Что я сделал не так?

Ичиго проснулся из-за того, что действие анестезии вышло и его окутала боль. - Дерьмо… Хуже, чем самое сильное похмелье! – выругался Куросаки. - Доброе утро, сын, - мягкий и знакомый голос обволакивал уши. - Отец? – удивился Ичиго – Я отрубился, кто меня привёз сюда? - Кенпачи, как я понял твой тренер. Он хороший мужик, хоть и псих. Подожди, я выйду на минуту, - сказал Ишшин, доставая сотовый телефон из кармана бежевых брюк. Выйдя за дверь палаты, мужчина набрал нужный номер. Из трубки доносились гудки, раз-два-три… - Алло, - раздался хриплый голос из трубки. - Он пришёл в себя, можешь навестить его, - сказал Ишшин и тут же сбросил вызов. Вернувшись, Куросаки старший заметил, как сыну больно. Нужно было принести обезболивающее, что-то на подобии трамола, морфина или быть может метадон. Ичиго кривился от боли, но не говорил не слова. Терпел. - Сын… - начал Ишшин. - Пап, всё нормально, правда. Вы ведь восстановили сердечный ритм, я прав? И зашили повреждённые ткани, просто отпускает действие анестезии, пройдёт, - заверил юноша. - Может… Я бы при других обстоятельствах не предложил, но может метадон? Один кубик, сын… Это облегчит боль на шесть или восемь часов, ты сможешь хотя бы заснуть, - убеждал Куросаки. - Никаких наркотиков, ты с ума сошёл? Ни морфина, ни чего либо ещё, только местное… - хмуро сказал Ичиго. - Как скажешь, я схожу за местным обезболивающим. Будь тут, - попросил отец. - Очень смешно! – не довольно фыркнул рыжик и откинулся на белоснежную подушку. Ишшин встал со стула и вышел. Направившись в отделение онкологии. Всё таки местное обезболивающее не поможет. Через пять минут в палату зашёл высокий мужчина, с не обычной причёской, с лицом в шрамах, на нём был накинут белый халат. - Куросаки Ичиго! – позвал мужчина, дремлющего подростка. - Кенпачи? – искренне удивился Ичиго. - Что не рад? – усмехнулся Зараки – Ты думал я не приду? А я пришёл. - Я надеюсь с Джиругой всё в порядке… Или он хотя бы жив? – хрипло спросил подросток. - Ну… Ему сейчас точно хуже, чем тебе, - заверил Кен-чан – Как ты себя чувствуешь? - Я в норме, правда. Как там Гримджоу? – спросил Ичиго, разминая затёкшую шею. - Сегодня должен зайти к тебе, обещал, - усмехнулся Зараки. - Вы ещё хотите видеть меня у себя в команде? – с надеждой в голосе спросил Ичиго. - Конечно! Ты прирождённый боец. Твои удары точны, ты уверен в себе, ты всегда рассчитываешь силу удара. Это редкость у моих подопечных, - нахмурился Кенпачи. - Да, хах, я заметил! – горько усмехнулся Куросаки, потирая челюсть. - Терпи, мужик! – хмыкнул Зараки Ичиго прикрыл глаза и вновь потер шею. Шея была в синяках, но ещё плюс ко всему, она жутко затекла. Зараки с любопытством взглянул на шею ученика. - Болит? – спросил мужчина, указывая взглядом на шею. - Да, наверно я её растянул, - с унынием в голосе, пробормотал Куросаки младший. - Давай разомну… - без вопросов утвердил тренер. - Я… Эм… А Вы меня не сломаете? – заливаясь румянцем, спросил Ичиго, когда теплые и большие ладони легли на стройную загорелую шейку. - Не должен, вроде? – задумался мужчина. Движения были мягкими, успокаивающими. Тренер знал, куда и как нужно надавить, что бы боль сперва усилилась, а потом прошла. Руки скользили по коже, как кисть по холсту. Ичиго тихо постанывал от боли, но чаще от удовольствия. Зараки начал заводиться от такого невинного поведения. Ичиго погрузился в сон с улыбкой на пухлых губах. Зараки умилённо смотрел на парня, во взгляде этих тёмных и жестких глазах можно было проследить толику нежности. Но лишь её отголосок. Этого не видел никто, потому что никто не должен. Потому что он не тот, кто испытывает какие-либо чувства. В дверь тихо постучали. Но, не услышав ответа, в проеме показалась зелёная шевелюра знакомых волос. После головы появилась грудь, как минимум пятого размера, а затем и все остальные прелести женского тела. Это была подруга Куросаки младшего, Нелиэл Одершванг. Она разглядывала улыбающегося мужчину со шрамом во всё лицо и мирно посапывающего Ичиго. - Здравствуйте, - наконец выдавила из себя Нэл и подошла к кровати. - Здорова, девка! – усмехнулся Кенпачи и грубо поприветствовал вошедшею. - Как Ичиго? – взволнованно спросила Нелиэл. - Жив, но не здоров… - хрипло усмехнулся тренер, садясь рядом с Нэл. - Кто его так? – гладя Ичиго по загорелой руке, спросила подруга. - Да есть один, если ты хочешь отомстить, то уже поздно. Я сомневаюсь, что ближайшие две недели он поднимется с постели! – заверил девушку тренер и посмотрел на её тонкую талию. - Я и не сомневаюсь, - усмехнулась Нелиэл и мягко толкнула мужчину плечом, в одобрительном и дружелюбном жесте. - Ха, - Зараки хрипло усмехнулся и обнял подругу школьника за плечи, притянув её к себе, как будто они старые друзья. - Вы собираетесь учить Куросаки? – спросила Нэл, не отстраняясь, мало ли, вдруг обидеться, а обижать такого здоровяка ей как-то не очень хотелось. - Да, я был бы не против! – мягко прохрипел Зараки – Кстати, где Ячиру носит? - О, эта милашка! Она мне обещала, что сегодня придёт, - тихо сказала Нэл. - Эта козявка така… - мужчина не успел договорить, дверь с грохотом открылась. - Куросаки, это я! – заявило маленькое розовое чудовище, олицетворение самой милой милоты. - Ячиру? – выкрикнули все хором, а потом громко рассмеялись. - Нэл, Ячиру? Привет, я так рад вас видеть! – тут же расцвел Куросаки. Нелиэл наклонилась и поцеловала парня по дружески в щёку, чуть не задушив парня своими дойками. Ичиго аж закашлялся. Ячиру тут же заскочила к нему на кровать и потрепала по рыжим лохмам. - Как самочухаешь? – тут же спросила малышка. - Живой, - грустно заметил Куросаки. - Я смотрю, ты этому не особо рад? – не одобрительно спросила Нэл. - Нет, Нэл, я рад, но мне больно. Позови моего отца, пожалуйста, он уже час назад ушел за анестезией, но ни как не хочет возвращаться, - пожаловался Куросаки, смотря в зелёные глаза подруги. - Хорошо, малыш, - мягко сказала девушка и потрепав друга по щеке, вышла из палаты. - Она тебе нравится? – спросила Ячиру, как только Нэл скрылась за дверью. - Нэл? Хм… Не знаю. Она классная, но в роли своей девушки я её не представляю, хотя секс с ней, просто изумительный! – как бы между прочим заметил Ичиго, потирая переносицу. - А девушка у тебя есть, Ичиго? – не переставала девочка, смотря за реакцией своего опекуна. Она ещё с первой их встречи поняла, что Ичиго понравился её другу. Но ей он никогда не признается, хотя он ей и признался, что он отдает предпочтение парням, но с кем спит и кого он, хм…любит, он ей не говорит. - Не, нету. Я не так давно с парнем расстался, так что сейчас я живу в своё удовольствие, сплю с кем хочу и имею, кого хочу, - похвастался Куросаки, сжимая зубы от невыносимой боли. - Чё, сильно болит? – громыхнул за всё это время мужчина. - Пох… Жить буду, - сжимая кулаки, прошипел Куросаки. Дверь на этих словах открылась и вошел отец. В руках у него был шприц, в котором был один «кубик» болеутоляющего. Ичиго одобрительно кивнул. Ишшин молча подошёл к сыну и отдёрнув одеяло, воткнул шприц в паховую артерию. Наркотик пошёл по вене и Ичиго через пару секунд вырубился. - Что это? – спросил не доверчиво Кен-чан. - Метадон, – выдохнул устало Ишшин. - Но… На сколько я помню, это наркотическое вещество, использующееся в крайних случаях, - заметил Кенпачи. - Это же опасно! – пискнула Ячиру. - Ему слишком больно, - оправдался Куросаки Ишшин. - Я купила тебе сок, Ичи…го, - девушка взглянула на спящего друга и вскинула брови. - Он под наркозом, если так можно выразиться, - тут же ответил на её немой вопрос, Зараки. - Вот как? А когда он очнется? – спросила Нэл, подавая сок отцу Ичиго. - Через восемь или шесть часов, - сказал врач. - Что ж… Время девять утра, скоро будет второй урок, - вздохнула Нэл – Мне пора. - Да и нам тоже, я тебя подброшу, - сказал Зараки и схватив Ячиру под мышку, встал с кушетки. В светлой палате остались только рыжий ученик одиннадцатого класса и его отец-врач. Ишшин тяжело вздыхал, ведь если Ичиго узнает, что он вколол ему наркотик, он ему этого никогда не простит. Но для отца главное, что бы сын был счастлив, а главное здоров. Похоже, Куросаки был счастлив, даже сейчас он счастлив, а особенно, как показалось отцу, в компании Кенпачи. Но вот, что самое страшное, Зараки тоже наслаждался обществом его сына и он не знал, к чему всё это может привести.