Сокрытое и таимое

*** Мерлин. POV Все происходит как в ту нашу ночь. Стоит тебе назвать меня по имени, притянуть к себе, приласкать, приникнуть к губам – и все. Как будто так уже было между нами бессчетное количество раз. Так же естественно, как дышим, мы вплавляемся один в другого, каждым движением, каждым из прикосновений. Нам нужно поговорить так о многом, объяснить, рассказать, столько всего остается все еще не выясненным, уверен, для тебя тоже. Но ничто из этого не имеет значения в сравнении с тем, что наши губы снова слились. Именно это объяснение всему разом, просьба о прощении и извинение от всего сердца, тающего от душевной нежности. Артур поднимается, попутно подхватывая меня с пола, переносит на постель, и я окончательно перестаю что либо соображать. Просто отдаюсь ему. Весь. Как тогда. Мой принц обхватывает меня за поясницу, дергает наверх и ставит обратно на четвереньки. Я громко ахаю, зная, что за этим последует, сложно не догадаться, и… при этом все равно поверить не могу! Что все будет снова! Что он хочет меня, все так же! Что ничего не изменилось. Шепча мое имя прерывистым шепотом, оглаживая одной рукой ставшую такой чувствительной к прикосновениям кожу на заднице, Артур гладит меня между ягодиц, послюнив пальцы другой. Приближаясь все ближе ко входу, касаясь, проникая, начиная расширять для себя и для меня – он не хочет делать мне больно. Один палец, другой… боги, уже третий! Задыхаюсь, подаюсь назад, насаживаясь на них. Я так хочу его в себя! Моя очередь выстанывать его имя. А затем снова не выдержать и громко вскрикнуть, зажимая себе рот, почувствовав в себе. Ты вошел рывком, не в силах больше ждать. Обхватил мои бедра обеими руками, ритмично задвигался, проникая еще глубже, до упора, до самого конца. Боль, но мне снова не больно… Ты снова во мне и я – твой, а ты – мой, мы едины с тобой, как две стороны одной не помню чего, кто мне говорил о чем-то таком, одно точно - мне не нужно больше вообще ничего в этой жизни! Острейшее животное наслаждение, которое ты мне даришь, властно деря меня и лаская одной из рук. Моя плоть в твоей ладони, как тогда. Только ты можешь так ласкать меня, только от тебя я этого хочу, Артур! Только тебя, всего, одного! Я же люблю тебя, пустоголовый ты болван! *** Артур. POV Ты молчаливо отозвался, прикрывая глаза, и полностью отдаваясь во власть моих прикосновений. А я продолжал касаться тебя, ласково, чувствуя тепло твоей кожи, кончиками пальцев, пытаясь унять собственное возбуждение, и хоть немного успокоиться, чтобы не накинуться на тебя и не сделать, наконец, своим. Получалось плохо, возбуждение накатывало стремительными, сокрушительными волнами, сердце колотилось, как бешеное, разгоняя кровь по телу, ощутимо собираясь внизу живота. Точно также как свое, я чувствовал ритм твоего сердца под пальцами. Боже! Твое дыхание мгновенно сбилось, и ты, широко распахнув глаза, смотрел прямо в мои, призывая к большему, чуть ли не умоляя об этом. Срываясь, прижимаюсь к тебе, отчаянно желая оживить все равно незабываемый вкус твоих губ. Осторожность, реальность и все остальное летит в тартарары, когда ты крепко прижимаешь меня к себе, забираясь руками под рубашку и за пояс штанов. Как бы высокопарно или наивно это не звучало, но в тот момент я видел звезды перед глазами, либо же чувствовал, как их свет зажегся у меня в душе. Запоздало понимаю, что тебе, наверное, все еще больно лежать на спине, уж точно, когда я навалился на тебя сверху. Я просто не смог больше удерживаться, когда вновь почувствовал вкус твоих губ - это было выше моих сил, когда ты ответил на поцелуй. Откровенно, не нежничая, а будто утоляя не дюжий голод. Мерлин вцепился мне в плечи, прижимая к себе ещё ближе. Может быть, он также как я за него, боялся, что исчезну я каким-то ночным миражом. Ты не сдерживаясь, вновь с надрывом стонешь, когда я, оторвавшись от губ, спускаюсь ниже на шею, плечи, хищно покусывая, ставя свои отметины на тебе. Будто доказательство нашего единения сегодня, чтобы точно знать и завтра тоже - эта ночь настоящая. Не прекращая, освобождая тебя от рубашки, пока твои руки делали тоже самое с моей, также не особо церемонясь с сохранением целостности оной. Да и леший с ними! Со всеми! Со всем вокруг! Мысли выветрились из головы, оставляя лишь голые инстинкты, когда ты мягко сжал уже полностью стоящий член через ткань ненавистной одежды. Громко выдохнув, выгибаюсь навстречу твоим рукам, меня буквально трясет от возбуждения. Хочется всего и сразу, без подготовки - сжимать тебя в руках, слышать твои стоны, наслаждаться тобой. Обхватываю тебя за поясницу, дергаю наверх, призывая вновь встать на четвереньки. - Мерлин… - сорвано шепчу я, видя, как ты подставляешься, и довольно улыбаясь. Вновь откровенно тобой любуюсь, взъерошивая и без того растрепанные волосы. Стоит тебе обернуться на зов – всматриваюсь в блестящие голубые глаза, покрасневшие от поцелуев губы. Медленно, нараспев тянешь ты в ответ мое имя, и трешься о мое, нависающее над тобой, тело. Открыто наслаждаюсь этими ощущениями, по которым мы оба скучали. Сейчас мы с тобой так близко друг к другу, как никогда раньше – чувствуешь ли то же самое ты, Мерлин? Я резко отпрянул, чтобы снять последнюю одежду, и отделаться от этой последней преграды меж нами. Миг и последние преграды пали. Пронизывающее насквозь ощущение именно такое. - Потерпи, малыш, - шепчу я, оглаживая ставшую невероятно чувствительной кожу на твоей незаслуженно пострадавшей заднице. Стал бы я тебя лупить из-за того, что ты оступился?! Проклятая ревность, для которой не было никакого основания… Терпеть уже нереально, почти болезненно, отчего мои движения выходят немного резкими, когда я глажу тебя между волнующих взор покрасневших после порки половинок, увлажнив слюной пальцы. Игриво приближаясь все ближе ко входу, касаясь, трогая, проникая, начинаю расширять тебя. Мерлин метался, тихо всхлипывал, но исправно подставлялся, приподнимаясь в бедрах, всем своим видом прося о большем. Я – единственный, кто может дать тебе это, также как и ты - мне. От одной этой мысли можно рехнуться после всего нами пережитого. Осторожно вынимаю пальцы и, нависая сверху, толкаюсь вперёд, не в силах больше ждать. Давая тебе время немного привыкнуть, прижимаясь грудью к твоей спине, успокаивающе глажу по волосам, прижимаюсь губами к шее, щеке, такому теплому затылку. Спустя всего пару мгновений, ты, расслабившись, осторожно толкнулся назад, давая понять, что мне можно продолжить. Обхватив твои бедра, я сразу начинаю двигаться, резко и сильно, алчно. Мерлин негромко вскрикнул, и прогнулся еще ниже. С каждым толчком, обоих нас накрывает всё сильнее, сдерживать громкие стоны нет никаких сил не у тебя, не у меня. Поддавшись порыву, особенно сильно и глубоко вонзившись в тебя, ощутимо прикусываю нежную кожу на твоей лебединой шее. Ты же, громко вскрикнув: «Артур!», изливаешься мне в руку, забрызгивая живот, грудь. Кончаю вместе с тобой, в тебя, распахнув рот в беззвучном крике. Это такое невероятное блаженство – знать, отчетливо чувствовать, насколько ты приятен тому, кому так хочешь сделать приятное, быть приятен, тому, кого… любишь… Услышав, как ты, совершенно вне себя, прокричал мое имя, чуть ли не на весь замок, почувствовав, как с силой сжался, я увидел и ощутил те самые звезды во второй раз. С тобой - и не пытаясь удержаться на краю, растянуть удовольствие, всецело отдаюсь неизбежному. Тяжело дыша, без сил заваливаюсь на твое расслабленное тело, полностью придавив тебя к постели. Оба мы долго приходим в себя после этой оглушительной близости, не в силах шелохнуться, не то, что сдвинуться с места. - Раздавишь меня, - слышится подо мной твой все еще чувственно взволнованный, но смешливый теперь голос. Немного опомнившись и оттолкнувшись, я нехотя отстранился, выскользнул из тебя. Глядя, как ты неловко переворачиваешься на бок, наигранно охая и смотря на меня ласково пылающим взглядом, я понимаю, что абсолютно счастлив сейчас. Нахожусь в нужном месте в нужное время – кажется, так говорится. Я там, где действительно хочу быть. Подле тебя, рядом с тобой, Мерлин! Чуть касаюсь рукой твоей щеки, улыбаюсь и тихо шепчу: - Это значит, что мы помирились? Ты ничего не отвечаешь, просто мягко целуешь меня. - Определенно, да. – киваю с глубокомысленным видом и так же легко прикасаюсь губами к твоим губам. Пусть когда-нибудь все и закончится, как оно всегда и бывает, но сейчас мы с тобой наконец-то вместе, и пусть весь мир идет прахом. Мы ничего никому не будем доказывать, ревностно оберегая свое счастье от чужих глаз. Мы все просто спрячем – только для нас двоих. Для всего остального мира, меж нами ничего не поменялось, мир не знает о нас, а мы знать не знаем и не хотим ничего знать о нем. Тогда как для нас двоих – весь огромный мир полностью изменился. Мы оба чувствуем это в каждом ударе сердца, в каждом вдохе, который отныне один на двоих. Так все просто… Не знаю почему, откуда во мне это отчетливейшее ощущение, что для нас с тобой, Мерлин, на самом деле ничего не закончится никогда. Что все будет именно так вопреки всему, и здравому смыслу прежде всего.