Teachers

Благодаря незапланированному, но от этого не менее познавательному визиту к родственнице этого идиота, в отель мы вернулись поздно, и ребята были уставшие, но до невозможности восторженные. И, несмотря на то, что день прошел поистине шикарно, на данный момент я был доволен только тем, что, наконец, оказался в номере, потому что заебался не меньше остальных. С одной стороны, все мои опасения насчёт того, что в Детройте уровень преступности настолько велик, что мы непременно попадём в беду, не оправдались – нам действительно ничего не угрожало, и лично мне за весь сегодняшний день ни разу не попался на глаза ни один откровенно вызывающий опасения субъект, даже вечером. Но, с другой стороны, после того, как мы побывали в гостях, в моей голове появились новые вопросы, и если в середине дня я был готов отложить важный разговор на потом, то после визита к Блэр мне снова захотелось как можно скорее закончить экскурсию и остаться с Бирсаком наедине, чтобы заставить его рассказать мне и о чёртовой вечеринке, на которой мы целовались, и о многом другом. Эндрю же будто чувствовал моё нетерпение, и нарочно тянул время – он желал отсрочить момент истины, несмотря на то, что пообещал мне дать ответы именно вечером. Как только за нами двумя закрылась дверь нашего номера, обстановка накалилась до предела, впрямь как утром. Было очень сложно не наброситься на него с самого порога, но я понимал, что это выглядело бы крайне глупо и окончательно сдало бы меня с потрохами, поэтому пришлось взять себя в руки и заняться действительно необходимыми вещами: стащить верхнюю одежду и обувь, сходить в душ, дождаться, пока сосед сделает то же самое, и только потом напомнить ему об обещании. Надо же, сегодняшний день начался более чем отстойно, прошел великолепно, но грозился закончиться ещё хуже, чем начался. И мне этого не хотелось, но хотелось получить ответы. Чёрт возьми, меня пугало это дурацкое желание – знать об Энди всё, но испытываемый страх был несравним с уровнем любопытства, что выжигал мои внутренности. Я должен знать как можно больше, чтобы чувствовать себя спокойнее и увереннее. Возможно, если бы я знал этого парня чуточку лучше, то мне было бы проще понять мотивы его поступков, было бы легче смириться с тем, что он такой странный, потому что я бы понимал, что является причиной такого вот поведения. И если бы я знал наперёд, во что мне обойдётся наша «война», то изначально пошел бы вразрез со своими принципами и попытался бы притвориться его другом, сделать вид, что отношусь к нему так же благосклонно, как и остальные, и тогда бы он был у меня как на ладони – Бирсак сам упоминал о том, что, не поведи я себя как мудак, вполне бы мог стать тем, кому он доверяет. Но я просчитался, полагая, что выскочка не задержится в стенах нашей школы надолго, поэтому сразу же дал ему, да и всем остальным, понять, что я на самом деле о нём думаю. Я не рассчитывал, что всё зайдёт настолько далеко, что маленький гадёныш прочно зацепится не только в качестве учителя истории нашей школы, но и зацепит за живое моё любопытство, заставит меня сходить с ума и вести себя как самый настоящий кретин. Господи, как же хочется выпить сейчас, чтобы хотя бы чуточку успокоиться и прийти в норму... Я реально просто на пределе, и всему виной блядский Энди, чтоб его черти побрали! Пока Эндрю пропадал в душе, я успел настолько извести себя, что к моменту его возвращения в спальню меня просто трясло. И, судя по тому, какое поражение терпел парень в попытке выглядеть безразличным и совершенно невзволнованным, я видел, что ему сейчас ненамного легче, чем мне. Тем не менее, Бирсак безропотно приблизился к своему спальному месту, устроился поверх покрывала, забравшись на постель с ногами, и уверенно посмотрел мне в глаза, без лишних слов давая понять, что готов. Я тут же подхватился с места и пересел на его кровать, после чего, сглатывая сухость в горле, заговорил. - Давай, рассказывай, - выдохнул я. – Что за хрень происходила в караоке-баре, и какого чёрта ты на меня запал, тоже рассказывай. Я внимательно слушаю. - Пф, ещё чего! – фыркнул брюнет, вытаращившись на меня как на полоумного. – Я расскажу то, что помню с вечеринки, и хватит с тебя. У меня вообще желание говорить с тобой пропало, но... – в его голосе снова зазвучала та самая обида на мой утренний поступок, но мне не хотелось слушать о том, какой я плохой и всё испортил, поэтому я решил перебить поток жалоб на свою херовость. Сам прекрасно понимаю, что поступил как моральный урод, так что же теперь, до конца жизни мне припоминать это нужно? - Тем не менее, ты обещал, поэтому попытайся задвинуть свои обидки куда подальше и поговорить со мной. Энди сверкнул глазами настолько злобно, что, если бы взгляд был способен причинить физический вред, то сейчас от меня осталась бы всего лишь горстка пепла. Его просто затрясло от ярости, как меня утром, и что-то я сильно сомневался в том, что историк, чтобы избавиться от этого состояния, воспользуется моим же методом и полезет целоваться. Я был готов к удару в лицо или хотя бы тому, что меня просто столкнут с кровати, после чего откажутся говорить вообще, но парень просто стиснул зубы, сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, после чего смог взять себя в руки. Не на все сто процентов, но, по крайней мере, перестал выглядеть так, будто готов закопать меня заживо. - Ох, чувствую, будет непросто... – протянул он, разминая суставы на пальцах и мысленно подбирая слова, чтобы как-то начать. - Хочешь выпить? – вырвалось у меня, потому как... Господи, мы – две натянутые струны, причём каждый из нас настолько не желающий проигрывать придурок, что с самого начала учебного года неустанно подкручивал колок, усиливая натяжение чужих нервов до предела, и сейчас тот самый момент, когда оба готовы взорваться. Мы наедине, без учеников и вообще каких-либо свидетелей, и если хоть один не выдержит, ничто не убережет нас от выяснения отношений кулаками. Сейчас просто необходимо хотя бы немного расслабиться, но как сделать это без алкоголя – я не представлял. Эндрю же уставился на меня настолько неверяще, словно увидел перед собой как минимум призрака. - Я не понял, это ты мне провокацию устроить пытаешься? Чтобы, в случае, если я дам положительный ответ, обвинить меня в том, что я – некомпетентная сволочь, наплевавшая на детей? - Отличная мысль, спасибо за идею, - щёлкнул пальцами я, произнося это с такой же интонацией, с какой он благодарил за идею отправиться в гости к Блэр. Только вот я действительно не собирался воплощать предложение – обозвать его некомпетентной сволочью – в жизнь. – На самом деле я не подразумевал ничего плохого. Просто и сам предчувствую, что разговор будет стрёмный и тяжелый, для храбрости не помешало бы... - Я тебя не узнаю... – пораженно покачал головой голубоглазый, отодвигаясь от меня на край, как будто бы я на самом деле был призраком и представлял собой опасность. - Сам себя не узнаю, - поджал губы я, потому как никогда прежде мне действительно и в голову бы не пришло устроить попойку с коллегой во время поездки с детьми в другой город. – Так что? Завтра всё равно домой с самого утра едем, свежая голова необязательна. Тем более, мы понемногу. А чтобы малолетние алкаши ничего не унюхали, нажрёмся жвачки, - я полез в сумку, чтобы продемонстрировать, что этого добра у меня хватает. – В принципе, моё дело предложить, а ты сам решай, нужен допинг или нет. Я сам чувствовал себя малолетним алкашом, который склоняет соседа по комнате к довольно рискованному поступку, уверяя, что всё обойдётся, и преподы ни о чём не догадаются. Брюнет ни на грамм не верил в то, что я действительно делаю это предложение не для того, чтобы подстроить ему проблемы, а потому что хочу помочь расслабиться, но всё же, как я успел заметить, трусом Энди не был, и даже пребывая в полной уверенности, что я пытаюсь его подставить, не стал отмахиваться и строить из себя святого. - Ну давай выпьем. Успел на диктофон моё согласие записать, или потом на видео меня пьяненького снимешь? – приподнял бровь парень. - Об этом никто не узнает, потому что у меня проблем будет не меньше, - я закатил глаза, будто его опасения беспочвенны, и Эндрю – просто параноик, который везде видит подвох, хотя на его месте я бы тоже не поверил в чистоту намерений человека, с которым у меня были бы отношения, как у нас с историком. – Просто похмелье будет проще скрыть, чем разукрашенные физиономии, если мы вдруг подерёмся. Уверен, ты мне врезать хочешь не меньше, чем я тебе. - Я бы сказал, чего хочу, но ты же опять всё неправильно поймёшь, извратишь вложенный мною смысл и охереешь от того, что я себе позволяю, поэтому лучше я промолчу, - выставил ладони перед собой Энди, после чего слез с кровати и отправился исследовать содержимое мини-бара. Я фыркнул от смеха, с трудом удержав при себе ответную реплику, что, если бы он выражался яснее, а не двусмысленными фразами, то ничего такого в его речах я бы не замечал и не охреневал. Чтобы не молчать и хотя бы чуточку разрядить обстановку, которая благодаря тишине только сильнее бы накалилась, я решил начать разговор с чего-нибудь никак не связанного с темами, которые мы собирались обсуждать. Первым, что пришло в голову, была мысль о его сынишке, состояние которого, казалось бы, накладывает свой отпечаток на самого Бирсака, несмотря на то, что сейчас он далеко. Без лишних раздумий я озвучил вопрос: «Как там мелкий твой?» – и принялся ждать реакции. Историк вновь окинул меня недоверчивым взглядом, но всё же не стал игнорировать или же говорить, что это совсем не моё дело, поэтому сдержанно ответил: - Ему уже лучше сегодня. - Не нужно делать такое сбитое с толку лицо, будто ты удивлён, что я спрашиваю, - буркнул я. – Мне на самом деле жаль, что с ним беда, и интересуюсь я не из вежливости или что ты там подумал, я и правда хотел бы знать, улучшилось ли его самочувствие. - Я ничего не подумал, просто действительно немного удивился, что тебя это волнует, - пожал плечами Энди, изымая из бара бутылку рома, так как это был единственный находящийся здесь алкогольный напиток. – Да и, в какой-то степени я тебя благодарить должен за то, что ты таки добился своего и навязался вторым сопровождающим, иначе бы я не смог к нему вернуться, а это было необходимо. Даже не из-за того, что мне хотелось морально поддержать его и Джо, там действительно нужно было моё личное присутствие, чтобы проверить всякое и... – негромко продолжил говорить парень, хмуря брови и погружаясь в воспоминания. - Ну вот, а ты не хотел, чтобы я с вами ехал, - беззаботно пропел я, перехватывая бутылку и пытаясь выдернуть коллегу из его печальных мыслей. – Хотя, по сути, я ничего не делал, но бросить учеников одних в чужом городе – это даже для тебя было бы слишком безответственным поступком. - Я знаю, - упавшим голосом произнёс брюнет, ничуть не приободрившись от моей позитивной интонации. – Поэтому и говорю спасибо. - Пусть поправляется, - снова улыбнулся я и всё же решил менять тему, ведь эта слишком его грузит. – А стаканов здесь не предусмотрено? – пошарив взглядом по остальному содержимому мини-бара, я пришел в лёгкое недоумение. – Или они не рассчитывали, что кто-то таки решится взять нечто солиднее банки газировки или шоколадного батончика? - Погоди, есть идея, - негромко поделился Энди и направился в сторону выхода из номера. Я даже не успел поинтересоваться, что он задумал, как услышал звук открывающейся и тут же закрывающейся обратно двери, но пропадал историк недолго, всего несколько минут, после чего вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками. – В коридоре куллер, спёр оттуда, - зачем-то отчитался он, протягивая мне один. – Знаешь, в моей жизни было немало странных компаний и обстоятельств, в которых приходилось выпивать, но это что-то совсем дичь какая-то, серьёзно, - Бирсак состроил настолько неподдающуюся описанию мину, что в любой другой ситуации я бы обязательно пошутил на этот счёт. Но сейчас шутить не хотелось, ибо я чувствовал себя так же нелепо. - У меня происходящее аналогичные эмоции вызывает, - честно признался я, но крышку на бутылке всё же открутил, подтверждая серьёзность своих намерений. Из того же мини-бара мы позаимствовали по банке газировки и упаковку каких-то снэков, но это не особо спасало от того, что мы оба ощущали адскую неловкость за то, что собирались делать. Плеснув алкоголя в стаканчики и разбавив его содовой, при этом, не проронив ни слова (потому что Энди молчал как рыба, а я решил дать ему возможность настроиться, поэтому тоже не спешил с вопросами), я чувствовал себя как идиот, ведь не только для брюнета, но и для меня самого подобное происходило впервые. Я впервые собирался нарочно прибухнуть с человеком, с которым мне предстоит пережить непростой разговор, чтобы морально подготовиться к этому чёртовому разговору. Когда бутылка опустела чуть меньше, чем на треть, я не чувствовал себя таким уж и выпившим, но это помогло слегка расслабиться и избавиться от прежней нервозности. Единственным, что всё ещё напрягало меня, была грёбаная тишина, и я решился нарушить её первым. - Я тут с Дэнни поговорил, - выдохнул я, поднимая на отрешенно вливающего в себя разбавленный ром Эндрю глаза. - Я знаю, - немедля отозвался парень, тоже обращая ко мне свой мгновенно сфокусировавшийся взгляд и устанавливая зрительный контакт. - Откуда? – тут же нахмурился я, удивляясь его осведомлённости. - «Дэнни, нужно поговорить», - перекривил меня Бирсак, и тут до меня дошло, что на разговор ученика я действительно вызывал при нём. – И ты рассказал ему, что мы целовались, - припечатал брюнет. – Браво, Оливер, бра-во. - А это ты откуда знаешь? – ещё сильнее охренел я и даже невольно подумал, что Энди тогда подслушивал нас, но он поспешил развенчать это предположение. - Он сказал, - возмущённо просветил меня коллега. – Хотя нет, не так. Он наехал на меня, интересуясь, почему это я сам ему ничего не рассказал! Будто я обязан делиться с ним подробностями своей личной жизни. - Когда он успел? Тогда, когда что-то с телефоном сделал? – высказал свою мысль на этот счёт я, в очередной раз обновляя содержимое наших стаканчиков. - Да какая, к чёрту, разница? Когда телефон мне возвращал, тогда и наехал, - парень завёлся от неуместности моего вопроса, но ответ всё же озвучил. – Вот нахрена ты ему сказал? – теперь уже как-то расстроенно протянул он, хмуря брови и становясь похожим на ребёнка. Ребёнка со стакашкой, на дне которой плескался теперь уже чистый неразбавленный ром. – Я уверен, что эта информация не покинет пределы его черепной коробки, и никто больше не узнает, но... это только наше дело, - понизив голос до доверительного шепота, добавил историк. – Он ведь теперь вообще не отцепится, понимаешь?.. - Наше, - согласно кивнул я. – И меня беспокоит то, что до нашего дела есть дело ему. Чего он добивается? – скривился я, вопросительно глядя на собеседника. - А ты сам не понял? – теперь я уже отрицательно качнул головой, потому что если бы понимал, то не задавал бы этот вопрос. – Он относится к тебе не как к учителю или наставнику, а как к другу, и, с одной стороны, это нормально – желать небезразличному тебе человеку счастья в личной жизни. Проблема в том, что он вбил себе в голову, что лучше, чем ты сам, знает, что нужно тебе. - И что же мне нужно, по его мнению? – приподнял бровь я, допивая очередную порцию обжигающего напитка. - По его мнению, тебе нужен я, - как-то даже обречённо выдал Бирсак, тяжело вздыхая и устремляя взгляд в никуда. - Глупость какая, - снова скривился я. – С чего он это взял, и как его убедить, что в наших отношениях мы как-нибудь сами разберёмся? - Боюсь, что никак, ибо все мои попытки успехом не увенчались, а их было немало, поверь. И если раньше хоть какая-то надежда была, то сейчас, после твоих откровений... Ох, боже! – тяжело вздохнул Энди. – К чему ты заговорил о вашем с ним разговоре? – поинтересовался голубоглазый, потирая лицо ладонью. - Просто хотел узнать: то, что он знает о твоей ко мне симпатии – это и есть тот самый заговор, которого якобы нет? - Если смотреть на это с той точки зрения, с которой смотришь ты – то да, - согласно кивнул брюнет. – Но, повторюсь, это не заговор. Он просто пообещал мне, что сохранит это в тайне, а я сказал, что не проколюсь тебе о том, что он... – парнишка на несколько секунд завис, пытаясь подобрать удачное описание тому, о чём договорился с Дэном. – Ну ты понял, хернёй такой типа шипперства страдает. Твоё хорошее отношение очень важно для него, но, судя по всему, ты особо в Дэнни не разочаровался, когда об этом узнал, ведь так? Что значит «шипперство» – я так и не понял, но это было не столь важно сейчас, ведь с этим вопросом мы в общем и целом разобрались, и настала пора переходить к следующему. - Так, к чёрту всё это, - потряс головой я, отставляя пустой стаканчик на прикроватную тумбочку. – Я хочу услышать твою версию событий той злополучной ночи, - я позволил себе чуточку обнаглеть и тоже с ногами забрался на его заправленную кровать, умостился по-турецки и приготовился слушать увлекательный рассказ голубоглазого. Я думал, что Эндрю непременно сдобрит его кучей подробностей и деталей (возможно, некоторые из них даже будут придуманные, дабы меня позлить), но парень не оправдал ожиданий. - Пережившие первый этап гулянки попёрлись в караоке, там Викки упросила меня спеть, и стоило мне это сделать, как у меня появилась куча фанатов, среди которых был и наш физик. Ты рассыпался в комплиментах моему голосу, уверял идти в музыку, даже обещал с каким-то знакомым продюсером свести, только бы я признал, что преподавание – это не моё, - в двух словах и без лишних эпитетов изложил саму суть Энди, пожимая плечами. – Когда тебя попытались вытащить на сцену, ты заявил, что споёшь только тогда, когда я уйду из школы, на что я ответил, что тебе придётся петь на моих похоронах лет эдак через сто, потому как раньше моего ухода ждать не следует. Ты расстроился, но не сильно. Принялся угощать меня выпивкой, говорить, что, в общем-то, я неплохой чувак, только сильно бесячий и раздражаю тебя просто немыслимо, о чём я, в принципе, и так прекрасно знал. А потом ты схватил меня за рукав, заплетающимся языком протянул: «Пош-шли-ик со мн-ой!» – ну мы и пошли. - О, дай угадаю: я тебя увёл в подсобку клуба, в котором ранее никогда не был, и поцеловал, так? – скептически изогнул бровь я. - Я сам не помню, кто кого первый поцеловал, но в подсобку меня потащил именно ты, - вздохнул Бирсак, снова потирая лицо ладонями. – И если тебе удобно думать, что это я сделал – то пусть будет так. - Не помнишь, значит. Но при этом хотел заставить меня думать, что именно я запихнул свой язык тебе в глотку, - с неопределённой усмешкой покачал головой я, припоминая наш утренний разговор, когда он строил из себя святую невинность, уверяя меня в том, что никогда ко мне не приставал. - Ну, знаешь, в тот вечер ты на меня таким взглядом смотрел, что чёрт тебя знает... – задумчиво протянул брюнет. – Тем более, ты и трезвым на меня набрасывался, что уже говорить о бухом тебе? – теперь в его голосе снова появились возмущённые интонации. – Ты всё услышал, что хотел, или ещё вопросы остались? – нервно поинтересовался Эндрю, и я понимал, какой он желает услышать ответ. Парень точно хотел, чтобы я сказал, что вопросов у меня больше нет, дабы мы могли закончить это пиздец какое неловкое выяснение отношений, но, к его сожалению, это было только начало. - Вопросов столько, что ты даже представить себе не можешь, - негромко промурлыкал себе под нос я, после чего заговорил увереннее: – Твоя симпатия... - Может, не будем о ней говорить? – мгновенно среагировал Бирсак, перебив меня на полуслове. – Какая к чёрту разница, что я чувствую, если я пообещал, что тебя это никаким боком не коснётся? - Но ты обещал рассказать, - нахмурился я, ведь мне действительно хотелось знать, как же его, бедолагу, угораздило. – Утром, когда спросил: «Ты сейчас об этом поговорить хочешь?». Я воспринял это как отсрочку обсуждения данной темы до вечера. - Да не о чем там говорить, и уж тем более нечего обсуждать, - поморщился Энди, отводя взгляд, но меня такой его настрой не устраивал. Я понял, что он просто не дошел до нужной кондиции, и его нужно ещё чуточку подпоить. - Ладно, как пожелаешь, - якобы сдался я, после чего вновь отвинтил крышку на бутылке и снова принялся наполнять уже отставленные за ненадобностью стаканы. - Ты вроде говорил, что мы не будем набухиваться, - окидывая протягиваемый ему сосуд скептическим взглядом, буркнул коллега, но всё же обвил длинными пальцами стаканчик. - Оу, не думал, что для тебя несколько напитков – это много, - этой фразой я попытался пробудить его желание доказать мне свою крутость, но брюнет просто закатил глаза. – У меня есть ещё вопросы. - Валяй, - безразлично пожал плечами Эндрю, опрокидывая в себя содержимое стакана одним махом. - Твоя тётя при встрече выдала странную фразу. Что она в виду имела? – я решил начать с чего-то не связанного с темой, которая интересовала меня сильнее всего, но узнать ответ на этот вопрос всё равно было бы нелишним. - Я выглядел раньше чуток иначе, и она очень и очень сильно привыкла к тому, что я именно такой, каким был, - он говорил об этом с такой горечью, что было понятно – не только она скучала по прежнему внешнему виду племянничка, но и сам Энди. – Пришлось немного сменить гардероб, стрижку и ещё от пары деталей образа избавиться перед тем, как устроиться в школу, но я знал, на что иду, поэтому всё в порядке. - А что ей напомнила наша стычка? – вновь подливая парню в стакан алкоголя, задал вопрос я. Он покосился на меня очень подозрительно, но промолчал, не уличая меня в том, что я нарочно его спаиваю. - Брэда напомнила, вернее, наши с ним отношения. Они также начинались со скандалов и полного неприятия друг друга, но, как я тогда сказал, это другое, - путанно пояснил коллега, морща аккуратный нос. Я же вспомнил один из наших прежних разговоров и сделал предположение насчёт того, кем этот Брэд приходится брюнету. - Это твой бывший? - Боже упаси! – заржал парень, глядя на меня как как идиота. – Это член моей семьи и по совместительству лучший друг. Наконец-то я заметил, что его повело. Нет, Энди не выглядел упитым и залипающим, но теперь он стал более расслабленным и разговорчивым, чем ещё полчаса назад, теперь он не походил на натянутую струну, не смотрел на меня с обидой и осуждением, и это, несомненно, было плюсом. Я решил разнообразить происходящее и создать видимость, что у нас именно разговор, а не допрос историка, поэтому начал рассказывать какую-то абсолютно тупую историю, которая произошла во время моего преподавания в школе, но до его у нас появления, и коллега воспринял эту бредятину благосклонно – искренне посмеялся и в ответ рассказал забавный случай, произошедший во время его учёбы в универе. Такой скачок с темы на тему в нынешнем состоянии не казался странным и нелепым, мы плавно отошли от выяснения отношений, попутно опустошая бутылку, и когда парнишка стал выглядеть ещё более окосевшим, чем раньше (хотя, могу поспорить, сам я выглядел ненамного лучше), я вновь заговорил о его чувствах и странном поведении. - И всё же, что насчёт того, что ты так просто сдался и даже не попытался обратить на себя моё внимание? – это, почему-то, действительно не давало мне покоя, потому как Бирсак создавал впечатление целеустремлённого человека, который не сдаётся, пока не достигает желаемого, и его преждевременная капитуляция вызывала искреннее недоумение. Уверен, при желании он бы мог что-то предпринять, но он не стал. - А я смотрю, тебя этот факт сильно цепанул, - смешливо хмыкнул парень. – Ну, во-первых, у тебя, если не ошибаюсь, принцип – не встречаться с коллегами (да, не только тебя парили сплетнями обо мне, я тоже о тебе кучу всего наслушался). На мой взгляд, это глупо, но я не осуждаю чужие жизненные позиции, - покачал головой голубоглазый, мол, твоя жизнь – твои правила. - Не очень убедительно, - тут же попытался оспорить этот довод я. – Мне кажется, что тебе наоборот было бы в кайф сломать систему и заставить меня предать свои принципы. Разве нет? - Так и есть, - не стал отпираться Энди. – Но это не единственная причина. Ты, конечно, будешь ржать, но мне всегда хотелось создать свою семью. Вот прям с детства мечта: сначала найти человека, с которым можно было бы построить крепкие серьёзные отношения, основанные на взаимных чувствах, а затем перевести эти отношения на следующий этап. А ты не тот человек, у которого такие же планы на эту жизнь, - сокрушенно покачал головой брюнет. - Какой любопытный вывод, - фыркнул я. – Мы настолько хорошо знакомы, что ты знаешь это наверняка, или же ты настолько отлично людей читаешь, что так сходу определяешь, что и кому от жизни нужно? – на самом деле он снова попал в точку – я и правда ещё не нагулялся для того, чтобы связать себя по рукам и ногам хотя бы просто серьёзными отношениями, только вот проницательность Эндрю меня пугала, и мне захотелось подискутировать, воспротивившись его уверенному заявлению. - Здесь не нужно сверхспособностями обладать, чтобы это понимать, - пожал плечами коллега. – А насчёт того, почему я даже не попытался... Знаешь, когда признаёшься человеку, хочется хоть немножечко быть уверенным в том, что твои чувства найдут отклик в его сердце. Даже не отклик, хотя бы понимание, не встретят осуждения. Ты же с первого дня совершенно чётко и ясно дал понять, что нам не быть даже друзьями, так с какого бы перепугу я на что-то рассчитывал? Это глупо и бессмысленно – растрачивать своё душевное тепло на тех, кто в нём не нуждается и этого не оценит. Тебе не нужен ни я, ни серьёзные отношения, так зачем я должен был лезть в душу и выпрашивать какого-то снисхождения? Просто польстить твоему самолюбию? - А может, это ты так тонко намекаешь, что я такого идеального тебя совсем недостоин? – очередное пьяное предположение, потому как его доводы хоть и были логично обоснованными, но для меня всё ещё не казались достаточно веской причиной, чтобы хотя бы не попытаться. - Во-первых, не мне судить, чего ты достоин, а чего нет, - поджал губы брюнет. – А, во-вторых – я нифига не идеален, и ты об этом знаешь как никто другой. Потому что постоянно подмечаешь все мои косяки. Правда, большинство из них преувеличиваешь, а некоторые реально дофантазируешь, но... до звания ангела мне далеко. - Самокритично, однако. И всё же... я уверен, что есть ещё причина, - стоял на своём я. – По-твоему, со мной что-то не так? - О да, - рассмеялся парень, утвердительно качая головой, после чего принял полулежачее положение, откинувшись на спинку кровати. - Ну так озвучь, - без капли обиды на подобное заявление выдал я. – Мне интересно. - Ну нет, - с той же интонацией рассмеялся историк. – Я сейчас скажу, а ты меня потом ночью во сне придушишь... А мне нельзя помирать, у меня семья, между прочим, - выставил указательный палец Эндрю и даже потряс им в воздухе для пущей убедительности. - Вы с Дэнни случайно не родственники? – я попытался намекнуть на то, что ученик на днях тоже говорил мне нечто подобное, но Энди не был свидетелем того нашего разговора, поэтому намёка не понял. - К сожалению, нет. Но я был бы рад, если бы у меня был такой братишка как он. - А, я понял, - никак не мог уняться я. – Это такая тактика, да? – я расплылся в победной улыбке от осознания, что смог раскусить этого хитреца. - В каком смысле? – нахмурился младший коллега, не въезжая в смысл сказанного мною. - Ты говоришь, что не заинтересован в отношениях со мной, надеясь вызывать интерес с моей стороны, - припечатал я, неотрывно глядя в его соловьиные глаза. - Поч-чему-у ты считаешь, что мир обязан крутиться вокруг тебя?! – как-то искренне и по-доброму рассмеялся Бирсак. – Если я говорю, что не собираюсь добиваться ответных чувств от тебя, это значит только то, что я не собираюсь к тебе подкатывать и делать что-то, чтобы получить взаимность. И больше ничего это не значит, никаких скрытых мотивов. Просто признай, что тебя задевает то, что я не стал унижаться и заглядывать тебе в рот, принимать твои нападки как должное и валяться у твоих ног, выпрашивая шанс. Слишком сильный удар по самооценке. О да, меня это задевало. Ещё и как задевало, но вот признаваться в этом в открытую я не собирался. - Итак, что же со мной не так? – наш план выпить по чуть-чуть откровенно пошел по пизде, правда, осознал я это слишком поздно – в момент, когда разливал по стаканам остатки рома, что плескались на дне бутылки. Нехило же мы приложились, ничего не скажешь... - Расскажи мне о том, когда ты в последний раз любил, - Эндрю допил свою порцию одним махом, после чего смял стаканчик в кулаке и окончательно сполз в лежачее положение, устраиваясь на боку, лицом ко мне. – Ну когда от одной только мысли о человеке всё внутри переворачивается, а когда видишь его, то сердце начинает щемить от нежности. Когда хочется быть рядом и делать всё, чтобы этот человек просто улыбнулся... - Ну ты действительно как ребёнок, ей-богу, Бирсак! – теперь уже заржал я. – Любовь, которую ты описал – это сказка для маленьких девочек, во взрослой же жизни такого нет, - уверенно заявил я. – Есть симпатия, когда человек тебя привлекает по каким-то параметрам, есть притяжение, желание, в конце концов. С человеком может быть просто приятно находиться рядом и общаться, бывает здорово в постели, но всё то, что ты тут... - Ну я, в принципе, так и думал, - однобоко улыбнулся голубоглазый с таким видом, будто бы на самом деле только что услышал подтверждение каким-то своим домыслам. - И что? На вопрос мой ты так и не ответил, - нахмурился я, не понимая, при чём разговоры о любви к той проблеме, которую Энди видит во мне. - Ты сам на него ответил только что, - вздохнул он, не прекращая лыбиться. - Вот скажи мне: ты где-то учился тому, чтобы так ловко ставить людей в тупик, или это врождённый талант? – попытка просканировать этого придурка придирчивым взглядом ничего не дала. - Мне кажется, сейчас имеет место быть проявление твоего таланта – тупить и тормозить где можно и нельзя. Если бы я не был с тобой знаком и не видел тебя, скажем так, в действии, а мне просто рассказали бы о тебе, то я бы точно подумал, что ты просто издеваешься, говоря о том, что нихера не понимаешь, но... Я действительно вижу полное непонимание происходящего в твоих прекрасных глазах. Таких, как ты, я ещё не встречал, Оливер. Он говорил это с таким восторгом и не сводил с меня восхищённого взгляда, что я напрочь запутался в том, как мне стоит расценивать это откровение: как попытку оскорбить или как комплимент, что я, чёрт возьми, особенный долбоёб. К тому же, наверное, я действительно тормоз, раз прежде не замечал того, как он на меня смотрит. Пусть сейчас брюнет выпивший и расслабленный, не скрывает своих истинных эмоций, но, блять, взгляды, наполненные теми же чувствами, что сейчас маленькими бесятами пляшут в его глазах, я ловил на себе и раньше, но я даже не думал, что они искренние, а не посланные мне с целью позлить. Идиот. И по закону жанра я должен был поцеловать его сейчас, такого открытого и глядящего на меня обожающим взглядом, но я не стал. Потому что этот восторг мигом сменился бы разочарованием и обидой, Энди окончательно убедился бы в том, что я – бессердечная тварь, которая пользуется его расположением в своих личных целях и удовлетворяет свои сиюминутные прихоти, не заботясь о том, что этими поступками ранит его чувства. И даже будучи пьяным и раскованным, я сумел удержать при себе желание прижаться к его чувственным губам своими, потому что наутро я бы ощутил неебической силы волну вины, которая накрыла бы меня сразу же после пробуждения. Даже не представляю, сколько мы ещё болтали о всякой фигне, прерываясь на мои попытки выспросить у него что-то действительно важное, но в один прекрасный момент я понял, что мне больше не отвечают. И дело было не в том, что у собеседника неожиданно пробудилось желание послать меня в игнор – организм Энди просто не выдержал капец какого насыщенного дня, завершившегося попойкой, и отрубил сознание историка. Взглянув на время, я понял, что, блять, действительно пора на боковую, потому что до рассвета оставалось не так уж и долго, только вот с подготовкой ко сну были небольшие проблемы. Коллега уснул на заправленной кровати, и совесть не позволила мне прервать его сон, чтобы заставить лечь по-нормальному, но в то же самое время совесть не позволяла мне оставить его в таком положении. Сейчас ведь зима, и плевать, что мы как бы в помещении, плевать, что мы прилично проспиртовались, и ему в данный момент точно не холодно – моя душа требовала того, чтобы я укутал это чудовище, иначе я не смог бы спокойно уснуть. Не раздумывая ни секунды, я взял одеяло со своей кровати и накрыл им парнишку, но этим действием создал себе новую проблему – теперь было нечем укрыться самому. Не знаю, что руководило мною в тот момент, возможно, нежелание предаваться сну на не полностью укомплектованной постели, а, может, и что-то другое, но я вернулся на вторую половину спального места Бирсака и прилёг, тоже в одежде и поверх покрывала, но на одеяло не посягнул, потому что лично мне действительно холодно не было. Отключился практически сразу, не успев загрузиться никакими мыслями. Пробуждение выдалось славным, даже несмотря на побочные ощущения от вчерашней «вечеринки», так как проснулся я под одеялом и в уютных объятиях, причём ненавязчивых, но оберегающих. Прямо как вчера. Только вот сегодня мне не хотелось их разрывать и орать благим матом на наглеца, позволившего себе подобный финт, мне было так хорошо и комфортно, что не возникало желания даже шевелиться – я и вовсе готов был признать, что, будь у меня возможность пролежать так весь день, я бы непременно ею воспользовался. В данный момент в моей груди не клубилась ни одна отрицательная эмоция, в данный момент меня ни капли не раздражал человек, лежащий рядом, и это было так странно, но копаться в себе, дабы разобраться, почему мне так легко и спокойно, я не стал. Для этого ещё будет время. Энди сопел мне в плечо и приобнимал так осторожно и нежно, будто бы даже во сне контролировал себя, боясь причинить мне неудобство чересчур дерзкими прикосновениями, и это отбивало любые сомнения в том, что он действительно что-то чувствует. Не хочет он со мной своим теплом делиться, как же… Ещё и как хочет, просто почему-то боится. Либо того, что я оттолкну его и пошлю нахер, разбив сердце, либо же думает, что я заставлю унижаться и делать неприемлемые для него вещи, чтобы якобы заслужить шанс. Хотя… Я бы не взялся говорить о том, что он из пугливых. Сто процентов существует веская причина, почему Бирсак так уверенно заявляет, что не претендует на особое место в моём сердце, более серьёзная, чем озвученные им ночью, но я всё ещё не имел ни малейшего понятия, что происходит у него в голове, и как устроено его мышление, поэтому у меня не было даже туманных догадок на этот счёт. Брюнет сам себе противоречил. И даже если Эндрю не нарочно применил приём по привлечению внимания, эта хрень всё равно работала вопреки его желаниям. Я уже болтался на крючке любопытства, я постоянно думал об этом человеке, пусть и не самые хорошие вещи, но я думал о нём, и это факт. А теперь буду думать ещё больше благодаря полученной информации, а также новым, родившимся в башке вопросам. Блять, я попал... Историк пробудился немногим позже моего, потянулся со стоном, не открывая глаз, после чего прижался ко мне сильнее и ощутимее, но и это не принесло мне никакого дискомфорта. Удержать при себе саркастическую реплику, чтобы не портить этот день с самого начала, я не сумел, правда, постарался произнести её как можно с более безобидной интонацией: - И это называется: «Не желаю делиться с тобой теплом!» – да? - Я проснулся посреди ночи, увидел, что ты замёрз. Как я мог поступить иначе, учитывая, что одеялко – твоё? – не открывая глаз и не убирая рук, пробурчал Энди. – И это не то тепло, которое я в виду имел, это физическое, а я говорил о душевном, - всё же разлепил веки парень, уставившись на меня расфокусированным и не менее упоротым, чем вчера, взглядом. Выглядел он настолько трогательно с шухером на башке и заспанной рожей, что моя улыбка, с которой я выслушивал его оправдания, стала ещё шире и дебильнее. В следующий же момент я обнаружил свои пальцы вплетёнными в его на удивление мягкие волосы, а свои губы... на его губах. И, по правде говоря, было плевать на то, что его дыхание (как и моё собственное) напоминало дыхание грязного пирата, я хотел целовать этого парня в этот момент больше, чем чего-либо ещё, и я, чёрт возьми, целовал. Хотя это совершенно не отменяло факта, что я нереально охуевал с того, что вчера в пьяном угаре мне удалось удержать это желание под контролем, а тут самообладание внезапно дало трещину. Бирсак снова сначала пытался как-то воспротивиться моим действиям, упирался ладонями в мою грудь с намерением оттолкнуть, что-то мычал мне в рот, но затем, как и в прошлый раз, выдохнул и расслабился, отвечая так отчаянно, словно от этого поцелуя зависит вся его жизнь. Он кусался, притягивал к себе ещё ближе и прижимался ещё теснее, цеплялся за мою одежду пальцами, но не с намерением стащить мешающую тряпку и зайти дальше – брюнет пытался удержаться в реальности, потому что ему сносило крышу от одного грёбаного поцелуя. Как подростку. - Что-то теперь я сильно сомневаюсь в том, что в ту ночь в караоке-баре целовал тебя именно я... – загнанно дыша и глядя на меня ещё более упорото, чем до этого, на выдохе прохрипел Эндрю, когда я, наконец, прекратил это безумие и аккуратно отстранил его от себя. - Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? – тут же испуганно уточнил я, ведь мне не хотелось, чтобы он ненароком подумал, что этот поцелуй символизирует начало наших отношений или хотя бы просто примирение. Это не значило ровным счётом ничего, кроме того, что мне просто хотелось это сделать, и я не стал себе отказывать. - Пф, ну ещё бы! – фыркнул парень, закатывая глаза, причём он действительно не выглядел хоть немного удивлённым или сбитым с толку. Бирсак реально был готов к тому, что я выдам нечто в таком духе. – Вполне. - И что мой доклад на тебя о том, что ты нарушил правила и самолично изменил маршрут, будет лежать на столе у Бэйли в первый же день после каникул? – скороговоркой выпалил я, не отводя взгляда от лица коллеги, на котором читалось спокойствие и смирение с тем, что ему приходится иметь дело с таким идиотом. - Ага, - совершенно безэмоционально кивнул головой брюнет, и его холодность в этом вопросе меня слегка настораживала. - И тебе всё равно? - А что я могу? – пожал плечами Эндрю, всё ещё не показывая ни грамма расстройства, как будто бы он и вовсе не воспринимал мои угрозы всерьёз. Думает, не посмею?.. - Действительно. Тогда будь готов объясняться на ковре за то, что без разрешения потащил детей в криминальный город, в котором нас запросто могли убить, - пожал плечами я, стараясь донести до чокнутого историка, что я на самом деле не шучу. - Я давно готов, - вздохнул голубоглазый. – С момента, как ты заявил, что желаешь меня выпереть из школы. И я знал, на что иду и чем рискую. Но это того стоило – ребята узнали и осознали гораздо больше, чем если бы в очередной раз потащились в музей, в котором уже бывали раньше. Даже ты кое-что переосмыслил, по глазам вижу, - улыбнулся Энди, на несколько секунд приближаясь к моему лицу, чтобы взглянуть в глаза и убедиться в том, что не ошибся. – Поэтому я ни о чём не жалею, и если бы мне представилась возможность всё переиграть, я бы ею не воспользовался. - Какой же ты ебанутый... – мне показалось, что эту фразу я протянул с такой же восхищённой интонацией, с которой брюнет восторгался моей тормознутостью и недогадливостью. – Замутить настолько опасную хрень просто ради того, чтобы подростки что-то там осознали... У тебя с головой нелады, господин учитель. - Это я уже слышал, и не раз, - фыркнул Бирсак. – А ты – самовлюблённый мудак, вокруг которого, по его мнению, должен вращаться мир, но я принимаю тебя таким и не пытаюсь исправить, - без наезда и желания как-то унизить констатировал факт парень. – У каждого свои недостатки. Спорить смысла я не видел, поэтому просто вновь расслабился, устраиваясь поудобнее и намереваясь в возобновившихся объятиях Энди (а также тёплой постели) насладиться оставшимся до будильника временем. До будильника, который я вчера не поставил... - Бирсак, который час?.. – нервно поинтересовался я, но на самом деле мне не хотелось знать ответ. Эндрю напрягся не меньше, когда потянулся к своему телефону, дабы посмотреть точное время, и, судя по его перекосившейся физиономии, цифры действительно были не особо утешительные. - М-мы должны были выехать три часа назад, - упавшим голосом прохрипел историк, не отводя взгляда от экрана. Затем он потёр глаза и посмотрел снова, но ничего не изменилось. – Блять, - теперь он с опаской скосил взгляд в мою сторону, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Ну всё, я уже морально подготовился к ору о своей некомпетентности и профнепригодности. Можешь начинать. - А ты-то здесь при чём? – поморщился я, принимая сидячее положение. – Это я тебя напоил. И себя заодно... - Ох, ну ничего себе! Я, наверное, ослышался? – его видок был настолько ошарашенным, что в голосе не проскользнула ни единая нотка сарказма. Ответом на это был всего лишь мой серьёзный взгляд. – И, тем не менее, нам следует поторопиться со сборами и придумать правдоподобную отмазку, почему мы проспали, - соскакивая с кровати и несясь в ванную, наметил примерный план действий Энди. – Потому что правду ведь не скажешь, а чем ещё мы всю ночь занимались, чтобы опоздать настолько... – уже перекрикивая льющуюся воду, добавил он. - Твою ма-ать... – прохныкал я, обессиленно повалившись обратно на подушки, потому что соседу даже не потребовалось заканчивать реплику, чтобы я осознал, к чему он ведёт. Даже если никто ничего не скажет нам в лицо, то и ежу понятно, о чём подумают детишки (в частности один беспардонный ребёночек по имени Дэнни), едва мы двое, помятые и с припухшими от поцелуев губами, явимся перед их глазами. Что мы, блять, протрахались всю ночь и вырубились только под утро. И мне тут же захотелось отмотать время назад, к моменту пробуждения, когда ещё ни одна хуйня не тревожила мою душу, когда я даже не думал о том, что мне придётся спускаться вниз и возвращаться к своей прежней жизни, чтобы остановить то прекрасное мгновение и пролежать в состоянии блаженного спокойствия до самого вечера. И, несмотря на то, что я всё ещё находился в кровати, магия момента была нарушена – на голову обрушилась безрадостная реальность, ставшая такой по причине моей глупости. Язык так и чесался обвинить во всём Бирсака, но ведь я понимал, что конкретно в данном случае проебался именно я. Я, а не Эндрю. Браво, Оливер, бра-во!