Мы вместе росли +241

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Рейтинг:
G
Жанры:
Стихи
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За воспоминания о детстве» от milla koda
«Это прекрасно!» от Шашина Наталья
«Это. Больше. Чем. Шедевр!» от Ninaric
«Чудесная работа » от C.Yann.id
Описание:
я и странный мальчишка

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
2 июля 2015, 03:55
Мы вместе росли — я и странный мальчишка, очкастый, худой и отчаянно свой. Мы вместе росли — с каждой новою книжкой, страницею, буквой и с каждой главой. Сидели вдвоём в тесном тёмном чулане, сгоняя с одежды седых пауков, и думали — «лучше» уже не настанет, ничто не спасёт от прозрачных оков безрадостной, взрослой, уродливой жизни, и выход был прост — никогда не взрослеть.

Потом были совы, несущие письма, — как яростно мы их мечтали прочесть! Смотрели вдвоём, задыхаясь от крика, как письма сгорают в каминном огне, казалось особенно злобной ухмылка, танцующая на широком лице, казались особенно мерзкими Дурсли и был до обидного тесен чулан.

Мы вместе росли — с той отчаянной грустью, что часто приходит к горящим сердцам.

Читали вдвоём, с торопливым испугом, нежданные строки зелёных чернил, сидели, не в силах поверить друг другу, шептали: «Волшебный… магический мир?»

Терялись в восторженном лондонском шуме, скупали учебники, перья, котлы, искали волшебные палочки — с гулом, с фонтанами искр вылетали они из дрогнувших рук, и твердил седой мастер с неясным восторгом: «Не та… Не она…»

Делили с соседом волшебные сласти, прижавшись щекой к монолиту окна. Сидели на стуле под взглядами зала, скрипел голос Шляпы, безжалостно скор: «Несёт тебе Слизерин силу и славу. Не хочешь? Тогда факультет… Гриффиндор!»

Бежали от твари с тремя головами, безмолвным презреньем дышал Слизерин, а мы просто жили, на мётлах летали, и золотом снитча сверкал целый мир. Сжимали в руках Философские камни, за нами по трубам спешил василиск.

Взрослели, отчаянно воздух хватая, не зная веселья сильнее, чем риск.

Дышали огнём и бросались под воду, бесстрашные, шли на безликую тьму, взрослели, сгорая в своей не-свободе, способные радоваться одному — умению жить, до конца, без остатка, не зная судьбы, не боясь умереть.

Мы вместе росли — это было несладко, и были минуты, когда тьма и смерть скользили за нашими спинами мраком и ждали, пока мы ослабим броню.

Мы вместе взрослели, учились не плакать и не поддаваться слепому огню, который рождался в измученных душах, когда вспоминались все те, кто сгорал на наших глазах, и шептали: «Послушай, отсрочь на сегодня привычный кошмар», не зная, к кому обращаться с мольбою, и из-за незнанья шепча пустоте.

Мы вместе росли, хоронили с собою всех тех, кто остался в густой темноте. Мы шли на войну и царапали горький военный закон среди выжженных плит разломанных душ, обессиленно-стойких: «Убей — или сам будешь кем-то убит».

Мы вместе учились дышать без опаски, и горечь утраты вонзалась нам в грудь. Твердили, как мантру, как глупую сказку: «Всё это неправда. Их можно вернуть».

Мы вместе латали сердечные раны, за каждую смерть расплатившись собой, и прятали стыдные, длинные шрамы, подаренные на прощанье судьбой.

Потом я ушла. Он остался в страницах, и в каждой строке я встречала его — родного и близкого мне иномирца, который меня научил ничего бояться не сметь, не жалеть о прошедшем, ценить тех, кто жив, помнить тех, кого нет.

Ох, милый мой мальчик, родной, сумасшедший, я очень скучаю. Пройдёт много лет, быть может, счастливых, а может, и горьких, вместивших в себя и рожденье, и смерть…

Однажды — ты слышишь? — придёт мой ребёнок, и он будет вместе с тобою взрослеть.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.