Либо верь, либо уходи

Дерек приходит на следующий день. Предсказуемо – после отъезда отца в участок, неожиданно – в парадную дверь. Неуверенный стук выдаёт его взволнованность, и Стайлз, будучи говнюком по жизни, прекрасно его понимает, даже испытывает долю симпатии. Да ладно, пора ему уже признаться, хотя бы самому себе (для начала!), что симпатии как раз-таки очень и очень много. После минутной заминки Стайлз открывает дверь и отодвигается, пропуская привычно угрюмого Дерека в дом. Они располагаются за обеденным столом на кухне. Стайлз, как гостеприимный хозяин, предлагает гостю что-нибудь выпить, на что получает отказ, поэтому наливает себе стакан воды на тот случай, если придётся, а ему придется, смочить горло от долгой болтовни. Как ни странно, первым начинает говорить Дерек, не отрывая взгляда от сложенных на столешнице рук. — Так, значит, это ты написал мне то письмо с просьбой приехать? Да, вода точно пригодится. Стайлз умный мальчик, Стайлз верно растолковал визит. Он делает большой глоток воды и начинает: — Я не знаю, как так получилось, что связующим звеном между тобой и твоей мамой стал я. У меня никогда не было никаких типа суперспособностей, в меня не ударяла молния, я не впадал в кому. Вообще ничего из перечисленного и из того, что ещё можно перечислить. Думаю, СДВГ этому точно не поспособствовало. Дерек бросает на него красноречивый взгляд, но Стайлз просто отмахивается от него и продолжает: — В один не очень прекрасный день, около месяца назад, я стоял на светофоре, на своей любимой малышке, — издевательское фырканье он старательно не замечает. — А потом — раз, я резко открываю глаза, мне катастрофически не хватает воздуха, а в руках у меня моя же открытая тетрадь из рюкзака. А на листе всего два слова моим же почерком — Талия Хейл. Весь лист исписан. Я даже в школе столько не писал, я больше читать люблю. — Я понял тебя, продолжай. Стайлз дуется и пыхтит, но не долго. Хоть он всегда думал (и продолжает думать), что детали имеют самое огромное значение, но предпочитает не выводить из себя собеседника, который сидит напротив на расстоянии вытянутой руки. Рука машинально тянется к шишке на голове, но он вовремя её отдергивает. — В общем, когда я успокоился и взял себя в руки, я уже хотел идти сдаваться в Дом Эха. Серьёзно. Потом любопытство пересилило, я поехал домой и загуглил эти два слова. Нашёл небольшую статью про пожар и только. Решил пока отложить планы о палате с мягкими стенами. Через несколько дней это произошло снова. Я спал, меня разбудило неожиданным и сильным толчком поддых, что я аж согнулся пополам. В этот раз я следил за своими действиями, но как будто со стороны. Мной что-то или кто-то управлял. Я встал с постели и подошёл к столу, взял карандаш и первую тетрадь, которая мне подвернулась под руку, и начал писать: «Дерек должен приехать», «Напиши ему», «Он должен вернуться», «Кора». Это продолжалось примерно двадцать минут, потом меня тряхнуло и отпустило. Я стоял с тетрадью в руке и перечитывал «послание». К слову, я читал ту статью про пожар и сразу понял... В общем, мне очень жаль, что тогда это всё случилось. Стайлз поднимает глаза и смотрит на Дерека, который, в свою очередь, смотрит на него с такой болью, что становится неловко, и Стайлз шумно сглатывает. Ему приходится прикрыться стаканом от этого неуютного взгляда, да и пить правда хочется, чего уж там. Когда Стайлз всё же решается взглянуть на Дерека, тот уже не смотрит на него, что в какой-то степени его огорчает. Тишина начинает давить плотным покрывалом, так, что Стайлз решает продолжать, надеясь, что у этого угрюмого типа всё же возникнут хоть какие-то вопросы. — В то утро я написал тебе. Обычно я пишу больше и красноречивее, поверь, перескакивая с темы на тему. Но я не мог написать тебе: «Хей, твоя мама передавала тебе привет, ты не мог бы приехать, я тут немного схожу с ума, и, кажется, я что-то знаю о твоей сестре Коре», — нервно смеётся, чем заслуживает злобный взгляд из-под бровей. — Поэтому я просто написал: «Возвращайся. Речь о Коре». Если честно, я думал, что ты не приедешь. Даже, пожалуй, надеялся на это. И не смотри на меня так, будто хочешь снова во что-нибудь меня впечатать. Я — реалист, я смотрю на вещи под другим углом. Дерек пропускает последнюю реплику и желает, наконец, добраться до конца истории: — Что было дальше? — Дальше было слово... Получает болезненный пинок по голени и громко ойкает. — У тебя вообще есть чувство юмора, чувак? — А у тебя есть чувство самосохранения? Неудачное время ты выбрал для шуток, чувак. Несколько долгих секунд они враждебно смотрят друг на друга, но Стайлз сдаётся — не та весовая категория — и отступает. — Я ждал, когда Талия свяжется со мной, потому что совершенно не представлял, что буду делать и говорить, если ты приедешь. У меня не было никаких данных, я сделал всё, что мог. Этим я себя и успокаивал. С каждым днём я нервничал всё больше, старался меньше спать, чтобы не пропустить ничего важного. Это случилось за завтраком. Как раз перед твоим приездом. Папа подумал, что у меня снова паническая атака, — грустно усмехается, — как в начальных классах. Видел бы ты его лицо. Я не реагировал на его слова, просто отмахнулся и выхватил у него из рук газету с ручкой, на которой он разгадывал кроссворд. «Шкатулка. Спальня Коры. Четвёртая доска от двери». Написал это всего один раз, я смог каким-то образом разорвать контакт, иначе мне бы предстоял серьёзный разговор с отцом. И Дом Эха — теперь уж точно. Ну вот, теперь ты знаешь всё. И... Каков будет твой вердикт? Дерек встаёт из-за стола и накидывает кожанку. — Эй, ты куда? — Стайлз удивлён и даже немного разгневан: он ожидал нечто большее, чем просто молчаливый уход. — Собирай необходимую информацию. Если то, что ты рассказал — правда, нам нужно связаться с моей матерью. Уже через несколько секунд Стайлз в доме один. — Зашибись! Он зол на весь мир и совершенно не понимает, почему ввязался во всё это. Снова.

***

Рассвет только занимается, когда Стайлз подъезжает к дому Хейлов. Бессонная ночь, полная переизбытка информации, его так вымотала, что мозг просто напросто отказался фильтровать её. Вздох. Стайлз упирается лбом в сложенные на руле руки и закрывает глаза, желая получить хоть небольшую передышку перед долгим и сложным днём, который таким и будет, он уверен, хотя бы потому, что ему придётся находиться рядом с самым сложным человеком во всём мире. Когда он открывает глаза и поднимает голову, то видит Дерека, сидящего на крыльце и читающего его распечатки. Кажется, он заснул. Точно, так и есть. Стайлз разочарованно и изнемождённо стонет, так как желание делиться со всеми своими открытиями берёт верх. Ну, что же, ничего не поделаешь. Он выходит из машины, нарочито громко хлопая дверцей, и подходит к Дереку. Тот даже не поднимает головы, как будто очень увлечён. Или просто высокомерен. Да. — Эй! Я вот заснул немного. Мог бы и разбудить... А, впрочем, не важно. Пожинаешь плоды моей работы? Да, раздражённый взгляд из-под бровей тоже сойдёт за ответ. Молодец, Дерек, ты такой предсказуемый. — Слушай, а у тебя тут, случайно, кофеварки не завалялось? Дерек старается взять себя в руки: всё-таки, действительно, парень проделал неплохую работу. Почему-то хотелось верить, что тот будет от неё отлынивать. Он передаёт внушительную стопку листов Стайлзу и встает с крыльца, одёргивая джинсы. — Съезжу за кофе. Будь здесь. Не дожидается ответа и уходит к машине, оставляя Стайлза с открытым ртом созерцать прекрасное. То бишь свою мощную спину и крепкую задницу. Давай, Стайлз, вытри слюни и принимайся за работу. Самое главное сейчас – систематизировать всё то, что он нарыл и распечатал. Поначалу, конечно, Стайлз вникал в то, что отправлял в печать, но потом забил на это дело — и вот итог, в общем. К тому моменту, как вернулся Дерек, у него уже были готовы три аккуратные стопки: «лёгкий транс», «средний транс» и «глубокий транс», и, да, Стайлз ещё находится в том возрасте, когда эти названия можно счесть смешными и глупыми, ну, вы понимаете, поэтому Дерек и застаёт его смеющимся. — Так весело? — кивает на бумаги и присаживается рядом. — Ты не поймёшь, - и спешит добавить, заметив выгнутую бровь: — Не в силу твоего ума, нет. Просто… Давай пропустим этот момент и сделаем вид, что ничего не было. Это мне? Стайлз не дожидается ответа и берёт один стакан, замечая про себя, что кофе из самой дальней закусочной от этого места, и старается не думать о том, что Дерек его избегает. — В общем, вот, — говорит после пары больших глотков почти остывшего кофе, и это, в общем-то, неудивительно. — Думаю, нужно начать с лёгкого транса, — снова смешок, а на выразительный взгляд просто мотает головой. Дерек не понимает, что здесь и сейчас происходит, но его злит этот подросток и его неуместные действия. Стайлз достаёт из рюкзака два маркера, протягивает один Дереку и устраивается поудобнее. Им предстоит большой объём работы, поэтому, если они хотят разобраться во всем как можно быстрее, то нужно начинать. — Выделяй только самое главное, надеюсь, во время учёбы ты научился правильно составлять конспекты, иначе мне придётся всё переделывать и наше совместное времяпровождение будет более долгим, чем нам бы этого хотелось. Дерек уже не реагирует на слова - он читает и держит наготове маркер. Стайлз рассматривает склоненную над листами голову около дюжины секунд и тоже принимается за работу. Они заняты добрых полтора часа, Дерек заканчивает быстрее и встаёт, аккуратно откладывая бумаги и маркер. Он потягивается и разминает отёкшие от долгого сидения мышцы, не замечая изучающего взгляда Стайлза, который тот бросает украдкой из-под ресниц, продолжая делать вид, что ещё занят. — Ты что-нибудь будешь есть? — спрашивает Дерек на полпути к машине, даже не оборачиваясь. — Картошку спиральками! Не забудь захватить сырный соус, а то снова придётся ехать, а это ведь так далеко, — надеется, что вложил достаточно сарказма, и, как можно тише, бурчит себе под нос: — По-любому распугал всех своим угрюмым видом, вот и таскается так далеко. Дерек мешкает у машины, но легко улыбается, когда выруливает со двора. Стайлз несколько минут смотрит на пыль, медленно оседающую на землю, спохватывается и начинает просматривать конспекты. Он увлекается настолько, что пропускает появление Дерека, а самое главное — появление еды, потому как тема, которую он изучает, оказывается намного интереснее, чем он предполагал. Наверное, важным фактором явилось и то, что тема касается непосредственно его самого. Оторваться очень сложно, но Стайлз всё-таки делает это, так как его носа достигают запахи свежей картошки, и он не сдерживает блаженного стона в унисон урчанию желудка. Игнорировать приподнятые брови становится всё легче, поэтому он вскользь благодарит за еду и возвращается к работе. Дерек заканчивает с едой, складывает мусор в пакет и вытягивает ноги. Проходит достаточно времени, когда он понимает, что его взгляд всё чаще останавливается на Стайлзе: обрисовывает его профиль, следит за движением губ, когда тот забывается и начинает что-то зачитывать вслух, наблюдает за движениями пальцев, следующих за текстом. Дерек убеждает себя, что это происходит от скуки — он не хочет вмешиваться, да и не знает, чем может помочь на данном этапе изучения необходимой информации. Он не сталкивался с этим напрямую, но слышал про всех этих ясновидцев-шарлатанов, и, если честно, он до сих пор не особо верит Стайлзу. Но, раз уж Дерек всё-таки приехал, да ещё и сделал выбор в пользу веры, то ничего другого не остаётся, кроме как ждать. Ждать он умеет. Дерека выдёргивает из размышлений Стайлз, который тычет пальцем в плечо. Очевидно, тот продолжительное время пытался привлечь внимание, что аж отчаялся и прибегнул к крайним мерам. Достаточно выразительного взгляда, чтобы Стайлз убрал руку и замешкался. — Кажется, теперь я — спец по лёгким трансам. О, Боги, за какие грехи ему — Дереку — выпало такое тяжёлое испытание в виде неугомонного Стайлза?