Единственная

2010 год. Баскетбольный чемпионат среди школьных команд оказался очень некстати. Рэйчел была в основном составе команды, и отказаться она не могла. Раньше она восприняла бы это как интересное приключение, но сейчас ей было наплевать на баскетбол, на школу, вообще на всё на свете. Потому что это означало, что ей придется уехать на три дня из города. Всего три дня. Нет, целых три дня. Три дня без Саманты, без ее любви, без ее объятий, без поцелуев. Она не знала, как сможет выдержать это. Изматывающие тренировки и сами игры немного отвлекли, но всё равно ее мысли были только об одном. Возможно, она поняла, что значит фраза «бушуют гормоны». Она всё время чувствовала возбуждение, ее не отпускало желание постоянного тактильного контакта, голова была занята только мыслями о сексе. Но с Самантой был не просто секс. Кроме постоянного физического влечения, Рэйчел чувствовала к ней глубокую душевную привязанность, нежность, желание заботиться, постоянно ощущать ее рядом. Рэйчел смотрела на других девушек и парней, даже очень симпатичных, и понимала — это не то. Они не привлекали ее. Все мысли были заняты только Самантой, и тело всегда незамедлительно остро реагировало на мысли о ней. Рэйчел уже не могла представить, что она может заняться сексом с кем-то другим. Ей никто не нужен. Никто, кроме Нее. Она идеальна. Она самая красивая женщина на свете, самая любимая, самая потрясающая, самая желанная, единственная и незаменимая. Тем более она не могла представить, что кто-то другой будет прикасаться к ее женщине, кроме нее самой. Об этом не могло быть и речи. Саманта принадлежит только ей. Наконец вернувшись в Нью-Йорк, Рэйчел поспешила распрощаться с подругами, проигнорировав предложение пойти праздновать со всеми победу своей команды. Она хотела домой. К Ней. Зайдя в квартиру, Рэйчел сразу же услышала характерные звуки, доносящиеся из спальни. С замиранием сердца она вошла в комнату и застыла на месте от ужасной картины, представшей перед глазами. Саманта занималась сексом с чернокожим мужчиной. Она лежала под ним, обняв ногами его бедра, и громко стонала от удовольствия. Мужчина остановился, когда заметил Рэйчел. — Ты кто? — сказал он удивленно. Рэйчел охватила такая злость, такое отчаяние, такая ярость, что хотелось громко закричать и разрушить всё вокруг. Ее затошнило от отвращения, а глаза налились кровью. Не долго думая, она подошла к тумбочке и быстро достала оттуда пистолет. Она знала о его наличии у них дома, но ни разу не брала до этого в руки. Она понятия не имела, заряжен ли он, а если нет — то как его заряжать, но это казалось абсолютно не важным. — Кто я? Это ты кто такой, урод! Не прикасайся к ней! — закричала она в бешенстве, наставив на него пистолет. — Детка, опусти эту штуку, это не игрушки! — мужчина тут же встал с кровати и протянул руки к Рэйчел в успокоительном жесте. — Спокойно! Спокойно! — Проваливай и забудь сюда дорогу. — злобно проговорила Рэйчел сквозь зубы. — Или может отстрелить твое хозяйство, чтобы уж наверняка?! — она наставила пистолет на его член, что заставило его попятиться назад. — Спокойно, я уже ухожу. — с этими словами ошарашенный мужчина схватил в охапку свою одежду и быстрым шагом вышел, покинув квартиру. Рэйчел опустила пистолет. Ее сердце бешено колотилось, не хватало воздуха, слезы текли непрерывным потоком, голову сдавливало и казалось, что в сердце до основания вонзили самый острый нож. Она отбросила пистолет на пол и посмотрела на Саманту, которая за всё это время не произнесла ни слова. — Зачем ты это сделала? — Рэйчел подошла и начала сильно трясти ее за плечи. — Очнись! Да что с тобой?! — Я не знаю… я просто хотела… — промямлила Саманта. — Что ты хотела? Трахаться? — Рэйчел рыдала всё сильнее. — А обо мне ты подумала? Как ты могла! — она сильно ударила Саманту по лицу, отбросив ее на подушку. На удивление, Саманта больше ничего не говорила. Она странно и удивленно смотрела на дочь, будто не осознавая ситуацию. Этот взгляд разозлил Рэйчел еще сильнее. Внутри всё еще бушевала ярость и обида. — Если ты хочешь член, ты его получишь. — Рэйчел вскочила с кровати, подошла к шкафу, достала оттуда коробку, в которой хранились секс-игрушки Саманты. Рэйчел взяла самый большой фаллоимитатор и другой поменьше, снова залезла на кровать и с силой перевернула Саманту на живот. Одним рывком она подняла ее за бедра, чтобы та оперлась коленями о поверхность кровати, и резко вставила в нее фаллоимитатор до упора. Саманта громко вскрикнула, а Рэйчел почти сразу же с силой вставила вторую игрушку, которая была поменьше, ей в задний проход без всякой смазки. Рэйчел не думала ни о чем. Она не думала, почему Саманта не сопротивляется. Не думала, что будет дальше. Она просто хотела сделать больно, отомстить и выплеснуть свою слепую злость, разрывающую ее душу. Через несколько минут она всё же избавилась от маленькой игрушки, а большой стала двигать аккуратнее и мягче. Ей показалось, что Саманте начало это нравится. — Ты только моя, слышишь?! — Рэйчел наклонилась к ней, вдыхая аромат ее волос, и поцеловала в плечо. — Я никому тебя не отдам. Я убью любого, кто прикоснется к тебе. Ты только моя. Только моя, слышишь? Саманта изогнулась и с громким стоном кончила, обессилено растянувшись на кровати. Рэйчел опустилась рядом, обняла ее сзади и прижалась. Они ничего больше не говорили, и Рэйчел, даже не раздевшись и не выключив свет, через некоторое время заснула. Она проснулась посреди ночи, когда часы показывали начало третьего. Проснулась от странных звуков, исходивших от Саманты. Рэйчел привстала на кровати. Саманта держалась обеими руками за голову и стонала, словно от боли. — Что с тобой? У тебя что-то болит? — испуганная Рэйчел прикоснулась к ней, и в этот момент глаза Саманты закатились, а всё тело начало трясти, будто в эпилептическом припадке. Несколько секунд Рэйчел находилась в ступоре, ее сковал страх и ужас от увиденного, но потом она всё же очнулась и позвонила 911.

***

Рэйчел трясло от озноба и напряжения. Она сидела на скамейке около стойки администратора в больнице и не спускала глаз с медсестры, которая должна была сказать ей, когда Саманта придет в себя. К ней подошла женщина в белом халате и села рядом. — Что с ней произошло? — сразу спросила Рэйчел повышенным тоном. — Мне хоть кто-нибудь ответит? — Рэйчел… — начала женщина мягким спокойным голосом. — Мне очень жаль, что приходится говорить тебе такое, но твоя мама очень больна. Сейчас она в реанимации, ей сделали операцию, чтобы снизить давление на мозг. Женщина говорила что-то еще. А Рэйчел слушала и не слышала. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку на полу. Она слышала обрывки фраз и не могла поверить, что всё это происходит в действительности. Отчаянно не хотела верить. Она хотела заплакать, но не могла. Ее лицо было спокойным и серьезным, но внутри бушевал целый ураган эмоций. Никто не говорил ей ничего конкретного, все объяснения носили пространный характер, все старались успокоить ее и пожалеть. Мысль о том, что болезнь Саманты может оказаться серьезнее, чем она даже может предположить, приводила в ужас. Это невозможно. Такого не может произойти с ними. Не сейчас, когда они только обрели друг друга. Не сейчас, когда у нее впервые в жизни появились мечты о будущем, когда появился смысл жизни, когда появилась любовь, ради которой она была готова на всё. Ни когда-либо потом. Нет. Одурманенная любовью, она была уверена, что всё плохое обойдет их стороной.

***

Поскольку у Рэйчел не было других родственников, социальная служба назначила ей временного опекуна, пока Саманта находилась в больнице. Пожилая женщина-соцработник приходила к ней домой каждый день, пыталась говорить с ней, выяснить и оценить ее нынешнее психологическое состояние, задавала много вопросов о ее жизни. Одним словом, пыталась копаться у нее в душе. Рэйчел старалась подавить в себе злость и общаться с этой женщиной нормально и спокойно. Она понимала, что никогда, ни в коем случае, ни при каких условиях никто не должен узнать о том, что у нее была сексуальная связь с Самантой. Это бы однозначно означало, что их разлучат, отправят Саманту в тюрьму или психушку, а ее саму в приют. Рэйчел перерыла всю квартиру, но всё же нашла бумаги из больницы с диагнозом Саманты. Нашла заключение врача, результаты анализов, какие-то снимки, неиспользованный рецепт на медицинскую марихуану. Она читала научные формулировки и приходила в ужас от каждого слова. «Злокачественная опухоль», «поражение лобной доли мозга», «опухоль неоперабельна». Более подробно она прочитала в интернете, и некоторые вещи шокировали ее еще сильнее: «опухоли мозга нередко вызывают психические расстройства», «могут сопровождаться судорожными или эпилептическими припадками», «может вызвать изменение сознания и восприятия действительности», «может вызвать нетипичное поведение». Рэйчел не верила своим глазам. На первый взгляд, всё сходилось. Промелькнула мысль, что настоящая Саманта, ее мама, та, которую она знала всю жизнь, ни за что бы не поступила так, ей бы никогда и в голову не пришло заняться сексом с собственной дочерью. А Рэйчел настолько была поглощена своими чувствами, своей сумасшедшей любовью, что совсем не думала о причинах столь странных изменений в поведении матери. Рэйчел не понравилась эта мысль. Нет. Такого не может быть. Саманта любит ее так же, как она любит ее. Любит не как дочь. Она хотела в это верить и не желала допускать других вариантов. Через неделю после операции Саманта вернулась домой. Ее голова была перебинтована, она была бледной и вялой, почти не разговаривала. Рэйчел уложила ее под одеяло и села рядом, взяв ее за руку и ласково поглаживая. — Всё будет хорошо, слышишь? — сказала Рэйчел тихим голосом. — Я люблю тебя, и я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. — с этими словами она наклонилась и поцеловала ее в губы. Саманта вздрогнула и отстранилась. — Ты ведь тоже любишь меня? — спросила Рэйчел. — Ты помнишь, что было между нами? Саманта глубоко вздохнула и отвернулась, уже не сдерживая слезы. — Господи… что я наделала… — говорила она тихо. — Нет, нет, не говори так. — Рэйчел крепко сжала ее в объятиях, не позволяя двинуться с места. — Ты поправишься, и всё будет хорошо. Мы можем уехать. Нужно уехать подальше отсюда, например… на западное побережье, в Калифорнию. Мы сможем начать новую жизнь. Там всегда тепло, и там нас никто не знает. Саманта снова вздрогнула, а потом расслабилась, тяжело прерывисто выдохнув. — Принеси мне воды, пожалуйста, — тихо сказала она. Рэйчел пошла на кухню, налила воды. А когда вернулась в спальню, увидела Саманту, стоящую посередине комнаты, и замерла от неожиданности и ужаса, выронив стакан из рук. Рэйчел не успела ничего сказать, прежде чем Саманта поднесла пистолет к своему виску и нажала на курок.

***

2015 год. Рэйчел лежала в больничной палате. Эти чертовы врачи снова откачали ее. Опять не дали ей умереть. Опять они пытаются заставить ее жить. Точнее существовать. А как иначе это назвать? Как они не могут понять, что для нее уже давно нет никакого смысла, чтобы жить. Они накачивали ее лекарствами, пытались «вылечить» ее своей терапией, убеждая, что она должна жить ради того, чтобы в будущем завести семью и детей, стать полноценным членом общества и подобную чушь. Они не могли понять ее, потому что не знали, насколько сильно она любила Саманту, и насколько невозможно было жить без нее. Однажды она поклялась самой себе, что никому никогда не расскажет о том, что у нее в душе. И она уверена, что способна сдержать это обещание. И никакие врачи, вообще никто и никогда не узнает. Эта тайна всегда принадлежала только им двоим, ей и Саманте, а теперь принадлежит только ей одной. А Сэм… Милый мальчик Сэм… Рэйчел вспомнила, как ей нравилось произносить его имя, когда они только познакомились, и улыбнулась. Его имя звучит так же, как уменьшительное от «Саманта». Сэм ничего не значил для нее, но он хороший парень, и она всё же надеялась, что когда-нибудь он найдет девушку, которая будет любить его. Никакие таблетки не смогут выдернуть из ее души то, что она чувствует. И будет чувствовать всегда, до тех пор, пока не умрет естественной смертью от старости или болезни, или, кто знает, может еще одна попытка самоубийства увенчается, наконец, успехом. Эти воспоминания — всё, что у нее есть. Воспоминания о той любимой и единственной, что сделала ее когда-то счастливой.