковался и вошёл в здание. Глазам открылось невиданное зрелище: за ресепшен-деск стояла сама Санна, о чём-то с ним договариваясь. Воспользовавшись тем, что его приход остался незамеченным, Тео принялся аккуратно, боком, пробираться внутрь помещения, прислушиваясь. Разговор, естественно, вёлся об объекте «заказа», и в описании он узнал свой типаж, пребывая в уверенности, что это не случайность. В отчаянии Тео замахал руками быстрее ветряной мельницы, привлекая внимание Санны, и активно замотал головой. Та постаралась не выдать удивления и едва заметно кивнула, а он припустил по лестнице, ведущей вверх к её кабинету. Минут через пять Санна появилась возле двери с ключом, открывая.
— Что происходит?!
— Ты его не пустила?!
— Не пустила. Но ты хоть знаешь, кто это? Что не так?!
— Я лучше тебя знаю, кто это! – и Тео рассказал, отрывисто закончив: – Не хочу ворошить прошлое. Не хочу, чтобы он знал, чем я занимаюсь. Можешь завтра сделать так же? Чтобы мы не пересеклись?
Санна встала в наступательную позу, уперев руки в боки и поставив ноги на ширину плеч. В туфлях на высоком, но устойчивом каблуке она смотрелась действительно грозно и впечатляюще. Уже прошли те времена, когда она его жалела.
— Он настолько влиятелен, что закроет это заведение, не моргнув глазом!
— Не закроет, – Тео не сдавался. – Что, у нас нет никого, похожего на меня? Он же не называл конкретно мои имя-фамилию! Я всё слышал!
— Таких, как ты – именно, что нет, – отчеканила Санна. – Нигде нет. В том-то и дело, – она прищурилась, подбирая слова. – Никого не интересует, что у тебя было, а чего не было. Здесь у тебя есть рабочие обязанности, и если один раз я тебя «прикрыла», то второй – не буду.
У волевой и жёсткой Санны была одна только слабость, и эта слабость стояла сейчас перед ней, решившись на этом сыграть.
— Это в твоих же личных интересах, – бросил Тео, – не пускать его ко мне.
— Я… не могу… – та засомневалась, но по-прежнему хранила верность своей позиции.
Тогда Тео подошёл к ней, стоящей у стола, и решительно развернул за плечи к себе, наклоняясь и жадно целуя, не давая воспротивиться или отстраниться. Ладони опускались ниже, собирая классическую чёрную юбку-карандаш, ощупывая всё, что под ней. Санна бездействовала, абсолютно не ожидая от него инициативы в такой момент. А он грубо перегнул её через стол и вторгся в её тело, не сдерживая темпа. Санна не протестовала. Она хваталась за края столешницы и шептала его имя.
— А так?! – Тео склонился к ней, не меняя ритма. – А так – можешь сделать то, о чём я прошу?!
Санна одёрнула юбку и извлекла из сумочки косметичку, чтобы запудрить выступивший на щеках румянец.
— Да.
Он действительно чувствовал себя в безопасности примерно неделю, а потом к Санне приехала из Швеции мама, и она уехала в аэропорт встречать рейс. Санна не дала указаний своим администраторам, решив не выносить сор из избы. Поэтому Тео вскоре оказался перед Матсом, когда тот вошёл в специально отведённую комнату. Не сказав ни слова, он потянулся к нижнему краю майки, собираясь раздеться, но Матс пресёк его намерения.
— Я не стану этого делать. Присядь, просто поговорим.
Тео покорился, тяжело осев на постель и опершись ладонями о колени. Он вздохнул, а Матс устроился на невысоком стульчике напротив него.
— Почему ты этим занимаешься? Скажи, почему?
— Мне тоже нужно зарабатывать на жизнь, – грубовато ответил Тео. – Подвернулось вот это. Почему нет?
— Ты не должен, – Матс выдохнул. – Это… слишком против всего. Ты понимаешь, о чём я говорю?
— Примерно, – он скривился. – Но выбирать не приходится. Жизнь распорядилась вот так.
— Пойдём со мной. Всё будет, как раньше, я обещаю. Прости меня. Тебе же не нравится здесь? Скажи, что не нравится! – он схватил ладони Тео в свои, но тот вывернулся, резко отходя к занавешенному окну.
— Что очень нравится, не могу сказать, – признался он, – но есть и свои плюсы. Я неплохо зарабатываю. И уже привык сам себя обеспечивать.
— Ты сможешь не работать вообще! – Матс взвился, вскакивая на ноги следом. – А если, всё же, захочешь, найдёшь работу для души! Я помогу! В конце концов, закончишь образование!
— Какое мне теперь образование? – Тео горько рассмеялся. – От меня за милю разит этим блядством.
— Не говори так.
Матс вдруг порывисто обнял его, и Тео невольно развернулся, отвечая на крепкое объятие. Больше ему было ничего не нужно: ни поцелуев, ни секса, коим за два года он пресытился под завязку – самым разнообразным. Не хватало именно любви.
В следующий раз они встретились в весеннем парке, куда Тео скрылся для того, чтобы в одиночестве разобраться в своих внутренних несогласиях. Его всё равно нашли, а в руках Матс держал букет явно свежесрезанных тюльпанов.
— Я помню, – произнёс он. – Первое мая.
Тео родился двадцать пять лет назад именно в начале мая, но ему слишком давно об этом не напоминали. Он растерянно сжал цветы, больше не зная, как поступать, не зная, какое решение принять.
— Куда ты хочешь? – тихо спрашивал Матс, легко приобнимая его. – Только скажи, и уедем отсюда. Париж? Милан? Нью-Йорк?
— Я домой хочу.

***


— Не уезжай!.. – Санна больше не была той властной непоколебимой женщиной. Она просила, умоляла, была готова встать на колени и пойти на прочие унижения. – Я сделаю тебя совладельцем! Тебе не нужно будет больше у меня работать! Прибыль – пополам!
— Ты не купишь мою любовь.
Санна плакала. А самолёт улетал в сторону Швеции.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.