Невероятные приключения Лулу

— Девочки и мальчики! Мы рады приветствовать вас в нашем лагере «Восход»! — громогласно раздался со стороны сцены голос мужчины. Мы с Никитой переглянулись, только после этого до меня дошло, что это дядя Максим. Он стоял на середине сцены с микрофоном в руках, а десятки детских голов с интересом и восторгом смотрели на него. Я же пыталась вспомнить, сколько мне было, когда мы виделись с дядей Максимом в последний раз. Может быть мне было тогда семь или восемь? — Тебе было восемь, когда вы виделись в последний раз, — подсказал Никита, заметив моё замешательство. — А тебе десять, — сказала я. — Думаешь, он нас вообще вспомнит? — Я виделся с ним месяц тому назад, — поправил меня Никита. — Нужно было обсудить некоторые вопросы, касательно бизнеса. А вот тебя он скорее всего не узнает. Тогда ты была как пирожок. Я ткнула брата локтем в бок и грозно посмотрела на него, а между тем дядя Максим продолжал: — Многие из вас впервые посетили летний лагерь, ввиду своего малого возраста. Тем, кто побывал здесь в прошлом году или приезжает на каждый летние каникулы, тому будет проще ориентироваться, но на всякий случай я всем повторяю… На сцене за ним выстроились молодые парни и девушки двадцати с небольшим лет. Все они были одеты в красные футболки с изображением восхода солнца (или заката, смотря как интерпретировать картинку половинки солнца выглядывающего из-за кусочка моря). На шее у каждого из этих ребят висели свистки, а на правой руке посередине плеча оранжевая повязка. — …эти молодые парни и девушки будут вашими вожатыми до конца вашей смены. Если у вас возникнут какие-то вопросы или понадобится помощь, вы можете обратиться к ним. Они с радостью вам помогут. Из всех вас мы соберём три отряда по пятнадцать-восемнадцать человек в каждом. На один отряд будет приходиться по два вожатых. В руках у каждого вожатого, стоящего за мной, есть список с именами тех, кто попадает в их отряд, — сказал дядя Максим. — Я передаю микрофон дороги друзьям, но с вами мы будем встречаться очень часто. Зовите меня Максим Романович, и я желаю вам счастливых каникул! Толпа проводила дядю Максима бурными аплодисментами. К микрофону вышли два девушки-вожатые и начали зачитывать списки имён. Детишки выходили к ним поочерёдно. Никита поправил мою дорожную сумку на своём плече, схватил меня за руку и повел прочь из толпы навстречу дяди Максиму. Когда мы подошли к нему, дядя заканчивал разговаривать с полной женщиной, чьи волосы были сиреневого цвета. — Дядя Максим, здравствуй, — Никита обменялся с ним рукопожатиями. — Привет, — сказала я, миленько улыбнувшись. А дядя Максим неожиданно крепко обнял меня и улыбнувшись сказал: — Рад тебя видеть, Лулу. Столько лет, сколько зим. Ты так изменилась, похорошела однозначно. Когда я видел тебя последний раз ты была пирожком. Никита посмеялся. Я тоже не смогла сдержать улыбку: — Да, были времена. Как поживаешь, дядя Максим? — Отлично! А с наступлением летних каникул ещё лучше! Люблю детей. Своих у меня пока что нет, к сожалению, но я надеюсь, скоро будут. — Ты женат? — спросила я, чем ввела его в лёгкий ступор. — Нет. Пока что нет. Но в будущем я намереваюсь это сделать. Ну, пойдём, Лулу. Я покажу тебе домик, в котором ты будешь жить и место, где понадобится твоя помощь. Я как раз только разговаривал о тебе с нашей поварихой. Её зовут Эльвира. Ты будешь её помощницей, но не всё лето, а только тогда, когда ей нужны будут лишние руки в приготовлении еды. Первые две смены обещают быть самыми загруженными. — Дядь Максим, — сказал Никита, посмотрев на свои часы. — Я не могу с вами прогуливаться. Мне нужно вызвать эвакуатор и спешить домой. Работа не ждёт. — Эвакуатор? — спросил дядя Максим. — Бобик сдох? — Надеюсь, что просто приболел. — Хорошо бы, если так. Телефон есть на выезде. — Спасибо, — сказал Никита. — Лулу, мы с тобой уже скорее всего не увидимся, так что давай попрощаемся. Обними любимого брата, который вытащил тебя из четырёх стен и привёз сюда. Я улыбнулась и крепко-крепок обняла Никиту. Через минуту он отдал мне мою сумку и ушёл, а я помахала рукой ему в след. Дядя Максим повел меня к маленьким домикам по щебневой тропинке. Мы остановились напротив домика под номером тридцать два. — Можешь выбирать любую понравившуюся кровать, — сказал он. — твои соседки приедут где-то через полчаса. В домике есть всё необходимое. У тебя будет первый отряд — самые старшие в лагере. Я тут немного покопался в твоих документах, которые мне отправил Никита по электронной почте и заметил кое-что очень важное. — Что там? — не на шутку переволновалась я. — У тебя день рождение через пять дней, — сказал он, улыбнувшись. — Ах, это. Даже не думай на этот счёт. Я не справляю свои дни рождения. — Почему же? Я пожимаю плечами и поправляю длинный ремешок дорожной сумки, накинутый через плечо. — Не знаю. В этом нет никакого смысла.

***

Я зашла в домик, кинула сумку и ранец за кровать около окна и направилась обратно на улицу, где меня поджидал дядя Максим. Он отвёл меня в большую столовую, привел на кухню, где оставил на попечительство женщине с сиреневыми волосами и фартуке и ушёл. Эльвире — поварихе. Помимо неё на кухне крутилось ещё несколько человек, но те не обратили на меня никакого внимания, и я решила, что знакомиться мне с ними необязательно. — Первый вопрос, на который, мне очень важно знать ответ, Лулу, — сказала Эльвира. — Ты умеешь готовить котлеты? — Умею, — ответила я. — Тогда вооружайся фартуком, сеточкой для своих рыжих волос и помой руки в раковине как следует. Затем следуй за мной, я покажу, где тебе нужно будет взять фарш и место, где ты будешь лепить котлеты. Я сняла с крючка фартук, еле-еле запихала под сетку волосы, помыла руки три раза с хозяйственным мылом и направилась к Эльвире за получением работы. К половине первого все котлеты были готовы. Чего их там делать-то? Оторвал, придал вытянутую форму, положил на лист для выпечки и поставил их в духовку. Через некоторое время всё будет готово. Но во время этого самого отрывания кусочка от остального фарша произошло кое-что очень неприятное и непредсказуемое. Я по случайности больно ударилась локтем о стул, на котором сидела и лепила котлеты, и отпустила кусок фарша в огромную кастрюлю, где заваривалось какао. — Вот чёрт! — выругалась я и подскочила с места. — А-а! Ну что за невезуха! — Что-то случилось? — спросила мимо проходящая Эльвира с готовыми котлетами, переложенными в кастрюлю. Прежде чем я ответила, другой работник кухни перетащил кастрюлю на несколько метров от меня и принялся поварёшкой разливать какао по стаканам. Если я скажу, что кусок фарша плавает где-то в какао (или лежит на дне), то они пожалуются дяде Максиму, а тот в два счёта выставит меня из своего лагеря. Я постаралась изобразить что угодно на лице, кроме озабоченности кастрюлей с какао: — Я рукой ударилась. Не соврала. Не договорила правда, утаила самую важную вещь, но не соврала! — Осторожней нужно быть, — понимающе сказала Эльвира и принялась раскладывать котлеты по порциям, на которых уже красовалось пюре. Другая работница стояла рядом и клала между котлетой и пюре сбоку по две ложки салата из редьки и свежего огурца. — Не останавливайся. Нам нужно ещё полдюжины котлет. И я села обратно на свой стул, продолжила лепить котлеты и частенько поглядывать на то, как разливают какао по стаканам. Наконец мне удалось заметить, как в один из стаканов упал кусок фарша, но тот, кто разливал напитки, этого видно не заметил или не подал виду. Я запомнила расположение стакана — почти в самом центре подноса, но немного левее. Через несколько минут ещё один лист для выпечки был заполнен котлетами. После этого Эльвира сжалилась и отпустила меня: — Молодец. Можешь брать порцию и садиться кушать за столы вместе с остальными. Ты заслужила. — Заслужила, это точно, — пробубнила я себе под нос. Но перед там как утолить голод, я сняла фартук, сеточку для волос и пошла к подносам с какао, чтобы убрать оттуда стакан с фаршем. Потребовалось некоторое время, чтобы распознать на каком из четырёх подносов таится моя оплошность. Пока я размышляла над этим в столовую стали заходить дети и подростки. Они брали по подносу из общей стопки на дальнем столе около входа и на раздаче забирали тарелку первого (суп), второго (котлета с пюре и салатом) и какао. Хищными глазами я гипнотизировала стаканы в центре всех подносов, молясь, чтобы никому не досталось какао с сюрпризом. Они всё приходили и забирали по одному напитку, пока в трёх из четырёх подносов не осталась только середина. Моё сердце забилось. Мальчик двенадцати лет забрал первый стакан, я вылетела из-за стола раздачи и помчалась к нему с другим стаканом, где точно не должен был попасться подарочек. Мальчик, как в прочем и все остальные, смотрел на меня как на сумасшедшую, когда я забрала у него его стакан и подсунула свой. Тоже самое я делала с ещё тремя детишками. Ложкой я проверяла стаканы, которые забирала у малышни, а потом тяжело вздохнув ставила их обратно на поднос. Это не те. Спустя ещё несколько минут моего сумасшествия, я начала думать, что уже действительно тронулась умом, но, когда остался последний стакан, где мог срываться фарш, моё дыхание остановилось, а сердце застучало ещё быстрее. Я не успела проверить этот самый стакан, потому что его забрал высокий спортивный парень с короткими чёрными волосами и в белой майке. От него так и пасёт неприятностями. — Чего ты носишься по столовой? — спросила Эльвира за моей спиной. Я даже не вздрогнула от неожиданности, хоть и все мои мысли были о другом. — Возникла проблемка, — решила признаться я. Может она мне поможет? — Я по неосторожности уронила кусочек фарша в какао. Оно в руках вон того парня. Как мне его остановить? Он точно не захочет отдать мне свой стакан. Слишком уж грозно выглядит, на мой взгляд. — А он не только выглядит грозным, — сказала Эльвира спокойным и уставшим тоном. — Он такой и есть. Я бы на твоём месте сделала бы всё, что угодно, только чтобы он не пил это какао. Как бы он мне не нравился, но судя по твоему возрасту, он твой вожатый, милочка. — Шарики-ролики, чёрт побери! — закричала я, но из-за шума в столовой, меня услышали только пару человек. Я схватила стакан с какао и ринулась на всех парах за своим вожатым, старательно пытаясь не расплескать напиток. Но не тут-то было. Буквально в метре от него, мне поставил подножку один из тех мальчишек, у которого я поменяла стакан, и я полетела на деревянный пол. Стакан с содержимым полетел на вожатого и вмиг окрасил его белую футболку в грязно-коричневый. Вся его спина и классная задница (он был в джинсовых шортах чуть выше колен с оборванные краями) приняли порцию напитка, а я в свою очередь растянулась на полу и больно ударилась подбородком и коленками. — Зараза, — тихо выругалась я, поднимаясь с пола и виновато смотря на то, как медленно поворачивается ко мне вожатый с суровым взглядом янтарных глаз. А он красивый, но кажется я попала.