How about a little history, Dio?

- Дио! - Из коридора послышался голос, он не был нежен, это голос настоящего маньяка, способного на все. Этот голос был мне чертовски знаком. Тут так темно. Въевшийся в эти старые стены тухлый запах мертвечины раздражал обоняние. Но и к этому я уже привык. Хотя здесь и нет света, я помню каждый уголок этой комнаты, каждую каплю крови, побывавшую в ней. Столько воспоминаний, столько отвращения. Тело не переставало болеть. Все ноет и ноет. Охота заглушить эту боль, но тогда будет еще больнее. Не проще ли потерпеть? На этот вопрос я пытаюсь ответить уже долгие годы. Боюсь смерти, очень боюсь. Что же будет после? Темнота? Боюсь темноты. И сырости тоже. А тут так отвратно. А если я умру? Сейчас же, здесь! На его глазах. Все мученья прекратятся. А если спасут? Завтра же. Айя. Найди меня. Я услышал отчетливый скрип двери. Тусклый свет ударил в глаза. На пороге появился мужчина в белом халате. Это был он, я точно знал. Он зажег свечи по всей комнате. Я закрыл глаза. Было тяжело смотреть на свет после недели, проведенной во мраке. - Ну что ты, Дио. - Я почувствовал, как холодная рука коснулась моего плеча. Говорите, у людей с холодными руками доброе сердце? Да надо же. - Не хочешь посмотреть на меня? Этот голос. Альфред растягивал гласные, как шипящая змея. Это бесило. Я ощутил и вторую руку на другом плече. Не обращая внимания, я так же обнимал свои бледные ноги и смотрел в угол около двери. Окровавленный мешок. Какая же жертва таилась в нем? Но узнавать особо не хотелось. Было холодно, будто я уже примерз к этой ледяной койке. Доктор все продолжал усмехаться надо мной. Руки поднялись выше, обхватив мою шею. В этот момент я молил о смерти, но Альфред аккуратно отпрянул от меня. - Что пожелаешь сегодня, мой маленький Дио? Я молчал, хотя хотелось кричать во все горло. Я знал, что будет сейчас. Боль, ничего иного. - Хотя, - промедлил Альфред, доставая что-то с верхней полки старого пыльного шкафа, - я расскажу тебе сказку. Признаюсь, мне было интересно, что за сказку приготовил мне доктор, любому маленькому мальчику было бы интересно. - Однажды... - Он начал свой рассказ. Довольно ласково прозвучали его слова, захотелось взглянуть, что же он держит в своих грешных руках, но я сдержал желание и упорно глядел на этот мешок. Жуткие иллюстрации невольно приходили мне в голову. - Маленький белокурый мальчик потерял своих родителей. Я слышал шаги доктора, он подходил ко мне ближе. Начало произведения показалось мне очень знакомым, но я никак не мог понять, про что оно. Я не видел Альфреда, но знал: улыбка озаряла его лицо, жуткая улыбка. - Он забрел в одинокий особняк, ютившийся в лесу. Добрый доктор принял его, как сына. Любил его. - Удивительно, милые нотки в его голосе стихли, он начал говорить нервно и раздраженно, мне это сразу не понравилось. - Но этот мальчик не отвечал взаимностью. Шаги ускорились. Я ощущал его пребывание за своей спиной. - Он решил сбежать! - чуть ли не кричал Альфред. - Но добрый доктор был умнее. Поймав мальчишку, он сделал с ним кое-что. Я услышал подавленный смех. Становилось не по себе. Неожиданно перед моими глазами блеснуло зеркало. Моя первая мысль была оптимистичной: наконец-то я увижу себя, ведь зеркал в комнате не было. Но увиденное ошарашило меня. Передо мной был маленький мальчик, кожа его была очень бледной, даже отдавала синевой. Бледные локоны были растрепаны. Половина лица сожжена, вместо правого глаза большущая дыра. Что это?! Неужели я был уже мертв? Да таким ужасным способом! - Как думаешь, что?! - Альфред еще сильнее завопил, вопли смешались с истерическим смехом. Он откинул зеркало, на все помещение эхом разнесся стук битого стекла. Я зажал руками уши, меня трясло, я ничего не понимал. Почему? Я ничего не помню из того, что рассказывал этот псих. Тем временем доктор Альфред затих. Он надел хирургические перчатки, оттянул одну из них, я услышал шлепок. Это вывело меня из транса. Обернувшись, я понял, что ждет меня в ближайшие двадцать минут. Лишь боль. - Пора поразвлечься, Дио, - пропел он мое имя, - я так скучал по тебе, мой сладкий. Не бойся, папочка все равно тебя любит. Лишь боль.