Невероятные приключения Лулу

— Драка?! — Матвей смотрел на меня с раздражением, негодованием и ещё чёрт знает, чем, похожим толи на обвинение, толи на понимание. В его взгляде мешалось всё. — Вот так ты теперь решаешь проблемы? Он и Слава оттаскивали меня от Анжелы. Один Слава справиться с этим не смог, поэтому Матвей прибежал на помощь как верный друг. Я вырывалась. Точнее, я пыталась вырваться, но меня уводили всё дальше от кошёлки, что решила размазать по моей футболке свой ужин, всё ближе и ближе к выходу из столовой. Я размахивала ногами, руками, да чем угодно, но все мои попытки оторвать этой стерве копну волос, были тщетны. — Отпустите! — кричала я. — Я ещё не разобралась с ней! Но меня уже вывели из столовой. Почти сразу вожатый из третьего, Даниил, приволок Женьку. Я заметила на её лице четыре царапины от девичьих ногтей. Я выглядела не лучше, а чувствовала себя ещё хуже. Всё тело болело от щедрых пинков шайки Анжелики и Даны, правая щека горела, коленки покрывали кровоточащие ссадины. Видимо пока я била Анжелу, всё это время стояла на коленях, точнее елозила ими по деревянному полу, вот и заработала ссадины. — Да успокойся ты! — сказал Слава. — Мы тебя отпустим при условии, что ты не побежишь избивать ту девчонку дальше, поняла? — Поняла, — сухо ответила я и грубо вырвала поочерёдно каждую руку из хватки вожатых. В мыслях вообще-то было сразу после освобождения рвануть обратно в столовую и продолжить то, от чего меня оторвали, но в самый последний момент я почему-то передумала. Как оказалось, хорошо, что я передумала. Я обратила внимание на лицо Жени, а если точнее, то на одну из четырёх царапин на её лице. Там было что-то чёрное. Похожее на краску, в какой мы сегодня уже успели искупаться. Я приблизилась к Жене и внимательно стала рассматривать то, что мне показалось, я увидела. — Что там? — спросила Женя, а в тоне её голоса прослеживались нотки испуга. Боже, я так пилила её царапины глазами, что любой другой на её месте давно обделался бы. — Это… это краска или мне кажется? — спросила я, обращаясь ко всем сразу. Тут же рядом возник Слава и Матвей. — Это ведь чёрная краска на её царапине? Та, которая предназначена для забора? Слава извинился перед Женей, потом не очень приятно прикоснулся к повреждённой коже вокруг царапин. Женя зажмурилась, видно это болезненно. Слава осматривал царапину в близи, потом отошёл на шаг назад и сказал: — Кажется, да. Это та самая чёрная краска. — Это просто замечательно! — обрадовалась я. — Жень, а ты заметила, кто тебя поцарапал? — Все шестеро махали своими ручищами, я не знаю, кто полоснул по мне точно, — рассуждала она. — Слушайте, ребят, царапины очень жгут, я, наверное, схожу к медсестре. А вы найдите ту, что поцарапала меня. — Я пойду с тобой, — сразу вызвалась я, но Женя наотмашь отказалась: — Нет. Чем быстрее мы разберёмся с этим, тем быстрее это всё закончится. К тому же я тебе больше доверяю, чем всем остальным, Лулу. Ты здесь нужна. Я улыбнулась, и она ушла. Я побежала в столовую. — Лулу! — кричал мне в след Слава. — Муравьёва, остановись! Этот голос принадлежал конечно же Матвею, но с чего бы вдруг мне останавливаться? Мы почти узнали, кто вредил нам с самого моего дня рождения. Чёрт, я всё больше начинала ненавидеть свой день рождения. Я забежала в столовую, все по обычаю своему сразу стали пилить меня взглядом, но мне было плевать на остальных, я направлялась к Анжелике, Дане и их шайке. Все шесть сплетниц, а я была уверена, что всё началось с них, стояли в кругу и жаловались друг дружке на царапины или синяки, которые получили от нас с Женькой; шушукались о нас, но как только я перед ними остановилась, хищно разглядывая каждую из них, способная накинуться и перегреть им глотки (образно, конечно), они замерли и затихли, ожидая по-видимому моих действий. Тёплая, сильная рука одёрнула меня за локоть. Я повернулась и увидела вожатого с янтарными глазами — Матвея. Он смотрел на меня сверху вниз. Излучая угрозу, власть. Я была маленькой девочкой в его силках, но я смогла вырваться. Резко выдернула руку и сказала: — Я вернулась сюда не для того, чтобы снова полезть в драку. Как бы мне этого не хотелось, но я просто хочу узнать, у кого из них чёрная краска под ногтями! Я хочу, чтобы всё закончилось! Он меня вроде бы понял. Матвей сделал глубокий вдох усталости: — Ладно… Девочки, покажите свои руки. Те как-то струсив даже, переглянулись, затем вытянули вперёд руки. Я прошлась и внимательно их рассмотрела: — Вот! Я указала на руки девчонки с чёрными короткими волосами и парой прядей, окрашенных в синий цвет. Она была до ужаса бледной, однако не сказать, что девушка была не здорова, скорее загар ложился на её кожу не так, как у большинства. Как её звали я не знала. Я знала, что это она вылила на нас сегодня краску, но… — Это не она, — изрёк Слава, внимательно осмотрев её ногти… Её ногти, покрашенные чёрным лаком, который по краям залупился. Девушка на нервной почве скорее всего постоянно сама отколупывала лак с ногтей. Вот из-за чего чёрные частички лака были под её ногтями. — Но… — начала было я. Только вот что мне говорить? Это была не она. Издёвки продолжатся. Это никогда не кончится. По крайней мере до конца первой смены. Сколько там осталось? Чуть больше недели? А смогу ли я до конца это терпеть? — …чёрт, — прошептала я и убежала туда, где мне нравилось больше всего. Там было спокойно, одиноко и красиво. Я убежала в лес. Размеренным шагом я проблуждала по лесу, стараясь не попадаться на тропинках. Хотелось заблудиться… закрыть глаза… перестать воспринимать чужие голоса… перестать чувствовать эту боль, которая разъедала меня изнутри… преступники не найдены… всё осталось таким, каким оно было до сегодняшнего дня… день был длинный… очень длинный… и он подходил к концу. Я добралась до озера, всё же выйдя на тропинку, присела на обрыве, с которого прыгнула в первый день своего прибытия в лагерь. Свесила ноги вниз, поставила локти на колени и уткнулась лицом в ладони. Столько всего произошло за это время. Хорошее и плохое. Весёлое и грустное. Здесь я обрела верную подругу, но стала кем-то другим, кого я не знала, в глазах остальных. Я полюбила. Влюбилась снова, но опять всё прошло не так как я хотела. Мне вообще следовало прекратить строить какие-то планы. Полагаться на дело случая и всё тут. — Не помешаю? — ко мне подходил Матвей. Его голос я могла узнать из тысячи других, потому я даже ухом не повела, когда он уселся рядом со мной, едва касаясь своей волосатой ногой моей гладкой. Всегда было интересно, не жарко ли парням с такими волосами на ногах летом живётся? Спрашивать об этом я не собиралась. Может быть потом как-нибудь. Но не сейчас. В данный момент я хотела посидеть в одиночестве. — Помешаешь, — гулко ответила я, не поднимая лица с ладоней. — Тогда я тем более сяду, — усмехнулся он. — Ты меня раздражаешь. — Это чувство взаимно, но всё же я здесь. — Да, почему ты здесь? — я подняла глаза на него, но почти сразу отвела их в сторону озера и принялась разглядывать на дне рыб или того ужа, с которого всё началось. — Думаешь я буду плакаться тебе в жилетку? — Вообще-то я на это не рассчитывал. Даже жилетку не прихватил. Но в следующий раз буду иметь ввиду. — В следующий раз? Думаешь я намерена продолжать сидеть в этом лагере и терпеть издевательства? Увольняйте. Сегодня же вечером позвоню брату и попрошу его забрать меня от сюда. — Мне казалось, что ты не из тех, кто сдаётся. — Я долго терпела. Больше не могу. — Сомневаюсь. Та девушка, которая подошла ко мне однажды в начале смены, готовая отрабатывать своё наказание, вовсе не показалась мне слабой. Та девушка достойно показывала себя там, где большинство других опускали руки. Как только малышня не называла её, она терпела. Даже когда её вожатый немного накосячил… — Немного? — осведомилась я, посмотрев на него. — Как скажешь, со стороны видней, — виновато улыбнулся Матвей. — Он сильно накосячил, но она не врезала ему прямо там, а промыла мозги и ушла. Он даже слегка удивился, когда она накинулась на девчонку в кафе, правда первые пару секунд он даже не считал нужным их разнимать. — Как интересно, и почему он вёл себя как последний кретин на земле? Почему он поверил двум маленьким девочкам? Почему он руководствуется пустыми слухами о ней? — Ну, — Матвей задумался и поднял глаза на несколько секунд в небо. Янтарная радужка вокруг его зрачков стала на тон светлее. Глаза будто стали оранжевыми. Прежде чем продолжать говорить о нас в третьем лице, он вновь посмотрел на меня. — она назвала его скользким типом. Это подействовало на него как удар электрошока. Думаю, она оказалась права. Он, возможно, захотел создать из неё ту, с которой он не захотел бы иметь дело. А эти сплетни подвернулись как нельзя кстати. Вот он и совершил свою очередную ошибку, но он раскаивается. — Но зачем ему держаться от неё подальше? — спросила я, а мои губы уже растянулись в улыбке. — Что в ней такого, что толкает его на подобные поступки? Матвей негромко рассмеялся, развернулся ко мне лицом, а к озеру левым боком (с обрыва свисала только его левая нога, а стопа правой упиралась в её бедро). Он смущённо опустил голову, продолжая улыбаться, почесал рукой затылок, а когда поднял янтарные глаза и устремил их в мои, я неожиданно для нас обоих подалась вперёд и неловко прикоснулась к его горячим, мягким губам. Прикосновение наших губ я ощутила сердцем: оно внезапно начало отбивать самые быстрые и чёткие такты. Матвей положил свои руки мне на плечи, мне сразу пришла в голову мысль, что он хочет оттолкнуть меня, но вместо этого он медленно провёл ладонями вверх и остановился, едва коснувшись мочек ушей. Матвей притянул меня к себе ещё больше и углубил поцелуй, а я забыла, как дышать. Я постепенно перебралась с земли на его бёдра, перекрещивая свои ноги за его спиной и обвивая руками шею. Его руки тем временем перемещались от моей шеи по плечам к рукам, а после перешли к спине и начали выводить на ней узоры. Внутри у меня творилось самое прекрасное. Что-то летало во мне. Бабочки. Я чувствовала их однажды с Игорем и Димой, но никто из них так обалденно не целовался, как Матвей. А ведь я всё-таки добилась своего поцелуя, пропитанного самыми разными эмоциями, чувствами и недосказанными словами. Я наслаждалась этим, и он тоже. Незаконность наших действий только прибавляла страсти и желания. Но тут несколько пар рук коснулись нас с Матвеем и столкнули с обрыва прямо в озеро. Кто бы это ни был, ему не понравилось, что мы были вместе. Когда мы вынырнули из озера, на обрыве никого не было видно. Мы переглянулись и выплыли на берег. Кто бы это ни был, а это было несколько девушек, им явно не казалось забавным, что Матвей целует меня, а не одну из них.