Либо верь, либо уходи

Sigur Ros – Tornado

Стайлз соскакивает с крыльца, заслышав шум подъезжающей машины. Дерек не один, но с ним точно не Дитон. Дерек громко хлопает дверцей. Его выражение лица и руки, сжатые в кулаки, как бы предупреждают, что лучше не подходить. Поэтому Стайлз обращает всё своё внимание на пассажира, который, в отличии от Дерека, легко и плавно выскальзывает из машины. — Ты ещё кто такой? — Так-так-так, — Питер наигранно трёт подбородок, будто бы силится что-то вспомнить. — Сынок шерифа? Стайлз выпучивает глаза и поворачивается к Дереку. — Дерек, какого чёрта здесь происходит? — Да, действительно, Дерек? Оба поворачиваются к обладателю противно-слащавого голоса и в унисон: — Заткнись! Дерек со всей силы надавливает руками на виски. — О, Боже, заткнитесь оба! Стайлз забавно дует щёки, отчего Питер хрипло смеётся. — Я — Питер, лапушка, дядя Дерека, неужели, он про меня ничего не рассказывал? К невозможно округлённым глазам Стайлза прибавляется ещё и невозможно округлённый рот. Он поворачивается к Дереку и упирает руки в бока, собираясь что-то сказать, но тот его перебивает. — Так, хватит! Ты, — указывает на Питера, — в дом. Ты, — указывает на Стайлза, — в машину! Живо! Стайлз, нахохлившись, забирается в шевроле и пристёгивает ремень безопасности. Когда Дерек занимает водительское кресло, обида и напряжение так окутывают салон, что становится трудно дышать. Некоторое время они едут в гнетущей тишине, но Стайлз не выдерживает. — Серьёзно? Питер? — Я не знал! — выкрикивает Дерек и бьёт ладонями по рулю, царапая отросшими когтями обивку. — Я не знал, ясно? — уже спокойнее, но в его голосе слышится отчаяние. — До сегодняшнего дня я думал, что он умер. Я не просто думал, я знал это. Мне звонили из больницы, а потом прислали свидетельство о смерти по почте. — Я не понимаю… — Питер сказал, что ему было удобно, чтобы все думали, что он мёртв. Понимаешь? Удобно! — зло усмехается. — Просто… До недавнего времени я был совершенно один. Я не мог понять, почему вся моя семья мертва, а я жив. — Ты что, винил себя в их смерти? — удивлённо и ошарашено спрашивает Стайлз. Дерек ничего не отвечает, просто мотает головой, а когда поворачивается к нему, Стайлз видит ответ на свой вопрос в боли и тоске в его глазах.

***

Вечером того же дня Стайлз решает лечь спать пораньше. Отец на дежурстве, готовить не нужно, поддерживать разговор тоже не нужно. Он выходит из душа, вытирая полотенцем волосы, и заходит к себе в комнату. — Привет, лапушка! — Блять! — вскрикивает и дёргается назад, больно ударяясь локтем о дверь. — Подуть? — О, иди к чёрту! Какого ты здесь забыл? Зашёл через окно? Ничего, заколочу его скоро к херам рябиновыми досками, будете как послушные псины в дверь скрестись. Питер цокает языком, а его улыбка становится ещё шире. — Пришёл познакомиться. Нас ведь так и не представили друг другу. Стайлз недоверчиво щерится в ответ. — Чё, серьёзно? Прозорливый малый. — Нет, не серьёзно, — маска радушности тут же спадает с его лица. — Я тут слышал, ты контактер? С сестрицей моей общаешься? Стайлз ему не доверяет. Нет. Он таких, как этот Питер, нутром чует. — Типа того, — кивает в ответ. — А скажи-ка мне, лапушка, меня она не упоминала в ваших беседах? — напускное спокойствие в словах и действиях. Нет, Стайлза не проведёшь, старый пень! Отец всегда говорил: если нет доказательств, попробуй обыграть ситуацию себе на руку. — Кажется, что-то припоминаю, — задумчиво смотрит в потолок. Одним молниеносным движением Питер оказывается рядом с ним и хватает Стайлза за шею, впиваясь когтями. У Стайлза странное чувство дежавю. Спасибо, пап, твои советы всегда ценны. Тут что-то нечисто. — И что же она сказала? — щерится, выставляя клыки напоказ. Давай, нечисть, закапай мне слюнями пол, заставлю всё вылизать. Они смотрят друг другу в глаза: один - с вызовом в карей радужке, другой - со злостью в холодной и ледяной. — Сказала, что ты тот ещё мудак, Питер. Питер скалится, и Стайлз бьёт его с размаху коленом в пах. Конечно, не так больно, как обычному смертному, но всегда эффективно. Питер взвывает больше от неожиданности, чем от боли, и отшатывается, отпуская Стайлза. — Если ты ещё раз сунешься сюда, я закажу себе рябиновую биту, и при первой же встрече засуну тебе её в прямую кишку. Я надеюсь, ты меня услышал. Питер морщится от детских угроз. — Я тебя услышал. А теперь услышь и ты меня: если ты будешь путаться у меня под ногами, то я разорву тебя на части и скормлю бомжам. Стайлз громко смеётся, задирая голову вверх. — У вас что, это семейное? — разбирает Питер сквозь истеричные всхлипы и недоуменно таращится, а потом и вовсе сваливает в окно.

***

Утром Стайлз просыпается не в духе: настроения нет, а шею жжет от мудацких когтей. Чёрт бы побрал этих оборотней. Стайлз долго стоит и рассматривает себя в зеркало — ранки за ночь покрылись сукровицей и стали чесаться. Ему нужно отнести завтрак отцу, так как вчера он так и не вернулся со смены. Стайлз находит толстовку с высоким воротом, наглухо застёгивает её и идёт на кухню. Быстро собирает несколько сэндвичей с ветчиной, помидорами и салатом, складывает в ланч-бокс и выходит из дома. Стайлз заходит в управление полиции и здоровается со всеми, кого встречает на пути к кабинету отца. Коротко стучится и открывает дверь, не дожидаясь позволения войти. Отец сидит, заваленный бумагами, вокруг него стоит несколько стаканов из-под кофе, которые тот, заметив Стайлза, пытается незаметно спихнуть на пол. И вид у него такой уставший-уставший. — Не парься, пап. Всё нормально. Я тебе тут завтрак принёс. Тебе удалось выкроить хоть пару часов на сон? Стилински-старший сразу успокаивается и вздыхает. — Привет, сын. Не было времени. Вчера было совершено покушение на ветеринара Алана Дитона, — замечает непривычно незаинтересованный взгляд и спрашивает: -— Ты что-то знаешь об этом? — Нет, пап, откуда? Я весь день вчера дома просидел, доклад, помнишь? Недоверчиво щурится и роняет от усталости голову на стол. Стайлз подходит к отцу и треплет его за плечо. — Береги себя, пап. Отдохни. Дела не убегут. Джон кладет свою руку поверх руки сына и пожимает. — Я пойду. До скорого. — До скорого, — отзывается отец, уже полностью поглощённый отчётами и рапортами. Стайлз не успевает пройти и пятьдесят метров, как рядом с ним останавливается камаро. Стекло опускается, и Дерек кивком указывает на сидение рядом с собой. Стайлз обходит машину и забирается в неё. — Привет, — говорит Дерек и еле заметно ведёт носом. — Думал, захочешь со мной прокатиться к Дитону. Смотрит так внимательно. — Да, конечно. Можно и прокатиться. Дерек трогается, и они едут прямо, а потом резко поворачивают налево в сторону заповедника. — Клиника в другой стороне, — спокойно замечает Стайлз. Дерек молчит, и только тогда, когда они достаточно углубились в лес, останавливает машину. — Выйди. — Что? — Стайлз ничего не понимает, но всё равно отстёгивает ремень и выбирается наружу. Дерек обходит машину и подходит вплотную к Стайлзу, замечая, как тот нервно поправляет ворот толстовки. — От тебя за милю несёт Питером. Ничего не хочешь мне рассказать? Стайлз прячет глаза и неуверенно: — Нет, ничего такого, что стоило бы обсуждать. — Расстегни толстовку. — Что? — вскидывает голову. — Нет! — Стайлз, либо ты расстёгиваешь её, либо это делаю я. Стайлз закатывает глаза, немного мешкается, и когда он неуверенно хватается за собачку и тянет её вниз, его пальцы подрагивают. Он опускает руки, задирает голову и обречённо смотрит в клочки неба, виднеющегося из-за густой кроны деревьев. Только бы не смотреть на Дерека, только бы не… Дерек со свистом втягивает в себя воздух и сжимает руки в кулаки, до крови впиваясь в кожу когтями. Проходит несколько десятков секунд, пока он берёт себя в руки, когда Стайлз уже начинает переминаться с ноги на ногу, теряя терпение. Он поднимает руку и почти невесомо касается пальцами бледной шеи, на которой красуются раны от когтей. Когтей Питера. Злость новой волной поднимается в нём, закручиваясь в тугую спираль – только тронь. Только. Тронь. Обхватывает шею ладонью, накрывая ранки, и по венам начинают ползти слабые чёрные ручейки чужой боли. Родной боли. Он убирает руку, поднимает взгляд и сталкивается с чёрной пучиной стайлзовых зрачков. — Можно? — спрашивает тихо, не желая спугнуть. Стайлз бездумно кивает. Можно. Всё, что захочешь. Всё, что пожелаешь. Дерек улыбается одними уголками губ, обращается и наклоняется ближе. Стайлз крепко зажмуривается от удовольствия, пока Дерек широко и слюняво вылизывает его шею. Это... приятно. Он чувствует, как его ранки затягиваются под шершавым языком, под воздействием волчьей лечебной слюны. Ему щекотно, и он смеётся, а Дерек, чувствуя дрожь от смеха, поддаётся чужому настроению и игриво прикусывает нежную кожу клыками. Смех сразу же затихает, а руки Стайлза обхватывают лицо Дерека, притягивая к своему. Они целуются страстно и горячо, никакой нежности. Стайлз сминает его губы своими и сразу просовывает язык ему в рот, очерчивая им острые клыки, которые тот не успевает убрать. Умереть, лишь бы это не прекращалось. Дерек тянет собачку вниз до конца, пробирается под футболку и гладит подтянутое, разгоряченное тело, отчего Стайлз выгибается и тем самым ещё крепче прижимается к нему. Дерек перемещает одну руку к его паху и обхватывает каменный стояк через штаны, отчего Стайлз стонет прямо в его рот, и вибрация голоса передаётся ему, спускаясь по шее в самое нутро. Он приспускает штаны со Стайлза и берёт в руку его член, двигая ей по всей длине. Стайлз обрывает поцелуй и откидывает голову назад, стукается об машину, но совершенно не замечает этого. Только руку на члене, только губы и шершавый язык на шее, спускающиеся ниже, к соскам. Как только зубы Дерека сжимаются на соске, в кармане Стайлза начинает играть громкая мелодия, которая поставлена на отца. - Блять! Я не могу не взять, подожди. Сбитое дыхание. Дерек не прекращает, достаёт телефон из кармана и протягивает Стайлзу, очерчивая языком ключицу. Но замирает, как только слышит, что говорит шериф. — Дитона похитили.