Кошка, бегущая берегом лужи.

...Лицу было жарко от солнца, щеку напекло и сквозь сомкнутые веки светило красным. Я попробовала хотя бы повернуть голову на бок, но тело почему-то меня не слушалось. Никаких других неудобств я не ощущала, а полусонный мозг отказывался решать настолько сложные задачки, как определение моего местонахождения и будущей судьбы. Наконец мне удалось сдвинуть тяжелую голову с места, она мягко перекатилась к плечу и красное сияние погасло. Мозг будто вздохнул от долгожданной прохлады и отключился.       В следующий раз я пришла в себя, когда было темно. Открыв глаза, я попыталась сесть и оглядела помещение, в котором оказалась. Прямо напротив меня располагалось ярко освещенное луной окно с решеткой, и косой квадрат тени, будто шкура зебры, небрежно падал на пол пустой комнаты. Ни мебели, ни ковров, ни штор. Просто коробка, в углу которой был брошен ватный матрас, на котором я в данный момент "отдыхала". Голова немного кружилась и мутило, то ли от голода, то ли от наркоза.       Снаружи до меня не долетало ни звука, в углу тонко, чуть слышно звенел одинокий комар, мой единственный сокамерник. От осознания собственного одиночества стало тоскливо, но пока не страшно, я подтянула колени к груди и обняла их руками, пытаясь привести мысли в порядок. С чего бы начать... Мои просторные носки ярко белели в темноте. Носки Стива. Он дал их мне, когда моя обувь промокла, и сейчас старые кроссовки наверняка спокойненько стоят в прихожей Мадлен на полочке. А я осталась и вовсе без обуви, хотя совсем недавно была счастливой обладательницей шикарных туфель на высоченном каблуке... ...В пабе было шумно. Мы с Наташкой примостились в уголке, а рядом, сдвинув несколько столов, праздновали день рождения какой-то общительной девицы, и ее многочисленные гости дружно и регулярно поднимали бокалы и кружки за ее здоровье. Громкие, все более остроумные и пикантные пожелания сопровождали взрывы смеха и аплодисментов. Мы с моей лучшей подругой склонили головы ближе, будто мы шепчемся на уроке за последней партой... только, чтобы услышать друг друга, нам приходилось кричать.       - Может, в другой раз? - спросила я, нервно оглянувшись на беспокойных соседей. - Ты уверена, что стоит ждать?       - Уверена! - отрезала Наташка. - Он обещал! Просто пробки, понимаешь. К тому же, я не могу выйти за него без твоего одобрения. Я фыркнула. Наташка каждый раз так говорила. В конце концов, мы обе знали, что никакого одобрения ей не требуется, она все решает сама, и я уже запуталась в длинном списке ее женихов и бойфрендов. Но в этот раз было что-то особенное...       - Это что-то совершенно особенное, Онежка, - доверительно прокричала она мне в ухо. - Он чудо, вот увидишь.       - Я скорее напьюсь, как сапожник, - мрачно заметила я и налила себе мартини. - Чем дождусь, когда он появится. В голове уже клубился приятный туман, и стоило остановиться, пока он не превратился в липкую вату, как обычно бывало, если я превышала свою норму. Но мы с Наташкой не виделись три долгих года, и потом, в тумане легче откровенничать о своей бестолковой жизни, особенно когда тебя так внимательно и сочувственно слушают.       - Я никогда не встречала таких, - помотала головой подруга. - И ты не встречала, я уверена. Ты вообще страшно невезучая, Онежка... знаешь, чего тебе не хватает? Тебе не хватает меня.       - Мне тебя не хватает, - согласилась я. Туман густел и размывал мысли.       - А знаешь, почему? - продолжила Наталья, переждав особенно громкие овации за соседними столиками. - Потому что я знаю всех в этом долбаном городе. Я бы быстро нашла тебе нормального мужика. Вот, у Фила есть парочка друзей... вполне приличных.       - Я не хочу... приличных, - решительно выговорила я, стаскивая под столом свои дорогущие туфли на шпильках, которые мы с подругой купили сегодня в "Либерти". Ноги были мне благодарны.       - В смысле? - нахмурилась от непонимания Наташка. Все-таки мы очень много выпили, и хотя Наташка пить умела, но мое заявление звучало странновато. Я поторопилась объяснить:       - Я хочу всего одного!       - Неприличного? - уточнила она.       - Да! - я помотала головой. - То есть - нет! Знаешь, если честно, мне все равно... Лишь бы - мой...       Наташка кивнула глубокомысленно и отхлебнула из кружки. Никогда не понимала, как она может пить горькое пиво в таких количествах... Из тумана выплыло незнакомое мне лицо и заколыхалось позади наташкиного стула.       - Девочки, а вот и я, надеюсь, вы оставили мне бутылочку. Наташкины глаза засияли и она подтащила долгожданного Фила к себе.       - Онега, это Филип! Я обязана вас познакомить. Фил, это моя самая лучшая подруга... Фил придвинул стул и сел рядом с Натальей, приветственно подняв бокал.       - Я столько слышал о вас, Онега, что считаю, что мы давно знакомы. Мы с Наташей хотим, чтобы вы непременно были подружкой невесты, да, Наташа?       Наташка сияла и прижималась к своему сокровищу. Сокровище выпило за знакомство и тихонько склонившись к ушку невесты, зашептало что-то нежное, отчего у той еще ярче заблестели глаза. Я почувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Пожалуй, хватит уже пить.       Наталья чмокнула своего любимого в висок и поднялась.       - Милый, посиди одну минутку, ладно? Онежка, пойдем, пошушукаемся.       Я встала, стараясь держаться ровно, Наташка подхватила меня под руку и потащила в глубины заведения. На ногах она держалась гораздо лучше меня. И почему такая несправедливость? Мне скоро 25, а я даже пить не умею толком...       - Онежка, выручай, - дрожа от восторга, зашептала Наташка, придавив меня к стенным плиткам дамской комнаты. - Фил сказал, что его родители пригласили нас сегодня к себе... Знакомство с родителями! Понимаешь, балда! Это серьезно!       - Я тебя... поздравляю, - согласилась я, пытаясь справиться с туманом, застилавшим мне глаза. - Это... важно.       - Никогда раньше... - продолжала подружка и в ее голосе звучали слезы. - А я никак не успеваю заехать домой. Одета я вполне прилично, а вот ноги... Ну куда это годится! Я сфокусировалась на ее модельных ногах в старых белых кроссовках. Даже мой буксующий мозг понимал, что в таком виде к родителям будущего мужа не ездят.       - Ой, Наташ... что же делать?       - Сымай туфли, - скомандовала Наташка, как, впрочем, командовала всегда. Я послушно вылезла из тесной обуви. На полу было холодно в тонких колготках. Подруга быстро стащила с себя кроссовки, носки...       - Юбку бы... карандашик... - с досадой проговорила она, глядя на себя в большое зеркало. - Ладно, кэжуал - так кэжуал, сойдет. Джинсы новые, модные и в цвет. Да не мерзни ты, обувайся! Я натянула носки и кроссовки, сразу почувствовав себя уютно и комфортно, а Наташка взгромоздилась на шпильки, выпрямилась и прошлась вдоль умывальников.       - Это просто счастье, что у нас с тобой один размер, Онежка, - сказала она. - Ты меня спасла, дорогая.       - Ерунда, - отмахнулась я.       - Я приеду завтра и мы обменяемся обратно, - уверила меня подруга. - Эти кроссы мне дороги... как память. Я пожала плечами.       - Да ладно, не переживай. Наташка посмотрела на меня пристально.       - Ты до дома-то доберешься? Может, вызвать такси?       - Не надо, я посижу еще немножко. Удачи тебе.       - Ох... - Наташка тревожно оглядела нас в зеркале: себя в безупречно стильной блузке, узких джинсах и модных туфлях, и меня - маленькую, почти подростковую фигурку в старой растоптанной обуви... - Мои кроссовочки любимые... Ты их побереги, Онеж, ладно?       - Буду носить, не снимая, - пообещала я серьезно.       - Вот почему-то верю... - вздохнула подруга. - Уж погоди, я тобой займусь, - пообещала она значительно и подтолкнула меня к выходу.       Мы вернулись к столику, где нас нетерпеливо дожидался Фил. В моей голове немного прояснилось и я смогла отметить сурово сжатые губы и глаза цвета воды в Темзе - в общем, приятное, мужественное лицо, в данный момент озабоченное какой-то серьезной проблемой. Сама проблема, видимо, сейчас радостно улыбалась, слегка покачиваясь на высоченных каблуках, хотя в остальном невозможно было сказать, что эта женщина три последних часа методично напивалась в компании лучшей подруги. Уверена, я выглядела гораздо хуже.       Наташка от души расцеловала меня на прощание, Фил оторвал ее от меня, и пообещав завтра заехать и вернуть мою обувь, потащил невесту к двери. Уже у самого выхода подруга обернулась и помахала мне рукой. Я в ответ показала ей скрещенные на удачу пальцы. Потом оглядела стол, заставленный разноцветными бутылками и заказала себе кофе. Посижу немного, приведу себя в порядок, а потом вызову такси и поеду домой. Все равно меня никто не ждет...       В паб вошли несколько рабочих, и кивнув бармену, расселись за разными столиками. За ближайшим ко мне расположился крупный немолодой мужчина с усталыми складками у губ и цепким взглядом темно-серых глаз. Он мельком оглядел мою нелепую личность, чуть задержавшись на батарее выстроившихся передо мной бутылок, и усмехнулся углом рта.       - Не ваше дело, - нахамила я, не сдержавшись. - И я пила не одна.       - Я не спрашивал, - отозвался работяга равнодушно.       - Я имею право выпить с подругой, которую не видела три года, - заявила я.       - Шли бы вы домой, мисс, - ответил тот. - Поздно уже.       - Не указывайте мне! - взвилась я. Остатки хмельного тумана кружились в голове, придавая моей заячьей душе непривычную смелость. Тот только досадливо дернул плечом. Я рассудила, что мои права достаточно защищены, и набрала номер на мобильнике. ...Назавтра, проснувшись с трещавшей по всем швам головой, я с трудом вспомнила, как добиралась до дома. За кроссовками Наташка не пришла ни в этот день, ни в следующий... А на третий я сама попала в такую переделку, что мне стало не до забот о том, где теперь гуляют мои роскошные модельные туфли на 12-сантиметровом каблуке.