Либо верь, либо уходи

Стайлз поднимается по лестнице в свою комнату, радуясь тому, что отца нет дома и ему не придётся ни с кем разговаривать. Ему, конечно, нравились их беседы, мелкие переругивания, подшучивания, да и просто выговоры, которые частенько тот ему устраивает. Но не сейчас. Он открывает дверь, поспешно скидывает рюкзак, который, как ему казалось, к вечеру начинает весить не меньше центнера, это точно, и тут же оказывается лежащим на полу. — Ауч! От столкновения с полом голову пронзает острой болью. Наверняка, завтра там будет здоровенная шишка размером с бейсбольный мяч. — Потрудись. Объяснить. Это больше похоже на гневное шипение, чем на просьбу, но лучше с этим парнем не спорить, ага. — Возможно, мы поговорим об этом, если ты уберёшь руку с моей шеи и поможешь мне встать? Через десятка два долгих секунд давление руки сначала слабеет, а потом и вовсе прекращается. Руку помощи Стайлзу явно никто протягивать не собирается, поэтому он встаёт самостоятельно, зло потирая быстро увеличивающуюся в размерах шишку на затылке. Не такой уж и тихий в обычной ситуации, но сегодня особенно громкий щелчок выключателя ощущается как точный выстрел на заброшенном складе. Стайлз морщится от этого звука и яркого света, слепяющего глаза, и концентрирует внимание на своём недружелюбном госте. Его совсем недружелюбно играющие желваки не располагают к дружелюбной беседе. Совсем. Что ж, по крайней мере, это было весьма предсказуемо, что сам Дерек Хейл навестит его. Только вот его не ждали так скоро. Или ждали, но признаваться в этом совсем не хочется. О, ну хорошо, Стайлз ликовал! — Давай проясним. В этом городе меня не было давно. Как только я сюда приезжаю, сразу же появляешься ты, говоришь, что у тебя есть послание от моей мамы, озвучиваешь его и исчезаешь, — Дерек больше не шипит, но цедит слова сквозь зубы, стоит, сложив руки на груди, гневно смотрит исподлобья. — Да, если опустить все подробности нашей первой встречи, то всё было именно так. — И? — Что и? И... в квадрате ауч! Интересно, одна шишка на другой вылезти может? Потому как его голова встречается с бетонной стеной со скоростью света. — И ты рассказываешь мне, как и каким образом узнал о шкатулке моей матери, или же твой отец после смены находит тебя разорванным на куски в луже собственной крови. Стайлз бы рассмеялся, правда. Он думает о фильме «Чужой», об этой страшной (читай: забавной) сцене, только сейчас в главных ролях Стайлз, а Дерек — чужой, нависает над ним, клацая клыками, разве что слюни не пускает, и на том спасибо. — И чего тут смешного? Кажется, он всё-таки рассмеялся. Ну, серьёзно, день выдался тяжёлый, а тут ещё это чудовище со своими приставаниями. Дерек удивляется поведению подростка. У него что, совсем с мозгами туго? И он не выглядит напуганным, совершенно. Уставший. Тёмные круги под глазами. Кто он, чёрт возьми, такой? — Знаешь, люди, которые хотят получить ответы на свои вопросы, действуют другим образом. Они более дружелюбны, уж поверь. Это если мы не берём в расчёт садистов, любящих пытать. О, постойте-ка, ты садист? А своему лечащему врачу ты рассказывал? Ай-ай-ай. Окей, я понял тебя, понял, только вытащи свои когти из моей руки, это не гигиенично, не говоря уже о том, что как минимум неприятно, а как максимум — больно! Дерек в ответ забавно фыркает. Убирает руку, отходит подальше и садится на кровать, брезгливо вытирая руку о покрывало, отчего Стайлз морщится, но не говорит ни слова против. — Ладно, попытаюсь вкратце объяснить тебе суть своего существования, – Стайлз старательно игнорирует закатанные Дереком глаза. — Ты знаешь, что такое ченнелинг? Дерек пытается вычленить из своей памяти что-то похожее, хотя бы отдалённо, но нет. Он хмурится и мотает головой. — Хорошо, ладно. В общем, это процесс, с помощью которого я связан с твоей матерью — Талией — каналом, по которому мы с ней общаемся. Для этого, обычно, люди впадают в транс, либо в глубокий, либо в лёгкий. Я же не делаю ни того, ни другого, потому как у меня не было в этом надобности. Твоя мама сама со мной связывается, если ей нужно что-то передать. Я не могу тебе рассказать об этом подробно, потому что всё случилось совершенно неожиданно. Где-то с месяц назад, тогда-то я и написал тебе письмо с просьбой приехать. Сейчас я изучаю всё, поэтому и не могу ничего больше добавить. Дерек невидящим взглядом смотрит в пол, очевидно, обдумывая сказанное. — Я тебе не верю. Стайлз нервно смеётся и взлохмачивает пятернёй свои и так лохматые волосы. — Я и сам-то себе не очень верю. Но тебе придётся либо поверить мне, либо уйти.