Воробушек. 100

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мстители

Пэйринг и персонажи:
Локи
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Психология, Даркфик
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ледяной дворец ледяного принца. Полупрозрачные своды, дивные растения, хрустальная тишина. Одинокий трон, бережно хранящий остатки живого тепла. И лишь маленький воробушек, волею судьбы залетевший в хрустальную клетку...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
8 августа 2012, 22:20
Локи не считал, сколько лет минуло с тех давних пор. Не следил за сменой дня и ночи, не наблюдал за мерцающими звездами, не замечал цветения дивных деревьев и опадания их листьев. Это все было так незначительно. Что есть время для вечности? Он не помнил, сколько пробыл здесь, в своем уютном хрустальном дворце, ставшем прекрасной темницей. Когда-то, едва попав в эти величественные своды, он злился. Пытался выбраться, сломить переливчатые стены, разбить ледяные окна, спрятаться от гнетущей тишины, что преследовала его везде. Он кричал, лишь бы не слышать её. Он разбивал в кровь руки, лишь бы ощутить на пальцах живое тепло. Он плакал, что бы убедиться, что еще жив.
Со временем все прошло. На смену отчаянью пришло угнетение. Он действительно это заслужил. Эту ненавистную тишину, этот прекрасный дворец из чистейшего хрусталя, эти ледяные витражи. Слишком многим он принес горе, слишком многие жизни он унес.
Угнетение сменилось обидой. А многих ли он убил? Всего-то нескольких человек из незначительного мира. В былые времена походов пало несправедливой смертью намного больше. Пало глупо, в кровавых бойнях, затеянных без особого смысла, ради воинской славы. Много ли доблести в убийстве тех, кто намного слабее? Кто не нападал, кто не давал повода. Кто лишь пытался защитить свои земли. Но тогда его убийцей не звали...
Обида постепенно выгорела, оставив на душе пепелище и место для равнодушия. Он больше не пытался вырваться. Зачем? Ведь это просто бессмысленно.
И Локи стал просто существовать. Не пытаясь найти погибель, не пытаясь что-то изменить. Изо дня в день, из года в год он тенью ходил по сияющим полам, ступая на них с кошачьей грацией, от одной книжкой полки к другой, бессмысленно пробегая пустым взглядом по выученным наизусть строкам.
Однажды в единственное окно без ледяного стекла, под самым потолком острого свода, залетела маленькая птичка. Это был лишь птенчик воробья, что по собственной глупости решил посмотреть, что же там, куда никто из его племени летать не решался. Старики в стае баяли, что это дивное место проклято, что любой, туда попавший, обречен на верную погибель. Но он был отважным юнцом. Сам не понимая, кому и что он хочет доказать, воробушек расправил крылышки и вспорхнул в высь, к ледяным витражам под самыми хрустальными куполами.
И птенчик встретил его. Ледяного принца с выгоревшим сердцем. Сломленного, побежденного, когда-то живого. Он подошел к птице и протянул ледяные руки. Бережно носил Локи воробушка по дворцу, иногда нежно прикасаясь пальцами к перышкам, ласково поглаживая нахохлившегося храбреца. Иногда он что-то говорил, но воробушек не различал странной, отличной от его родной речи. Птенец мерз, перышки покрывались тончайшим слоем инея, но слушал, даже не разбирая смысла. Он не хотел улетать до последнего момента, и расправил крылышки лишь когда холод почти сковал маленькое живое сердечко. Тогда Локи поднял руки высоко над головой, что бы воробушку было проще улететь. Тот обернулся последний раз на ледяного принца, заглянул в пустые глаза и упорхнул обратно.
И воробушек стал прилетать в гости к этому странному, не похожему на него и его родных существу. К запертому, обреченному на вечное одиночество богу. Тот каждый раз брал птичку в ладони, приглаживая топорщащаяся перышки, ходил из комнаты в комнату, а иногда просто садился в странное, холодное-холодное кресло в середине пустой комнаты с хрустальными потолками и что-то тихо говорил. Но малыш так и не научился разбирать его речи. Даже когда вырос, когда вывел своих собственных птенцов. Он прилетал и прилетал, каждый раз получая эту ледяную ласку. Он любил сидеть на холодной руке, вслушиваясь в странные звуки и разглядывать словно мертвую красоту вокруг. И с ужасом видел маленький воробушек, как из года в год седеют иссиня-черные волосы, словно инеем покрываются, как угасает жизнь в и без того пустых глазах, как вечно молодое лицо все чаще и чаще озаряется какой-то странной, до боли печальной улыбкой.
Однажды, вновь прилетая в ледяной дворец, давно выросший птенчик почувствовал, как силы оставляют его. Сорвался он с тончайшего хрусталя, камнем рухнув вниз, к ногам уже ждавшего ледяного принца. Локи бережно поднял его на руки, качая в ладонях и понес в ту большую комнату с одиноким креслом. Сел, не выпуская умирающую птичку, посмотрел на нее и тихо заговорил:
- Я много сделал за свою жизнь. И плохого, и хорошего. Но добро забыли, наказав меня за зло. А я лишь хотел такого же тепла, которое они получали просто так, ни за что. Я не мог понять, чем хуже. Я был глуп, пытаясь отомстить. Не понимал, что это бесполезно. Что такую тварь никто и никогда не полюбит. Спасибо тебе, мой единственный друг, что подарил мне надежду. Что скрасил мой последний путь. Позволь же сделать напоследок подарок. То, что назвали бы добрым делом...
И поднес он ладони к лицу, подув ледяным дыханием на воробушка...
...Когда Тор ворвался в темницу брата, он увидел того сидящим на хрустальном троне, поседевшим, уставшим, откинувшим голову, с бледной улыбкой на тонких губах. Громовержец не поверил, бросаясь на колени перед ним, схватил за покрытую инеем ладонь, роняя горячие слезы из небесных глаз. Но Локи не отвечал. И лишь только маленький воробушек переливчато кричал, прыгая по замершему принцу. Он не понимал, почему вечно ледяные руки перестали дарить ту нежную ласку, перебирая перышки, не понимал, от чего его таинственный друг больше не произносит странные речи. Не знал он и откуда в крылышках взялась молодая сила, а в трепетном сердечке вновь обрелось живое тепло, которое всегда словно бы исчезало в этом прекрасном мертвом месте...