Невероятные приключения Лулу

— Мы знаем кто это! — кричала я на весь лагерь, а Слава и Матвей как-то странно смотрели на нас с Женькой. Ещё бы. Всё-таки мы были ещё в краске. — В смысле мы не знаем кто точно, но это кто-то из вас! То есть из вашего окружения! — Как вы достали краску? — спросил Слава. — Ты прикалываешься? — усмехнулась Женя. — Думаешь, мы каким-то образом вскрыли три замка, заграбастали два ведра краски, после чего облили себя ею и решили в таком виде пробежаться через весь лагерь, чтобы найти вас? — Нас только облили краской! — причитала я. — Краской, товарищи! Пусть это пока что самое неприятное и я пока что не знаю, как мы будем отмываться, но это краска — улика! Тот, кто это сделал, имеет к ней доступ! Если это не вожатые, что кажется мне заоблачным, то совершенно ясно, что это кто-то из наказанных! — Сколько сейчас наказанных осталось? — спросила Женя, поочередно смотря то на Славу, то на Матвея. Вожатые задумали, переглянулись, затем сказал Матвей: — Восемь. — Восемь?! — удивилась я. — Вы карточки наказаний как дротики кидаете? В какую живую мишень угодила, значит, тот и будет на побегушках? — Конечно же нет, — отрицал Слава. — А идейка то не плохая, — заметил Матвей, пожав плечами и посмотрел на друга. — но мы не это должны обсуждать прямо сейчас. У нас есть зацепка. Есть восемь человек. Я уверен большинство из них с радостью выдаст виновника, если конечно же они знают кто стырил краску, за определённое награждение. — Ты решил расщедриться и простить им отбывание срока? — спросила я. В моих планах не было говорить это на столько язвительно, но сказав, поняла, что проехалась как раз по той колеи, чтобы сделать ему неприятно. Лёгкое отмщение прошло хорошо. Загрузка закончена. Теперь можно было успокоиться, но я поторопилась. — Именно, — ответил он в грубой форме, смерив меня ледяным взглядом. — на что не пойдёшь, только чтобы племянница босса была счастлива и тебя не выперли с работы. — Ты это делаешь, только чтобы мой дядя не разгневался? — на моих губах появилась усмешка. — А как иначе, если его решение может напрямую зависеть от слова любимой племяшки? — Да с чего ты взял, что твоё процветание на посту вожатого первого отряда может быть закончено, скажи я дяде что-нибудь против тебя? — Все вокруг говорят, что… Я осеклась. Вот, чем он руководствуется. Как же низко. — Лулу, идём, — Женя сразу поняла, что я собираюсь сделать. Мои руки крепко сжались в кулаки. Как же я хотела выпустить пар. Как же хотелось сделать ему так же больно, как он сейчас сделал мне. Как же сильно я желала избить своего вожатого, пока Женя тащила меня под локоть назад. — не обращай внимания. Он того не стоит. (Избитая фраза как по мне, которая в большинстве случаем ничего не меняет). Нам стоит отмыться, пока краска не засохла. Идём. — Знаешь, обо мне здесь многое говорят! Я ведь шлюха в их глазах! Наркоманка! Воровка! А теперь узнаётся, что вожатый моего отряда, который, как ты сам недавно сказал, должен держать нейтралитет до последнего, считает, что в решении вопросов моим мнением руководствуется дядя! Господи, да если бы это было так, то в лагере уже по крайней мере с неделю не было бы ни единого ребёнка, который когда-либо сказал мне что-то плохое!.. — Лулу, уходим, — настойчивей сказала Женя и сильней потащила меня назад. Я вырвалась, быстрым шагом направилась к Матвею и остановилась прямо перед ним, грозно показав указательный палец. — Полагаться на слухи и сплетни это низко даже для тебя! В двадцать лет ты так и не научился полагаться на собственное мнение! Ты скользкий тип и этим всё сказано! — я собрала в руку чёрной краски со своих волос и резко, даже слегка болезненно, прописала этой краской на ладони хорошую такую оплеуху. Глухой шлепок краски о щеку прорезал звонкий пощёчина. — А теперь тебе стоит отмыться, пока я не пожаловалась своему дяде, что опрятность одного из вожатых заметно похрамывает! С этими словами я развернулась на пятках и зашагала прочь.

***

Мы с Женей отмывались на протяжении нескольких часов в разных ванных. Она в нашем домике, а я заглянула в домик дяди Максима. Пришлось конечно попросить ключ от его жилища, для этого нужно было зайти к нему в кабинет и рассказать в общих чертах, почему я вся в краске, которая предназначалась забору. Я рассказала дяде Максиму о наших с Женей догадках, что тот, кто поиздевался над чужим имуществом в день моего рождения на славу, облил нас краской, а значит он имел прямой к ней доступ. Если всё это один человек, то найти их значительно легче. После чего дядя дал мне ключ, и я ушла. Отмывать краску следовало сразу и как можно быстрее, пока растворитель не выветрился, и она не засохла. Долгое время я стояла под душем и промывала волосы. В итоге цвет волос перестал быть таким насыщенным, как раньше, а на полтона темнее. По ощущению они остались вроде как шелковистыми, но как таковой былую мягкость потеряли. Я была расстроена. С самого рождения гордилась своими неземными волосами и за три секунду распрощалась с ними. Та тварь, которая сделала это со мной, горько пожалеет, когда мы с Женей её найдём. Именно мы вдвоём, потому что полагаться на помощь вожатых, в особенности на Матвея, не имело смысла. Мы конечно при встрече попросим Славу дать нам списки или, так даже проще будет, указать пальцем на всех наказанных, но не более. Мы с Женькой полны решимости как следует разобраться с этими уродами, которые подпортили нам жизнь. Встретив свою верную и единственную подругу около нашего домика, я в первую очередь заметила, что её блонд превратился в пепельный цвет. Видимо волосы были осветлены, из-за чего краска не смылась до конца. Женя так же пристально посмотрела на меня и опечалилась: — Кто-то перегибает палку с каждым разом всё сильнее и сильнее. Мои волосы на ощупь напоминают солому, а на вид и того хуже. — Я тебя понимаю. Мы зашли в столовую. Как только мы перешагнули порог все разом замолкли и посмотрели на нас, затем зашептались. Мы с Женей взяли ужин на раздаче: картофельное пюре, сосиска, салат из капусты в отдельной тарелке и чай с лимоном. Мы сели за наш стол, где кроме нас больше никто не сидел. Даже Кирилл решил не общаться с Женькой, из-за чего подруга последнее время чуть ли не со слезами на глазах приходила в столовую. — Жень, я давно об этом думала, — неуверенно начала я, ковыряя пюре вилкой. — Тебе не стоит со мной общаться. По крайней мере пока всё не уляжется. — Что ты такое несёшь? — недовольно она посмотрела на меня, но я глазами пилила свой ужин на тарелке. — Предлагаешь мне бросить тебя так же, как близняшки?.. Как Кирилл? — Они не хотят с тобой иметь дело, только потому что ты постоянно со мной. Мне больно смотреть на тебя. Ты хочешь к Кириллу. Уж не знаю, что заставило его отказаться от общения с тобой, но это случилось. Быть может если мы не будем… — Я слышу это первый и последний раз, ясно? Если бы ко мне Кирилл испытывал хотя бы половину того, что испытываю я к нему, он бы никогда не ушёл. А теперь закрыли эту тему. Есть хочется. А у меня аппетита нет. Я просто сидела рядом и медленно попивала тёплый чай, который с каждой минутой становился холодней. Женя поела. Мы решили уйти из столовой, но для начала нужно было спросить у Славы про наказанных. Женя понесла наши подносы на мойку, а я направилась к столику вожатых. Только я приблизилась все разговоры за их столиком затихли и четыре головы обернулись на меня: Слава, Матвей, Наташа и Юля — вожатые из второго отряда. Но прежде чем я открыла рот, Анжелика, проходившая мимо с тарелкой перемешанного пюре с салатом, оставила свой ужин на моей белой майке, ехидно усмехнулась и проковыляла дальше. Тарелка со всем содержимым осталась покоиться на моей груди. Я осторожно её убрала на соседний стол (там сидели четыре мальчика из пятого отряда) так, чтобы не измазаться самой, да и не измазать всё вокруг. — Вот эта была последняя капля, — медленно выдохнула я и так же не спеша отвернулась от вожатых, посмотрела на Анжелику, которая модельной походкой шла к своей подруге Дане и их группе поддержки. — Больше не позволю над собой издеваться и оставаться безнаказанными. Я побежала к ней и агрессивно набросилась. Я хватала её за волосы, заламывала руки, царапала (на сколько позволяла небольшая длинна коготков). Я была реально настроена изувечить её, но на меня сразу набросилась Дана и вся остальная шайка. Тогда подключилась Женя. Подруга на радостях избить кого-то не стала сдерживать силу. Разборки были не равные (семеро против двух), но и не продолжительными. Почти сразу на нас налетели вожатые и стали растаскивать по разным сторонам под хоровое пение: «Бей! Бей! Бей!». Как бы то ни было, пар я до конца не выпустила.