И когда ты закрываешь глаза +452

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Пэйринг или персонажи:
Кай/Сехун; Чунмён, Крис, Лухань
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Мистика, Повседневность, Hurt/comfort, AU
Размер:
Миди, 42 страницы, 8 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«За чувства, за Кайхунов!» от Sayuri_Oh
«шедевр» от dolorous_sunny_bunny
«шедевр» от dolorous_sunny_bunny
«За неповторимые чувства!» от Nakajima Minakami
Описание:
Все начинается с JS Instinct HI от Adidas, а заканчивается безотчетным страхом и «Больше всего я боюсь, что ты уйдешь, когда я закрою глаза».

Посвящение:
Вёрджил Ференце - нутыпонел, да?
Спасибо Керну, Ланцу, Ируме, Брикману, Уилсону, Дэнни Райту, Айзеку Шепарду и Ремарку, который просто Эрих Мария.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Однажды оно должно было появиться, наверное. Не обессудьте.

Часть 1

10 августа 2012, 14:46
Впервые Кай замечает его примерно на третий — он не считает часов этого ада — день его медицинской практики в одной из окраинных клиник Сеула. Чонин нервозен, измотан и морально готов к тому, что минимум на две недели придется забыть о таком понятии, как «хорошее настроение»; не то чтобы он раньше это понятие игнорировал, но сейчас его отсутствие как-то особенно капает на мозг. Конечно, Кай — не самый блестящий студент на потоке, но эта паршивая псевдоклиника на окраине кажется ему перебором. Как и то, что до неё только добираться нужно часа полтора.
Впервые Кай замечает его тогда, когда стоит в одной из хирургических палат в прозрачными стенами — стройного мальчика с пушистыми, растрепанными волосами, челка которых оказывается ненормированно гафрированной и объемной. В нем нет совершенно ничего особенного, кроме этих волос и кроссовок — JS Instinct HI от Adidas, при всей своей не самой яркой натуре, не самая подходящая обувь для мальчика, одетого более чем просто. Даже более чем элементарно просто.
Когда Кай поднимает голову от тетради формата А4, в которую старательно вместо лекции конспектирует идиотские рисунки мемов, парень смотрит на него пристальным взглядом, не моргая — но едва лишь Чонин отвечает взглядом, тот вздрагивает и, развернувшись, поспешно уходит, сбегая вниз по невысокой лестнице. Сквозь толстое стекло стены не слышно практически никаких звуков, но Кай скорее подсознательно воспроизводит, как звучат при беге эти проклятые кроссовки от Джереми Скотта, на которые он давно положил глаз - да только вот студенческая стипендия не особо жалует подобные покупки.
Вторая «встреча» происходит дня через два, когда практиканты надоедают уже всему персоналу клиники, и их принимаются гонять по любой работе в здании, лишь бы только притушить разрушительную деятельность молодых и здоровых организмов. Кай, не замечая никого вокруг, в бешенстве носится по первому этажу клиники с половой тряпкой в руках и ищет, на кого бы спихнуть самую позорную работу, которая ему досталась, судя по всему, из-за того, что главному врачу не понравилось, как медсестры посматривают на него, Чонина. Кай сталкивается с растрепанным парнем у выхода — тот мгновенно отскакивает в сторону, а Чонин, уронивший тризлоебучую тряпку, наклоняется, сжав зубы, чтобы её поднять. Он абсолютно не осознает, что перед ним тот самый мальчишка в JS Instinct HI; взглянуть на парня догадывается только тогда, когда, наклонившись, видит уже не адидасовкие штучки, а стильные рыжие Ranger Unrst от DC Shoes. Парень кидает на Кая смущенный, извиняющийся взгляд и снова испаряется, а Кай, возвращаясь обратно и облизывая губы, думает, что несправедливо все это — кто-то, у кого вся одежда не стоит и четверти цены одних кроссовок, носит такую обувь, а он, Ким Джонин, будущий великий спортивный врач, ползает с половой тряпкой по первому этажу гнусной поликлиники на окраине Сеула.
Единственное, что Кай успевает заметить, кроме рыжих кроссовок — тонкие, твердые губы и красиво очерченные острые скулы.
Через неделю, которую Кай гордо называет «А ты прошел семь кругов филиала ада на земле?», в последний день проклятущей практики, Чонин ощущает, что просто физически не сможет зайти в здание поликлиники, чтобы не попереубивать всех, кто встанет на его пути. Будь то даже небезызвестный главврач, которому симпатичный практикант Ким Джонин умудрился супер-клеем облить десять листов квартального отчета.
Кай сидит на высоких поручнях недалеко от входа, легко удерживая равновесие и вдумчиво, очень по-взрослому болтая ногами. В руках — ничего, и только на бедре - сумка со сменной одеждой, тетрадью, изрисованной мемами, и несколькими спортивными журналами. Он сидит в одной и той же позе и с одним и тем же выражением примерно минут сорок, старательно опаздывая на смену и игнорируя немногочисленных однокурсников с потока, которые уже раз в пятый высовывают свои ботанические головы из дверей больницы и призывают его не глупить, иначе полы придется мыть им, и главврач будет недоволен, ибо он пребывает в святой убежденности, что никто лучше Чонина с этим делом справиться не способен. Кай дружелюбно скалится и втихую вертит из пальцев неприличные жесты — трубные призывы прекращаются, а Чонин, занятый безмолвными разборками, упускает момент, когда на дороге, ведущей ко входу в больницу, появляется знакомая стройная фигура.
Чонин готов грызть кожаный ремень собственной сумки, потому что он опять начинает осматривать «фигуру» снизу и первым делом замечает, естественно, обувь. Мечта любого дебильного мажора из фешенебельных районов Сеула — разноцветные JS Wings 2.0 в стиле американского флага, да сгорит он в аду и воскреснет из пепла только после того, как он, Чонин, уйдет в окно из этого мира. Кай тоскливым взглядом изучает сначала голубой, а затем и розовый кроссовок; поднимает глаза чуть выше, по стройным ногам и бедрам, худым рукам, острым ключицам и плечам; задумчиво останавливается на подбородке и вздыхает. Ему почему-то кажется, что мальчишка сейчас снова убежит, и Чонин не успеет подобрать слов, чтобы высказать ему все, что будущий гениальный спортивный врач о нем думает.
Но мальчишка стоит на месте. Кай уже было открывает рот, чтобы поинтересоваться, мол, пацан, ты что, душу дьяволу продал за такие штуки, но встречается взглядом с его глазами и, замерев ровно на долю секунды, почему-то спрашивает совсем не то, что думал:
-Эй, ты чего такой убитый?

О Сехун улыбается очень редко.
В это утро ни Кай, ни Сехун не идут в поликлинику, хотя кто-то из однокурсников это замечает и пытается помешать им прицельным метанием половой тряпки в окно; судя по визгам, тряпка опускается на голову старушке из регистратуры, и Кай получает возможность утащить Сехуна в совершенно другую сторону, буксируя за собой. Тот почему-то совершенно не сопротивляется и только смотрит на Чонина бесконечно задумчивым, непонятным взглядом и просит чуть слабее сжимать его руку. Чонин, уже оказавшись на проспекте вдалеке от филиала ада, смущенно отпускает его, и Сехун пальцами растирает бледную кожу на запястье.
-Прости.
-Да брось.
Сехун двигается очень непринужденно и гибко, практически не смотрит по сторонам, но умудряется ни разу не налететь на случайных прохожих. На Кая он тоже не особо обращает внимание, но тот замечает, что стоит ему только отвернуться, как Сехун изучает его долгим, ничего, как кажется, не выражающим взглядом. Чонин чувствует, что по идее это должно вызывать неудобство, но его нет — просто нет, словно никто не изучает темными глазами со встроенным крошечным рентгеном в кристаллике зрачка.
-Послушай, все эти вот, - Чонин кивает на кроссовки и пытается продолжить вопрос, но Сехун прерывает его коротким жестом руки и опускает взгляд вниз, будто видит обувь в первый раз.
-Нравятся? - Улыбается он очень слабо, с трудом, словно не делал этого очень давно и сейчас силой заставляет губы вспомнить давно забытое движение. Чонин кивает и, опустившись на корточки, с интересом трогает пальцем голубое крыло. - Вся стипендия плюс долги.
Кай вскидывает на Сехуна недоуменный взгляд.
-Но зачем?
Сехун передергивает плечами, будто в этот летний день ему внезапно стало холодно.
-Танцы. Они могут стерпеть многое, кроме экономии на хорошей обуви.
Они заходят в какое-то дешевое кафе, торгующее фаст-фудом; оба, впрочем, не берут ничего, кроме кока-колы, и Сехун, помолчав немного, рассказывает Каю, что он обучается в Сеульском Национальном Университете по профилирующей дисциплине «современные танцы». Его речь, прежде бесцветная и автоматическая, постепенно окрашивается в тона и полутона, превращаясь в более живую, а улыбка, пусть и совсем ненамного, но становится увереннее. Чонин молчит, гоняя в губах красно-белую трубочку, и слушает, наблюдая, как взгляд Сехуна теплеет, едва он начинает говорить о танцах.
Он, Кай, Сехуна понимает. Понимает, что такое танцы и как они навсегда привязывают к себе, стоит лишь один раз поговорить с ними по душам и открыть для них тело; понимает, как оно бывает, когда на тренировке глупо ломаешь ногу с осложнениями и долго лежишь в постели, а потом, поставив на всем крест, в спешке учишь ненавистные учебные дисциплины и идешь учиться на спортивного врача, потому что многого уже не вернуть. Кай понимает, что заставляет Сехуна улыбаться, но не может понять, что заставляет его самого улыбаться в ответ так же счастливо.
Теперь Чонину становится сразу понятна эта страсть к хорошей спортивной обуви, эта гибкость и непринужденность в движениях; стройная фигура и мягкие, ненавязчивые движения бедер. И метаморфоза, происходящая с улыбкой и взглядом, такая быстрая и незаметная, что видится обманом.
Кажется, они проводят вместе весь день, бездумно гуляя по городу и только изредка сворачивая в какие-то небольшие кафе, чтобы попить, или магазины; в большом парке в Чонногу Кай наконец вспоминает о спортивных журналах, которые он всегда носит в сумке, и они с Сехуном долго рассматривают mainline новой коллекции от Mizuno и DC Shoes. Сехун рассказывает о спортивной одежде интересно и увлекательно; Кай с удивлением открывает в себе неплохого слушателя и даже забывает о пройденных на практике кругах ада, под конец рассматривания журналов клятвенно пообещав себе, что закажет красные Inbound Shoe, как только получит стипендию. Сехун понимающе хмыкает и вываливает про них тонну информации, заставляя Чонина нервно закусывать губы и думать, что кто-то явно промахнулся в выборе специальности и гениальным спортивным врачом уж точно не будет.
Где-то после полудня на телефон Чонина начинают поступать звонки — мелодия такая же, как и всегда, но именно сейчас кажется какой-то особенно гнусной и поганенькой; Кай, даже не глядя на определитель номера, с досадой понимает, что пришли по его душу однокурсники, явно настучавшие медицинскому персоналу о хорошем и прилежном практиканте Ким Джонине, прогулявшем заключительный день. В трубке гнусавым голосом соседки по парте в аудитории правильного питания сообщают, что некий Ким Джонин, которого она, зараза, не имеет чести знать, обязан будет с завтрашнего для восполнить свою неявку четырьмя дополнительными днями практики. В одного. Кай отпускает несколько устало-дежурных острот и, не выдержав, посылает телефон к чертям; пытается делать вид, что нисколько не расстроен, но Сехун, кажется, раскусывает его в два счета.
Чонин ощущает, как на плечо ложится прохладная, узкая ладонь и чуть сжимает пальцы, ободряя; Сехун вроде и не делает ничего больше, но Каю становится немного легче — он благодарно улыбается, и Сехун тут же делает несколько шагов назад, не смущаясь, но и не оставаясь рядом дольше, чем того требует... Вежливость?
Они долгое время идут рядом друг с другом молча, и вскоре совершенно перестают удивляться спонтанным всплескам разговоров на самые неожиданные темы; впрочем, судя по виду, для Сехуна это абсолютно нормально, а сам Кай действительно перестает всякий раз теряться, когда тема таттинга сменяется темой купающегося в луже из-под минеральной воды воробья. Сехун почти всегда держит руки в карманах и то и дело сдувает с глаз объемную челку — Чонина же постоянно подмывает спросить, зачем её нужно было так пушить и гафрировать, но в один момент ловит его взглядом с определенного ракурса и замолкает, так и не задав вопроса. Сехуну очень идет — пусть и похож он на того самого воробья, на которого сам обратил внимание на улице.
Живет Сехун довольно далеко от того места, где они в итоге оказываются. Кай чувствует, что порядком виноват в том, что завел непонятно куда этого мальчишку, и предлагает проводить; Сехун пожимает плечами и спокойно направляется в сторону дома, а Чонин, слегка потерявшись от такого поведения, нагоняет его только секунд через двадцать. Обратно они идут совсем молча, разве что Сехун, уже не скрывая, кидает на Кая все такие же изучающие взгляды, которые тот уже даже не терпит, а просто воспринимает с интересом. В конце концов он не выдерживает, хмыкает и спрашивает напрямую:
-У меня что, на лбу нарисовано название мейнлайна от Nike? - И усмехается, когда Сехун совершенно серьезно качает головой, то ли не понимая иронии, то ли не желая её понимать. Каю почему-то думается, что второй вариант — правильный. Ну ведь не зря ему всегда феноменально везет в университетских тестах с выбором ответа?
-Ты красивый, - спокойно и убийственно честно отвечает Сехун, ровно наблюдая, как Кай едва ли не вспахивает носом асфальт, споткнувшись о выбоину. И улыбается. - Впрочем, даже будь у тебя там написано, что на Galaxy Foamposites ожидается пятидесятипроцентная скидка, я бы тоже смотрел, но не с таким интересом.
Кай думает, что он никогда раньше не встречал таких обезоруживающе честных людей.
Они подходят к нужному дому уже ближе к вечеру, и Сехун останавливается перед подъездом, зябко передергивая острыми плечами на пролетном ветру. Чонин чувствует, что нужно сказать нечто вроде «до скорого, туда-сюда, извини за всю эту херню, желаю тебе новых Ranger Unrst желтого цвета и удачного учебного года, надеюсь, мы ещё когда-нибудь увидимся и бла-бла-бла». Но почему-то не может — просто стоит, опустив взгляд и слишком упорно рассматривая, как колонна муравьев тащит в дом крошку от сдобной булки.
Сехун тоже не уходит. Кай злится на самого себя.
-Ну, до скорого, - говорит он решительно, делая шаг в сторону выхода со двора. - Надеюсь, что...
-Позвонишь мне?
Сехун перебивает его до безобразия бесцеремонно, резко вскинув взгляд, в котором невозможно прочитать ничего — слишком темно, слишком вязко и густо. Только на самом дне, тщательно скрываемое, угадывается не волнение даже, и потушенная сотнями литров кислоты мертвая тоска.
Чонин, пожалуй, впервые жизни не стремится отомстить за то, что его перебили.

Он перезванивает. Перезванивает на следующий день и следующий после следующего; покупает Inbоund Shoe и танцует с Сехуном на улице что-то легкое и совсем простое. Покупает в «Макдоналдсе» молочное мороженое на двоих, замечает развязанные сехуновские шнурки и завязывает их, закрывая глаза на собственное глупое поведение и думая только о том, что очень сладкое было мороженое. И снова провожает Сехуна до дома, придерживая его за руку, когда он, не замечая, пытается перейти дорогу на красный свет или в неположенном для этого месте.
И совсем не сопротивляется, когда Сехун, спросив разрешения, на прощание осторожно касается его губ своими.