Невероятные приключения Лулу

Дверь в домик была открыта. Мы с Женей переглянулись. — Маша и Даша забыли закрыть дверь? — спросила я, но что-то внутри меня подсказывало, что это вовсе не близняшки не закрыли дверь. Их там попросту не было. — Как думаешь?.. — Возможно, — кивнула мне Женя, не дав договорить. Произносить это вслух было лишним. Мы прекрасно понимали, что могли обнаружить в домике что-то такое, из-за чего захочется сбежать, но мы всё равно пошли. Бояться того, чего ты ещё не увидел, было как минимум странно. Я облизала пересохшие губы. Не верилось, что всего полчаса тому назад меня целовал Матвей. Женя об этом пока что не знала. Я собиралась ей рассказать перед сном, когда мы точно окажемся там, где нет чужих ушей. Близняшки в основном всегда возвращались ближе к полночи, особенно последнюю неделю. С нами они хотели проводить как можно меньше времени вместе, собственно мы давно с Женей были не против этого. Первой заходила я на случай, если там окажется что-то на самом деле отвратительное. Всё же мой отец был биологом и у нас дома почти в каждом углу в стеклянных кубиках покоились разные виды насекомых, пауков, а в качестве домашнего задания мы были вынуждены с Никитой с детских лет препарировать лягушек, сороконожек и прочих тварей. Одна хуже другой. Как говорят, у каждого человека свои тараканы в голове, но, если бы не папа, я визжала бы над каждый пробежавшим мимо муравьём. Кстати о муравьях… В домике их были целые сотни. Невероятно длинная полоска из муравьёв тянулась перепутанной змейкой в комнату с кроватями. Мы осторожно перешагивали через насекомых, стараясь не наступить ни на одного. Шкаф был открыт настежь. Муравьи с охотой пробирались по полке и залезали в самые разные потайные уголки, вытаскивали оттуда какие-то крошки, сахар. Но на моей кровати творилось что-то куда более ужасное. Из-за того, что ещё с раннего детства ко мне привили любовь ко всему живому, в особенности к братьям нашим меньшим, увидеть такое было выше моих сил. Больно было видеть горку тех муравьёв, которые замертво лежали на подушке и не двигались. Внутри что-то щёлкает, и ты просто не знаешь, как на это реагировать. Толи кричать что есть мочи, толи опуститься рядом с ними, постараться что-то ради них сделать, но что можно сделать для мёртвых муравьёв? Те, что живые, их семья, утаскивали маленькие бездыханные тельца прочь от места преступления. Девичий визг заставил меня вздрогнуть. Впервые я слышала, как визжит Женя. До этого момента я была абсолютно уверена, что она так не умеет. Муравьи явно выбели её из колеи. Кто-то хотел напугать меня, но вместо этого перепугал до смерти Женю. — Боже мой! — визжала она. — Что… что они делают? — Таскают сладкое, — спокойно объяснила я. — Это сахарные муравьи. Ещё их называют фараоновыми. В целом они безобидны для нас. Эти муравьи вытаскивают из домика крошки от булочек или печенья, сахар любят. — Как их от сюда убрать?! — Это довольно трудоёмкая работа. Нам с тобой не справиться. — А что там? — её голос вздрогнул. — На твоей кровати? — Там мёртвые муравьи. Кому-то показалось забавным убить их и положить мне на подушку. Как по мне, так это простое варварство. — Да нет же. Там записка? Я обернулась. Некоторых муравьёв уже утащили и выглядывал белый уголок листочка. Я осторожно достала его, развернула и прочитала: «Не трогай его, сучка! Неужели прошлого подарка тебе оказалось недостаточно? Если ещё раз увижу тебя рядом с ним, с тобой будет то же самое, что и с муравьями на твоей подушке!». — Мило, — брезгливо оценила Женя, всё ещё с ужасом вглядываясь по сторонам. — если эта девчонка мстит тебе за Матвея, то она сильно заблуждается. Ты бросила затею поцеловать его несколько дней назад. — Ну, — протянула я и рассказала ей всё, что произошло после того, как она ушла в медпункт. Я рассказывала это по дороге в домик наших вожатых. Про то, что нас столкнули с обрыва, я закончила рассказывать, как раз, когда мы подошли к их двери. В домике горел свет. Я постучалась, а между тем Женя продолжала испепелять меня взглядом: — И когда ты собиралась мне об этом рассказать?! — Когда мы будем в нашем домике. Одни. Дверь открыл Слава. Меня это слегка разочаровало, но я не могла не заметить, что с его мокрых блондинистых волос по телу стекают капли воды. Слава удивился, заметив нас на пороге своего домика, однако пропустил внутрь. — Какими судьбами? — спросил он, а я услышала шум из ванной. Верней всего там был Матвей, потому что в спальной комнате его не оказалось. А жаль. Я хотела показать сначала ему записку, а после Славе. — Что это? — Читай, — только и сказала я. Слава пробежался быстро глазами по записке: — Муравьи? Это шутка? — Мы можем показать тебе наш домик, — укоризненно сказала Женя. — Там всё кишит ими. А те, что на подушке, — о них говорится в записке, — они мертвы. Кто бы не был разгневан на тебя из-за Матвея (она не должна была об этом говорить), он хочет, чтобы ты была мертва. — Матвея? — нахмурился Слава. — В смысле? — Э-эм, — до Жени дошло, что она сказала лишнего. — Не в этом суть, — поторопилась я увести всех в другую сторону. — слова «с тобой будет то же самое» не нужно воспринимать буквально. Скорее всего она раздавит меня так же, как сделала это с муравьями. Меня это цепляет за живое. У меня фамилия Муравьёва, и эта влюблённая сумасшедшая выбрала для отмщения беззащитных сахарных муравьёв. — Эта обиженная девушка, которая полюбила его, — сказала Женя, между словами глянув в мою сторону. — И есть та, которая на день рождения Лулу прошлась с ножом по нашему домику. Она имеет сторонников, которые имею доступ к краске. Вероятней всего она распускает всякие сплетни о Лулу. Короче, во всём виновата она! На последних словах из ванной вышел Матвей. С него капала вода. Вокруг бёдер было обмотано полотенце. Встретить нас с Женей в своём домике он явно не рассчитывал. Он долго смотрел на меня, пока Слава не отдал ему письмо, оставленное мне. Прочитав его, он снова посмотрел на меня, но уже с вопросом, застывшим в воздухе. Я поняла его. Как мне это удалось, я не имела понятия. Помотав головой из стороны в сторону, я прикусила губу, а Матвей тяжело выдохнул. — Так, мне кто-нибудь объяснит, что сейчас произошло? — спросил Слава, глядя поочерёдно то на меня, то на Матвея. — Краткая версия тебя устроит? — Матвей посмотрел на него отдавая мне лист. — Устроит любая. Я просто хочу понять, чего я не догоняю. Вы втроём будто на какой-то единой волне. — Да-а, если кратко, то она поцеловала меня, — он указал на меня пальцем. — Что? — бровь Славы взлетела вверх. — Но он тебя старше! — Три года не имеют значения, — подключилась Женя. Матвея это немного удивило. — А чего это ты тут все шишки на меня свесил? — недовольно пробурчала я как бабка старая, посмотрев на полуобнажённого Матвея. Всеми силами я заставляла себя не отпускаться взглядом ниже его шеи, чтобы не забываться. — Ты мне ответил! — Она ведь младше тебя, — напомнил Матвею Слава. — Ты всё время пытался держаться от неё подальше. Старался не разговаривать или показывал себя не с самой лучшей стороны при ней… Да ты её по фамилии называешь, словно у вас разница в возрасте десять лет! Я скрестила руки на груди: — Вот мне тоже это не нравится. Почему нельзя называть меня по имени? — Мне «Муравьёва» нравится больше, — подумав, ответил Матвей, сделав несколько шагов ко мне, встав почти вплотную. Я смотрела на него снизу-вверх и мне это нравилось, однако говорила я с другим вожатым: — Слав, какая у него фамилия? — Славка, молчи, — жёстким учительским тоном сказал Матвей, не отрываясь от разглядывания моих серо-зелёных глаз. Не знаю, что он в них нашёл. Глаза, как глаза. Вот у него были красивые: с тёмно-коричневыми краями вокруг золотистой серединки радужки. — Это же не секрет, — усмехнулся Слава. — Антонов. — Антонов, значит? — заулыбалась я. — Спасибо! — Ты, Слав, — начал Матвей, коротко посмеявшись. — самый настоящий предатель. — Итак, Антонов, — мне прямо нравилось произносить его фамилию. — не хочешь ли ты поцеловать меня? — Давно пора! — крикнула радостная Женя и захлопала в ладоши. Матвей улыбнулся и мягко прикоснулся к моим губам. Поцелуй был не таким длинным, как в лесу, но он был таким же сладким и немного властным. Я оторвалась от него, лишь потому, что Женя начала считать, сколько мы будем целоваться. На «четыре» я засмеялась и чмокнув напоследок Матвея в нижнюю губу, взглянула на разочарованную подругу. — Женёк, ты и так увидела достаточно, — сказала я. — Но ведь хотелось большего, — ответила она. — Как бы не хотелось нарушать эту идиллию, — начал Слава. — но как никак вы не можете возвращаться в домик к муравьям. Нужно поговорить с Максимом Романовичем. Записку показывать не будем! — быстро добавил он, увидев наши с Матвеем настороженные лица. — Пусть в домике всё так и остаётся. Он распорядится поселись вас в другое место. А утром будем разбираться чьи муравьи и кто решил оставить послание. Так мы и сделали.