Либо верь, либо уходи

Да, Дереку кое-что было известно о магии на крови, но совсем немного. Потом он обзвонил своих знакомых оборотней и дополнил свои знания. И непонятно почему, но ему очень хотелось поделиться собранной информацией со Стайлзом. И, да, именно поэтому он в шесть утра пробрался к нему в комнату через окно. И, нет, он не хотел стоять в тени и наблюдать за спящим Стайлзом. Дереку становится немного неудобно, он же не вуайерист, в конце-то концов. Он стирает тыльной стороной ладони испарину со лба и думает о том, что он, возможно, заболел. Ах, да. Оборотни не болеют. Дерек отмахивается от мыслей, решая оставить всё на потом, подходит к Стайлзу и расталкивает его, предварительно зажав тому рот рукой. Стайлз резко дёргается и распахивает свои невозможно огромные глаза. Он пытается сфокусировать свой взгляд на лице Дерека несколько долгих секунд, а потом начинает что-то мычать в ладонь. — Тише, шериф ещё спит, — призывает Дерек к молчанию и убирает руку, показательно вытирая её о джинсы с каплей какого-то пренебрежения. — Серьёзно, Дерек? Прекрасный рыцарь спасает свою прекрасную принцессу, обходя стражу в виде спящего дракона? — Ты назвал меня прекрасным? — Что? — Что? Дерек мотает головой, не совсем понимая, что сейчас происходит. — Я пришёл рассказать тебе о магии крови. — В шесть утра? Дерек чешет затылок и неуверенно кивает. Он не подумал, как будет объяснять свой порыв сонному Стайлзу. — Ох, ладно, отвернись, я оденусь, и мы продолжим. Дерек отворачивается к окну, продолжая испытывать лёгкий дискомфорт. Две девицы, ей-богу. — Всё, теперь я готов выслушать тебя, сын мой. Дерек закатывает глаза и поворачивается, отмечая про себя, что, по сути, ничего не изменилось, разве что, наличие штанов. У Стайлза такое подтянутое тело, и руки вовсе не тощие, очень даже рельефные мышцы, а с виду и не скажешь. Смотри в глаза, Дерек. Смотри. В глаза. Он хрипло прокашливается и опирается о стену. — Как мне известно, магия крови — самая сильная и неуправляемая магия из всех видов магии. Ей почти невозможно противостоять. Почему именно кровь? Потому что в крови находится информация о роде и через кровь обеспечивается с ним связь, чаще всего неосознанная. Кровь есть одно из трёх составляющих человека как части своего земного рода. Эти три составляющие — кровь, дух и земля. Во взаимодействии крови и земли развивается и сам дух. Собственно, это всё из теории, что тебе нужно знать. В итоге: мы имеем шкатулку с выгравированным на ней гербом моего рода. Если я всё правильно понял, чтобы нам открыть шкатулку, нам нужна земля и моя кровь. Вот, в принципе, и всё. Стайлз надеется, что на лице не отобразились те эмоции, которые бушевали в нём после услышанного слова. «Нам». Это было очень мило и трогательно, но он решает не говорить об этом вслух. — И чего же мы сидим? Дерек пожимает плечами, подходит к окну, легко и грациозно спрыгивает вниз. Через минуту Стайлз слышит урчание мотора и спешит натянуть толстовку. Когда он открывает дверь, то сталкивается с отцом. — Вооу, привет, пап! — наигранная радость от встречи отчётливо слышится в его голосе, он морщится. — Куда собрался, сын? — Пробежка. Третий день подряд. Не хочу сидеть на скамейке запасных в этом году. Да, — улыбается ещё шире, хотя хочется стиснуть зубы — ещё одна ложь. Джон недоверчиво вскидывает брови. — Всё, пап, я побежал. Увидимся за ужином! Отец что-то говорит ему вслед, но он не слышит. Стайлз почти выбегает из дома и смотрит по сторонам, но машины Дерека нигде не видит. Мысленно благодарит его за находчивость. Было бы весьма неловко, если бы отец увидел его садящимся в машину ко взрослому мужику преступной наружности. Стайлз усмехается своим мыслям, но его прерывает вибрация телефона в кармане штанов. «За поворотом» Он убирает мобильник и, действительно, бежит до машины, на тот случай, если отец наблюдает за ним в окно. — Дракон сбит со следа,— докладывает Стайлз и пристегивается. Дерек усмехается, и они трогаются с места. Через пятнадцать минут они уже подъезжают к дому Хейлов. — Жди здесь, — коротко командует Дерек. Стайлз и так бы не стал заходить из-за дискомфорта, который он ощущает рядом с этим домом — слишком много боли и страданий видели эти стены. Слишком много… Возможно, это и повлияло на то, что медитация здесь не дала результатов. Дерек выходит из дома и прокашливается, привлекая внимание. Стайлз подходит ближе и видит прямоугольную шкатулку у него в руках. Она сделана из какого-то серого камня или материала, на её боку гравировка в виде трискелиона — похоже, это и есть родовой герб Хейлов. Обычная и ничем не примечательная шкатулка — никаких украшений, ничего. Дерек отходит в сторону и набирает горсть земли, поворачивает шкатулку гербом вверх и сыплет землю на гравировку: она ложится ровным слоем, а излишки подхватывает и сдувает ветер. Он встряхивает рукой, выпуская наружу когти, и несильно протыкает подушечку большого пальца. Надавливает и выжимает кровь, очерчивая ею герб. Регенерация делает своё дело, поэтому Дерек повторяет процедуру несколько раз, пока не охватывает все завитки трискелиона. Кровь будто бы нехотя впитывается в землю. Несколько минут ничего не происходит, напряжение трещит в воздухе, оно почти осязаемо. И… Щелчок. Трискелион начал проворачиваться против часовой стрелки, и когда он делает полный круг, то крышка открывается. Стайлз вытирает рукавом пот со лба и с шеи, потому что, ну да, он взволнован. Дерек достаёт из шкатулки сложенный лист бумаги и разворачивает его. Читает вслух.

«Дорогие мои Дерек и Лора! Если вы держите это письмо в руках, то нас с отцом уже нет рядом с вами. Мне хотелось бы сказать, что нам очень жаль, что не получилось сохранить семью в целости и сохранности, но, знайте, мы сделали всё возможное для этого. Нас предупредили, что может случиться беда, поэтому нам нужно было подготовиться к ней со всей ответственностью. Вы, Дерек и Лора, находились в таком возрасте, когда уже могли постоять за себя и за свою семью. Кора же не могла. Как раз перед тем злополучным днём, унёсшим наши жизни, когда вы уснули, мы отправили Кору из дома. Это, к сожалению, всё, что я могу сказать в письме, но ответы на свои вопросы вы сможете получить в Ветеринарной Клинике. Берегите себя. Целуем. Любим. Всегда с Вами.»

Кора. Жива.

Lykke Li – I Follow Rivers

Дерек очень напряжён — это видно по его спине и плечам. Стайлз чисто автоматически поднимает руку и кладёт ему на плечо, несильно, но уверенно пожимая, и убирает её, когда Дерек поворачивает к нему голову, откликаясь на этот жест поддержки. В его глазах плещутся боль, недоверие и радость — надо сказать, что это действительно адский коктейль, который завораживает и притягивает. Дерек смотрит Стайлзу в глаза — зрачки его расширены так, что радужки почти не видно, чернота пульсирует, утягивая в свой омут. К чёрту. Он опускает свой взгляд и следит за движением стайлзова языка, влажно облизывающего губы. Ох, зачем? Снова в глаза, снова на губы. И, когда Стайлз почти незаметно поддаётся к нему навстречу, Дерек не может сдержаться. Он кладет ладонь на шею Стайлза, а другой рукой притягивает к себе за толстовку. Стайлз думает о том, что это сейчас не по-настоящему, но сухие, холодные губы Дерека и царапающая бледные щёки и подбородок щетина доказывают обратное. Дерек думает о том, что всё это зря, но Стайлз —чёрт-его-разорви— отвечает ему, и его язык сейчас творит что-то невообразимое у него во рту. Мягко, требовательно, влажно, но не слюняво, как того ожидал Дерек. Дерек поднимает руку выше, зарываясь пальцами в мягкие отросшие волосы. Вздох. Влажный и рваный. Тянет их назад и впивается зубами в нижнюю губу, оттягивает её, кусает не сильно, но ощутимо, зализывает приятную боль, толкается языком навстречу. Твою мать. Он делает это блядски-невероятно-прекрасно. Стайлз в отместку слегка прикусывает язык Дерека – и это отрезвляет. Дерек отстраняется сам и несильно тянет Стайлза за волосы, чтобы тот прекратил. Стоп! Стайлз загнанно дышит, на щеках и шее неравномерно лежит румянец, но это очаровательно, по мнению самого Дерека. Он никогда бы не признался вслух, что больше всего на свете ему хочется разложить такого разгорячённого Стайлза прямо на месте, на земле Хейлов, но ему хватает сил и мужества признаться в этом самому себе. Дерек ждёт, когда Стайлз соберётся и сфокусирует взгляд на нём, а потом говорит: — Я не буду говорить, что мне жаль, потому что это не так. Не жаль. Но... Стайлз рассеянно кивает и неосознанно трогает пальцами губы, но спохватывается и одёргивает себя. Он знает, что Дерек не договорил и ждёт окончания его слов. — Но я не тот человек, который тебе нужен. Вот оно. Серьёзно, Стайлз, с твоим-то везением? Будто сон. Проснись, Стайлз! Проснись! Он делает шаг назад и поворачивается к Дереку спиной, запускает руку в волосы и со всей силы тянет их вверх. Он же реалист. Так? Так. С самого начала ничего не могло быть между ними. Не то, чтобы он часто об этом думал, но, всё же, думал. О нём. Пару раз. Давай, Стайлз, либо уходи, либо делай вид, что ничего не произошло. Устало трёт ладонями лицо и рычит почти по-звериному. Соберись! Одна, две, три секунды, берёт себя в руки. Поворачивается. Выдох. — Всё нормально, Дерек. Всё нормально. Бла-бла-бла. Дерек дотошно вглядывается несколько секунд в лицо Стайлза, пока тот неуверенно чешет за ухом, как побитая собака, и переминается с ноги на ногу. Не нормально, Дерек, не нормально — ты же слышишь ложь. Дерек кивает головой в ответ и указывает на машину. — Отвезу.

***

На следующий день Стайлз не приезжает. Даже не звонит. И от него нет ни единой смс-ки. Дерек удручён таким поворотом событий, он не хотел, чтобы между ними возникло недопонимание и чувство неловкости. Не нужно было ничего портить. А теперь, пожалуй, испорчено всё. Он и так никогда не умел сближаться с людьми, предпочитал быть один, и его такой поворот событий устраивал. Дерек умел занять себя — в основном он в больших количествах поглощал книги. Да. Книги – его страсть. Книги – его жизнь. Были. А теперь выясняется, что Кора жива. Его семья. Его кровь. А ещё есть неугомонный, ершистый, полный неиссякаемого энтузиазма и неуёмного любопытства подросток — в этом весь Стайлз. Соберись, Дерек, сначала Кора. В течении этого дня Дерек три раза заезжает в клинику, но все три раза уезжает ни с чем. Клиника закрыта — об этом оповещает краткая надпись на табличке на двери. Дерек дёргает дверь, стучит в неё, проверяет окна — заперто, хотя, режим работы клиники «с десяти до шести», а «приём ведёт доктор Алан Дитон». Так гласит ещё одна табличка, прибитая к стене.

***

Дерек ни за что не признается, что ближе к вечеру ему начинает не хватать пустой болтовни, громкого смеха и презрительного фырканья, и что ночью он обходит территорию, близ дома Стилински, вслушиваясь в ровное биение сердца.