Невероятные приключения Лулу

С молниеносной скоростью приближался конец первой смены. Для меня это означало продолжение моего лета без Жени. Много чего произошло за эти три недели. Столько всего странного, неуместного и просто обидного, но тем не менее были и такие моменты, когда я чувствовала себя самой счастливой девушкой на всём белом свете. Сегодняшняя Королевская ночь должна была запомниться нам с Женей на всю жизнь, так как после её завтрашнего отъезда, мы скорее всего больше не увидимся. Её вместе с остальными автобус отвезёт в аэропорт, где они сядут на свои самолёты и разлетятся по разным городам. Между нами будут тысячи километров. Что касается Матвея, то здесь всё немного затянется. А если поточнее, то ещё два месяца вплоть до конца летних каникул, мы будем вместе. Звучит это слишком приторно, даже улыбку сводит судорогой. Два первых раза… с Игорем и Димой… закончились, едва начавшись, и мы больше не общались, почему бы и Матвею не оказаться таким же? К тому же он в конце концов старше и найти другую девушку ему-то с его внешностью и характером проще простого. После того случая в лесу мы не затрагивали тему чего-то большего. В смысле мы не разговаривали о сексе. Меня это смущало, а ему кажется казалось, что он меня пугает своими желаниями не останавливаться на поцелуях. Но Матвей понимает и не осуждает, в прочем, мы пока что не говорили на эту тему, чтобы он сказал что-то «за» или «против». Королевская ночь нашего, первого отряда, началась на поляне в лесу вокруг костра с зефиром и страшными байками. Из нашего отряда не хватало всего лишь одной девчонки, которая помогала Лизе Семенюк закидывать меня угрожающими посланиями. Её имя я узнала всего пару дней назад. Рита Боброва. Рита была самой старшей из их трио. А Лиза и третья девушка по имени Таня Белова находились во втором отряде. То есть они были всего на год или даже полгода младше её. Что с ними случилось, спрашивается? Последовало наказание: родители были вынуждены приехать за ними в лагерь сами, расплатиться за причинённый ущерб. Ко всему прочему дядя Максим попросил их освободить свои кровати в домиках, собрать немедленно свои вещи и уехать из лагеря, а ещё запретил им приезжать на следующий год. Так и надо этим трёх прохвосткам, поэтому эту Королевскую ночь они проведут дома. — Итак, ребят, хотите послушать одну страшную историю? — спросил Слава, оглядев всех нас по кругу. Его лицо мерцало в отблесках света, исходящего от костра. Честно говоря, у многих уже от этого зрелища поджилки тряслись. Мы с Женькой не были исключением. — Чего притихли? Уже в штаны наложили? — Рассказывай уже, — улыбнувшись, ответила я. Матвей посмотрел на меня. Его лицо в освещении костра выглядело ещё страшней, чем у Славы. Я заставила себя не отводить взгляд в сторону, а Матвей повернул голову к Славе и спросил: — Ты уверен, что они не разбегутся после этой истории по всему лесу? — Я только надеюсь, что они этого не сделают, — усмехнулся Слава. — Иначе их ждёт ужасная участь… у-у-у-у. — Из тебя паршивое привидение, — сказал кто-то из отряда. И с ним все были согласны. — Тогда вы готовы услышать историю, — хрипловатым голосом заметил Матвей. — На самом деле она произошла здесь. Недалеко от того места, где мы с вами находимся. Слава продолжал: — Это было не сказать, что давно, но и не недавно. Тогда вместо нашего с вами лагеря располагался жилой дом. Много историй ходило о том доме, отрезанного от всех городов и располагающегося в дебрях страшного леса. Тот дом построил один мужик. Люди говорили, что он маньяк, кто-то говорил, что убийца, а кто уверял, что вор, но всё всегда сводилось к этому дому. Мол раньше этот мужик был добропорядочным гражданином, любил весёлые компании и не было ни единого дня, чтобы он не смеялся… — Но однажды в его жизни наступил переломный момент. Никто не понимал, что с ним произошло. Мужик внезапно обрезал все отношения с друзьями, забыл про семью и перебрался сюда. Целых два года он отстраивал этот дом, ночуя первое время в своей старой машине. Постепенно, кирпичик за кирпичиком, дощечка за дощечкой, воспрянул высокий дом в три этажа. Мужик замкнулся в себе и стал отшельником. Никто с ним не разговаривал, и он никого не слушал. Он слышал лишь чьи-то голоса и визг в лесу, в котором никого не было. — Говорят, голоса нашёптывали ему небольшие поручения. Сначала, возможно, они казались пустыми и даже пугающими, но очень быстро чужой голос в его голове стал будто его собственным. Сам себе он велел застрелить белку в лесу или поймать лягушек к завтраку (парочка человек хихикнула), но затем голос стал просить его об ужасном, и он слепо повиновался. Кто с ним не общался, а лишь знали, как отшельника, живущего в глубоком лесу, который жутко оброс за года и перестал принимать душ. От этого мужика страшно воняло тухлятиной и потом, от чего только мухи были его постоянными гостями. — Как-то раз в этот лес по ошибке забралась семья: отец, мать, дочь и сын. Они забрели глубоко в лес и отыскали его дом. Дом очень понравился путникам. Глава семейства постучал в дверь этого дома, чтобы спросить дорогу, по который они смогут выбраться из леса. Но было уже темно, а дверь никто не открывал. Тогда они решили, что в нём никого нет и зашли внутрь. Как ни странно, дом не был заперт. А на входной двери даже не было простой щеколды, чтобы запереть дверь. Семья прошла внутрь, вооружившись фонариками. Всё указывало на то, что дом давно заброшен. Но сколько не шли путники, коридор словно не имел конца. Они шли час, два, три… дети устали и не смогли идти дальше, тогда родители решили остановиться и отдохнуть немного. Повернувшись туда, от куда они долгое время шли, они увидели только такую же непроглядную темноту, что была перед ними. — Вдруг они услышали мух. Две, три и больше пронеслись маленькой стайкой мимо них и устремились дальше. На весь дом раздался тяжёлый топот ног. Половички заскрипели. Путников бросало то в жар, то в холод. В воздухе почувствовался запах тухлых яиц и рыбы. Семья закрыла носы и боязливо стала оглядываться по сторонам. Они всё не могли понять от куда именно доносится топот. Куда бы они не повернули голову, они слышали эти звуки за спиной… Отец посветил на своих детей, ему показалось, что они как-то особенно притихли. Он не слышал даже то, как они дышат. Свет мерцающего фонарика упал на лицо его сына. Кожа его синела с невероятной скоростью, а зрачки белели. Рот мальчика медленно открывался, а между тем зубы его желтели и в них появлялись маленькие личинки. Отец испугался, отпрянул назад и тогда его фонарик посветил на дочь. Глаза у девочки сгнивали прямо на его глазах. Рот открывался так же, как и у её брата. — Но что было с женой? Мужчина смотрел по сторонам, пытался вглядеться в темноту, окружающую его, но не мог. Фонарик мигал всё чаще и чаще. Его пульс учащался. Глаза были широко открыты. Он всё смотрел на своих гниющих детей, как вдруг… Визг раздался где-то в лесу и все мы внезапно подлетели со ствола дерева, на котором так удобно седели вокруг костра. Я смотрела по сторонам, но темнота не позволяла рассмотреть это как можно чётче. К нам направлялся некто. Глухими шагами он пробирался через кусты. Где-то у уха пролетела муха и я от ужаса подпрыгнула. Он явно не спешил. А куда спешить? Мы ясное дело были в клетке. Он знал этот лес лучше. Наверняка, где-то поставил ловушки. Я пятилась назад, пока не наступила на чью-то ногу. Затем ещё на одну и ещё. Знакомый голос взбудоражил меня: — Муравьёва, а нельзя поаккуратней? — это был Матвей. Не оглядываясь я схватила его руку, не отрываясь смотря на человека в тени. Весь первый отряд вжался в вожатых так же, как и я. Кирилл даже залез на Славу. Все мы ожидали или спасения, или пощады. Анжелика и Дана, судя по ужасу, застывшему на их лицах, уже собирались помолиться Всевышнему, лишь бы они остались живы. А человек приближался и приближался… наконец он вышел на свет костра и до всех ещё несколько долгих секунд доходило, кто перед нами. — Дядя Максим! — закричала я, схватив из пакета с зефиром парочку пастилок и кинув поочерёдно их в дядю в отместку. — Боже! Нельзя так пугать! Матвей и Слава засмеялись, после к ним присоединился дядя Максим, а вскоре смеялся и весь отряд. Дружно нахохотавшись, мы уселись на свои места и продолжили поджаривать зефир. Дядя Максим был не прочь присоединиться. — Дайте пять, Максим Романович, — улыбался Матвей. Их ладони звонко соприкоснулись. — вы нам отлично помогли напугать их. Дядя рассмеялся: — А что вы им рассказывали? — Про проклятого мужика и его дом, — ответил Слава. — правда до конца рассказать не успели. У второго отряда кто-то завизжал. — Да, — сказал дядя Максим, нанизывая зефир на конец своей палки и поднося её к костру. — парочка девчонок испугались малюсенького паучка.

***

До утра никто не собирался засыпать. Отбоя не давали, значит можно было пробираться в домики и злорадствовать над всеми, кто спит. К сожалению, таких было не много, поэтому мы с Женькой подсыпали немного моего снотворного в горячее какао Анжелы, Даны и ещё двух их соседок и попросили Матвея предложить его им. Никто другой на роль «официанта» не подходил и понятно, почему. Матвей им нравился и заподозрить его в подобном никто не осмелится. Тем более не смогут, если он прибегнет к своей обворожительной улыбке. — Я не собираюсь участвовать в этом, — твёрдо повторял в который раз Матвей, наблюдая за тем, как мы в столовой заваривает какао и подсыпаем туда небольшое количество снотворного. — Это против правил. — Вот не надо, — усмехнулась Женя. — я прекрасно знаю все правила как для посещающих лагерь, так и для его работников, в том числе для вожатых. Там нет ничего такого, что запрещало бы тебе постучать в дверь Анжелы и Даны и предложить им какао. — Неужели тебе трудно помочь своей девушке и её подруге? — слова вылетели из моих уст прежде, чем я поняла их смысл. Пока мы целовались в местах, где нас никто не увидит, ни разу он не предлагал мне официально с ним встречаться, никогда не называл меня своей девушкой, а звал просто: «Муравьёва». — В общем, ты ведь не переломишься если поможешь нам. Матвей подошёл ко мне, усадил на стол рядом с тем, где мы готовили какао и приблизился, уперев руки в столешницу между моими руками и телом. Так получилось, что ноги я раздвинула, чтобы ему было удобно нависать надо мной словно я его добыча. — Что ты делаешь? — неровным тоном спросила я, ощущая его горячее дыхание на своей шее. — Жень, ты здесь? — раздался у входа столовой голос Кирилла. Я выглянула изо плеча Матвея, он тут же отпрянул от меня, а Кирилл открыл рот от удивления. — Вы что… вместе? — Кирилл, я тебе всё объясню, — сказала Женя и поторопилась к нему. Вместе они вышли из столовой. Мы с Матвеем остались одни под единственно горящей лампой. Он снова вернулся в то же положение, в котором был и до прихода Кирилла. Его дыхание снова опалило мою шею. Короткими жаркими поцелуями он покрывал мою шею, мочки ушей, от чего по телу пробегали мурашки. Моё дыхание участилось. Матвей был доволен собой. — Что ты делаешь? — повторила я, дрогнувшим голосом. — Нам лучше не делать этого здесь. Сюда может зайти кто угодно. Кирилл уже увидел нас. — Женёк ему всё объяснит, — ответил Матвей, между поцелуями. — Что объяснит? — не унималась я. Нет бы заткнуться и просто наслаждаться прикосновение его губ, так я всё продолжала задавать вопросы. — Что мы вместе, — прошептал он мне на ухо, затем чмокнул в уголок глаза, я невольно тихо засмеялась. — Что я без ума от тебя… Что и я тебе неравнодушен… Что мы встречаемся… а ты моя девушка… Каждая пауза между его словами сопровождалась лёгкими короткими поцелуями в кончик носа, щёчку, подбородок и губы. Я тихо хихикала, пока его губы не накрыли мои в требовательном влажном поцелуе. Его язык сливался в медленном танце с моим. А наши губы целовали и целовали друг друга. Мгновение длилось долго, но закончилось чересчур быстро. Хотелось продолжать дальше, что бы кто не увидел. Матвей отстранился и посмотрел сначала мне в глаза, затем опустил голову: — Послушай, то, что произошло в лесу… Ты, наверное, подумала, что я хочу только секса от тебя… Но на самом деле я… Я приподняла его голову и поцеловала в губы. Затем уперлась лбом в его плечо. Руки Матвея тут же начали гладить меня по спине и волосам. — Я боюсь заходить слишком далеко, — шепотом призналась я. — Все говорят, что это больно и… — Эй, Муравьёва, — позвал он и я подняла глаза. — когда ты начала целиком и полностью доверять словам остальных? Разве не ты говорила, что слухи — это низко? — Это как бы не слух, а отзыв, — неуверенно ответила я. Матвей поцеловал меня в лоб и спросил: — Ты мне доверяешь? — Не на столько, чтобы заниматься этим на столе в столовой… Матвей громко рассмеялся: — Не делай из меня прагматика раньше времени, Муравьёва. Я ещё могу тебя удивить. — Постарайся, — ухмыльнулась я. С моей последней репликой двери в столовую снова открылись и внутрь быстрым шагом вошли Женя и Кирилл. Матвей посмотрел на них и даже не думал отходить от меня. Кирилл с интересом разглядывал нас как какие-то обнажённые статуи. Мне сделалось не по себе, а Матвей улыбался. — Вы уже закончили? — спросил Кирилл. — Я бы задержался в этом положении, — признался Матвей. — Я про вас не расскажу, но как давно вы водите весь лагерь за нос? Десятка два девчонок до сих пор шушукаются о том, как бы скорее затащить вожатого себе в постель, а он встречается с одной из своих подопечных… — Это имеет значение? — нахмурилась я (может они конечно с Женькой помирились, но Кирилл вызывал у меня пока что только недоверие и злость за то, что оставил мою подругу тогда), затем поцеловала Матвея в скулу, как раз туда, где располагалась его родинка, и прошептала на ухо: — Отпустишь? Он нехотя отпустил. Я слезла со стола. Мы с Женей закончили подмешивать снотворное в какао и поставили четыре стакана на поднос. С этим подносом я подошла к Матвею. Как никак я собиралась лишиться вместе с ним своей девственности. Он мне должен был. — Я не участвую, — напомнил он и помотал головой. — Участвуешь, — сказала я и сунула ему поднос улыбкой до ушей. — тебе нужно только предложить им какао. Проследить за тем, чтобы они выпили его и всё. Они проспят всего пару часов, потому что мы подмешали маленькую дозу снотворного. Вчетвером мы дошли до их домика. В окнах горел свет. Ясное дело в Королевскую ночь никто спать не хотел, опасаясь за свою сохранность, однако мы нашли способ, как с этим бороться. Матвей всё-таки сдался и подошёл с подносом к двери. Выглядел он со стороны очень забавно. Мы втроём прятались в кустах в двух домиках от него. Матвей постучал, через секунду ему открыли дверь и попросту затащили внутрь. Если бы это был не мой парень, я даже засмеялась бы. Там, чёрт возьми, всё же было четыре девушки! — Успокойся, — сказала Женя, заметив, как я сжимаю кулак. Через несколько минут дверь открылась. На порог вышел Матвей в помятой и наполовину расстёгнутой рубашке, взъерошенными волосами и помахал нам рукой. Мы тут же побежали в домик Анжелики и Даны. Все четыре девушки уснули прямо там, где находились в момент принятия снотворного. Я хмуро посмотрела на Матвея: — Застегнулся бы. — Это ты меня заставила стучаться в дверь к львицам с куском мяса, — ответил он, застёгивая рубашку. — Что вы хотите делать с ними? — А вожатый решил принять участие? — спросила Женя с улыбкой на лице. — Лучше не стоит, — подумав, Матвей покачал головой. — Увидимся утром. Перед уходом Матвей поцеловал, а мы преступили к празднованию Королевской ночи.

***

— Автобус отходит через пять минут! — кричал водитель, который подбросил меня и Никиту в лагерь в начале смены. Вот уж не думала, что мне будет так жаль снова его видеть. В основном я жалела, что он отвезёт мою лучшую подругу за тридевять земель в аэропорт, от куда Женя полетит ещё дальше. Мы стояли у сцены и обменивались всеми возможными контактными данными. Вокруг были десятки таких как она. Все они прощались друг с другом. Кого из них заберут родители, кого приедет и заберёт другой автобус, а кто поедет на этом. — У твоего дяди должен быть выход в интернет, — сказала Женя. — Обязательно пиши мне при возможности. — И ты тоже обо мне не забывай, — я обняла свою Женю так крепко, что у неё прохрустели суставы. — Старушка, без тебя здесь будет очень скучно. — Я тоже буду скучать… ты видела Анжелику и Дану? Очень хотела перед отъездом посмотреть на наше с тобой творение. Я засмеялась: — Они не выйдут из своего домика пока не приедут их родители. — Думаешь, мы сильно их сегодня ночью? — Анжелика больше не блондинка, а Круэлла Де Виль — охотница за шубками далматинцев. Я была до конца не уверена, что у нас получится окрасить половину её волос в чёрный, но у нас получилось. А краски Кирилла, которыми мы сделали ей чудовищный макияж, смоются только через некоторое время. Родители будут мягко говоря в шоке. — Всё-таки превратить Дану и других двух соседок в далматинцев — хорошая идея. Жалко только, что белой краски не хватило. Один из «далматинцев» получился не совсем чёрно-белый. — Погрешности случаются, — пожала я плечами. — Прошу занимать свои места в автобусе! — кричал водитель. Мы в последний раз обняли друг дружку и помахали руками на прощанье. Вот и всё. История нашего лета закончилась. Женя убрала свой полупустой чемодан в грузовой отсек, забралась в автобус и заняла свободное местечко около окна. Она посмотрела на меня в последний раз. У меня даже глаза наполнились слезами. Вот уж не думала, что так тяжело отпускать дорогих людей. Вскоре автобус тронулся и уехал.

***

Вечером меня ждал сюрприз от Матвея. Он заманил записками, которые я собирала по всему лагерю в течении дня, к себе в домик, где неярко горели свечи. Я не поклонница романтики, но я растаяла. Тогда мы всю ночь провели вместе. Матвей отправил Славу к другим вожатым погулять, а домик остался нашем полном распоряжении. Матвей всё-таки смог меня удивить. Мой первый раз прошёл намного лучше, чем описывали другие девчонки. Да, было слегка больно вначале, но эта боль быстро утихла, а вместо неё наступило небывалое чувство - наслаждение. Возможно кто-то подумает, что у нас всё закрутилось слишком быстро, но кому какое до наших чувств дело? Что касается дяди Максима, то… мягко говоря он был в полнейшем шоке и негодовании. По пять раз на дню до окончания второй смены грозился выгнать Матвея с работы вожатого, а также отправить меня без промедления домой. Однако уже с началом третьей смены потихоньку отошёл от этого и опустил руки, при этом не забыв сказать: «Прошу, только предохраняйтесь!». Мы с Матвеем не признавались в любви друг к другу, но всё-таки чувствовали это. Конец третьей смены развёл нас по разным городам. Первое время мы переписывались, но со временем перестали. После того, как я закончила университет и получила диплом в области медицины, отправилась вместе с Женей (с той самой Женей из лагеря, с который мы никогда не прекращали общаться) в путешествие по заграничным странам. Знание латыни, английского и французского помогло нам во многих наших путях, познакомило с новыми народами. В Амстердаме мы натолкнулись на Матвея. Судьба свела нас около одного пошлого магазинчика, куда частенько заглядывали туристы, потому что совсем рядом останавливался их туристический автобус. — Любаш? — позвал он и я обернулась. Его голос я успела забыть к тому времени, но его лицо — никогда. Это был всё тот же Матвей, только на несколько лет старше. И то, как он назвал меня, невольно удивило не только меня, но и Женьку, стоявшую рядом. — Это правда ты? — С каких пор ты называешь меня по имени? — спросила я, тут же разбежавшись и кинувшись к нему в объятья. — Как же я рада тебя видеть, Матвейка. — Я тоже, — улыбался он, а его щетина царапала моё плечо. За это время он заметно возмужал и перестал быть каким-то там двадцатилетним юношей с сексапильной улыбкой, а превратился в настоящего мужчину с добрым, но заметно повзрослевшим взглядом и более сдержанным вкусом в одежде. После меня, он обнял Женю и сказал: — Давно не виделись… Как вас занесло к одному из секс-шопов Амстердама? — Мы закончили университеты с красными дипломами и решили немного побаловать себя, — улыбнулась я. — А ты тут каким ветром, вожатый? Он усмехнулся: — Меня давно так не называли. Я вообще-то гид. Катаюсь на туристическом автобусе, рассказываю русским туристам про разные места, показываю секс-шопы, естественно. Вот сделали очередную остановку. — А как на личном? — спросила я, обратив внимание на золотое кольцо на его безымянном пальце. — Женился. Два года назад, — улыбнувшись, ответил он. — Сыну восемь месяцев. А у вас? — Вообще-то мы надеялись замутить с каким-нибудь иностранцем, — улыбнулась Женя. — Да, но походили, посмотрели и решили всё-таки выйти замуж за настоящего русского мужчину, — закончила я. — голландцы очень забавные. Французы шикарные любовники, а англичане превосходные джентльмены, однако своё родное рядом с домом. Матвей засмеялся. Как же давно я не слышала этого смеха и скорее всего не услышу никогда. Судьба снова развела нас по миру, подарила семьи и наградила счастьем, но никто из нас двоих никогда не жалел о том лете.