"Мелкие" шалости взрослых Детей

      Я вижу глазами Драко, я являюсь им и остаюсь собой, иду за его спиной, пусть он и не замечает этого. Его сознание проносится сквозь время и материю, оставляя всё, что было позади.       Прикасаться к его сознанию невыносимо — столько боли и мучений оно вмещает. Там есть воспоминания из детства (например, такие, где молодой Люциус Малфой приходил домой с собраний Пожирателей смерти и в порыве гнева избивал жену и сына), из юношества (как он сам неохоча вступил в отряд тех же Пожирателей). Болезненных воспоминаний оказывается даже больше, чем того положено мужчине его возраста. Кажется, что всё его сознание раскалено, словно металл и полыхает ярким пламенем. Лишь в недрах его рассудка показывается проблеск света. Это счастливые воспоминания — первый полёт на метле, материнская любовь и забота, а ещё я. Я нахожусь везде и в каждом воспоминании — вот он смотрит, как Распределяющая шляпа отправляет меня же на Гриффиндор, улыбка от уха до уха, когда Фред с Джорджем устроили в школе фейерверк, раскрасневшиеся от злости щёки от очередной нашей же ссоры, лицо, пропитанное любовью и нежностью, обращённое в его сторону… Я, я, я… Как много в его сознании меня!..       Мир вокруг перестаёт существовать. Вокруг вакуум, а в голове — его мысли и воспоминания. Вдруг, из пустоты, простиравшейся вокруг, возникает голос: «Прекрати рыться в моей голове!»       Голос Драко, словно возвращает меня к реальности и заставляет открыть глаза. Наконец, я могу различать окружающий «мир» вокруг. Мы находимся внутри огромной белой комнаты, хотя и комнатой это сложно назвать — здесь нет ни потолка, ни пола, ни стен — всё пространство вокруг просто белое. А напротив меня стоит он — прекрасный, словно Бог, белокурые волосы растрепались и чёлка небрежно свисает ему на глаза, одетый в обычную белую рубашку да тёмно-синие джинсы.       — Где мы? — спрашиваю я Драко, подойдя ближе. Он берёт меня за руку и прижимает к себе.       — Я не знаю, Грейнджер. Я думал, ты мне ответишь.       — Это определённо не твоё сознание и не моё, — начинаю рассуждать я и оглядываюсь. — Я даже понятия не имею, что дальше делать.       — Отлично, Грейнджер, просто прекрасно! Пойти туда, не зная куда, не понятно зачем и не зная выхода! Чем ты думала?!       В панике я начинаю оглядываться по сторонам, ища хоть какие-то ответы, но ничего путного в голову не приходит. Драко то и дело причитает, что мы зря прогуливали уроки прорицания, что теперь мы застряли вне времени и материи и так далее… Осталось лишь мысленно взывать к помощи Вселенной, надеясь, что та заметит нас и укажет путь обратно. Мысленный поток прерывает голос Драко:       — О, Грейнджер, умнее ничего не придумала? Кричать, лишь бы кто-то обратил внимание?! Тут никого нет, кроме нас двоих и ты, хоть, и думаешь очень громко, не сможешь нас этим спасти…       Вмиг Драко замолкает и вдруг пространство вокруг искриться золотистым светом. «Это Мерлин, это точно он!» — думаю мне и я улыбаюсь. В ту же секунду пустое пространство обращается в дивный сад, каких в мире и с огнём не сыщешь.       — Иди ко мне, дитя, иди же! — зовёт голос от куда-то из глубины рощи. Я вырываюсь из объятий Драко и иду на голос, что оказывается затруднительным — длинное платье нежно-лилового цвета, цепляется за траву, волосы лезут в лицо и закрывают глаза, а туфли на каблуках то и дело застревают в земле. И кто придумал эти наряды?       Пройдя несколько метров, я сворачиваю за каменное ограждение и обнаруживаю перед собой стену из деревьев. Дальше идти не куда. Драко тем временем тихо подкрадывается сзади и, увидев это, присвистывает.       — Что же нам делать? — спрашивает тихо он, и я пожимаю плечами. Он берёт мою ладонь в свою, слегка сжимая её в приободряющем жесте.       Я смотрю на его красивое лицо и нервно сглатываю слюну. Лишь на одно мгновение он снова становится тем самым человеком, которого я так люблю. На одну секунду я позволяю себе забыть то, что в этом человеке нет души и он не чувствует ровным счётом ничего. Драко Малфой — мужчина, ради которого я отправилась на край света в прямом смысле этого слова. Кто бы подумал, что такое вообще когда-то случится!..       — Я люблю тебя… — шепчу я, пожалев об этом в следующую же секунду. Его лицо искажает жестокая усмешка, а глаза выражают презрение.       — Чёрт возьми, Грейнджер, мы хер знает где, без понятия как выбраться и куда идти, и ты решаешь сказать мне о своих чувствах? Ты хоть чуть-чуть думаешь своей…       — Драко, нельзя так разговаривать с женщиной. Особенно, когда она говорит о своей любви, — перебивает его вдруг другой голос. Я оборачиваюсь и замечаю Его. Никаких сомнений не остаётся — это сам Мерлин. Пусть я ни разу не видела его (в человеческом обличии), это не мешает мне сразу узнать его. В груди толкается тёплое чувство, словно бы я, наконец, нашла давно потерянного друга. Стоит отметить, что он выглядит не так, как описывали его книги, гобелены, маггловские фильмы или сказания. Он выглядит молодо — едва ли старше нас, однако глаза, выражающие бесконечную вселенскую мудрость, мигом выдают его.       Взгляд его обращён в сторону Драко, словно бы он изучает его. В следующую секунду он поворачивает ко мне своё лицо и тепло улыбается мне.       — Рад снова увидеть тебя, Гермиона Грейнджер. Чем обязан столь неожиданным визитом? — произносит он и кивает в знак приветствия. Я киваю в ответ и тоже улыбаюсь ему.       — Закончили обмен любезностями? — спрашивает Драко с плохо скрываемым раздражением в голосе, на что Мерлин отвечает с печальной улыбкой:       — Ох, Драко, неужели грубость — это единственный приемлемый для тебя способ общения? Пока я не сделал ничего такого для того, чтобы ты мне грубил.       Последняя фраза, по видимому, добивает Драко и, выдернув свою руку из моей, он за пару шагов добирается до Мерлина и сквозь зубы шипит:       — Ты превратил меня в ничто! Вернул мне жизнь, забыв об одной маленькой детали! Знаешь о чём идёт речь?       — О чём ты говоришь?       — Ты, сукин сын, ещё спрашиваешь?! — восклицает Драко и отскакивает от волшебника как ошпаренный. Ладонь Малфоя сжимается в кулак, и в мгновение ока я подбегаю к нему, накрывая его ладонь своими двумя. Заглянув ему в глаза, я замечаю, как вся боль, злость и обида плещется в них, не находя выхода. С мольбой я гляжу на его лицо добрых пять минут, пока он, наконец, не сдаётся — кулак разжимается, выражение лица смягчается и его голова падает от бессилия на плечи. Я поворачиваюсь к Мерлину и вздохнув, поясняю:       — Дело в том, что душа Драко… В момент его смерти, она не принадлежала ему, и когда он… Когда вы воскресили его — она осталась у Дамианоса.       Мужчина удивлённо оглядывается на Драко, стоящего чуть позади спиной к нам. По видимому, Мерлин такого не ожидал.       — Драко, — тихо подзывает волшебник его, — подойди ко мне.       Тот с огромной неохотой подчиняется и всё же выполняет просьбу.       — Больно не будет, — говорит Мерлин и прикасается раскрытой ладонью ко лбу Драко. В ту же секунду глаза Малфоя закатываются назад и закрываются, а сам он падает на колени перед великим волшебником. Я уже кидаюсь к нему, чтобы помочь, но Мерлин жестом останавливает меня.       — Да, да, вижу… Вот так… Молодец… А теперь ступай сам! — шепчет он тихо, и я в ужасе гляжу то на одного мужчину, то на второго.       Когда Мерлин заканчивает, Драко падает на землю, всё ещё находясь без сознания. Я прижимаю ко рту ладонь и в страхе подбегаю к его телу, опускаясь перед ним на колени. Тихое, едва различимое, сбивчивое дыхание доносится до ушей и я громко вздыхаю.       — Что нам делать? — спрашиваю я тихо, и Мерлин присаживается рядом со мной, около тела Драко.       — Он уже делает. Сейчас внутри него идёт самая настоящая война. Его сознание в данный момент находится там, где осталась его душа. Ему нужно лишь бороться. Или он вернет свою душу, или останется там навсегда.       Слова Мерлина повергают меня в шок. Аккуратно, я просовываю руки под голову Драко и бережно кладу её себе на колени.       — Я видел, что происходило с тобой, — говорит Мерлин, разглядывая то меня, то Драко, покоящегося на моих руках. — Наблюдал за тем, как ты переживаешь его смерть. Не думал, что это так подкосит тебя…       — Я тоже не думала, что такое возможно, — отвечаю я и усмехаюсь. — Но он здесь. Он вернулся, благодаря Вам. Спасибо.       Последнее слово вылетает изо рта едва различимым шёпотом и одинокая слеза быстро стекает по щеке.       — Не думал, что получится так… Я даже не задумывался о том, что его душа могла быть отделена от тела и сознания. Прости меня, Гермиона.       — Это Вы его простите… Я видела, что творилось в его голове целый год, что он прожил отдельно от меня. Да и Вы тоже, думаю, видели это. За прошедший год Драко был сам не свой. Кому, как не мне знать, какой он на самом деле?! Однако, почему Вы воскресили его? Почему вернули его? Как Вам удалось это?       — На этот вопрос я тебе не отвечу. Я не думаю, что ты поймёшь, как я сделал это, — усмехнувшись отвечает Мерлин. — В конце концов ты — не я, пусть и смогла побыть мной во время Битвы. Но, что касается вопроса — почему я это сделал… Как я и говорил — я наблюдал за тобой и то, что я видел было ужасно. То, как ты разваливалась на части было невыносимо.       — Да, но ведь многие тоже теряют близких… Их Вы не возвращаете!       — Может я сделал это из благодарности. Я не знаю, Гермиона Грейнджер. Всё, что могу сказать… Я хочу, что бы ты прожила долгую, полную счастья и любви жизнь, а без него такой жизни у тебя не будет. То, что вы вместе — неоспоримый факт, неопровержимая истина, записанная в звёздах далёких галактик. Ты — пламя, а он — лёд, его ярость против твоего спокойствия, он — огромная, надвигающаяся буря, а ты — солнце, освещающее и дарящее жизнь. Именно ты показала ему, что он может быть другим — способным на любовь, жертвенность, нежность, отвагу… Драко раскрыл тебе свою душу, отдал своё сердце без остатка и ты вдохнула в него жизнь. Вы ненавидели друг друга раньше, да, но в конце концов вы пришли друг к другу.       От слов Мерлина, на глаза наворачивается ещё большее количество слёз и те, скатившись по моим щекам, падают на лицо Драко.       — Перестань плакать, Гермиона Грейнджер! — улыбнувшись, говорит Мерлин. — Хватит с тебя слёз.       Он берёт мою руку в свою и приободряюще сжимает.       — Это ещё не всё, — говорит он. — Когда Драко вернётся сюда, мне снова придётся, так сказать, выключить его.       Непонимающе я смотрю то на Мерлина, то на Драко.       — В чём дело? — тихо спрашиваю я.       — Его душа пробыла годы в таком месте… Поверь, Дамианос и его мать — не самое страшное, что осталось на Той стороне. Даже те чудовища, которых ты видела во время Битвы — были цветочками, хотя и их там тоже полным полно.       — К чему Вы клоните? — спрашиваю я, сама понимая, что дело дрянь.       — К тому, что сейчас Драко просто не знает, что происходило с ним там. А душа хранит воспоминания. К тому же, она провела там больше времени чем он сам. Год там равен вечности. Можешь представить, что такое — вернуть истерзанную душу в более-менее здравое сознание и тело?       — Он не выдержит этого…       — Хуже. Это в миллион раз хуже обычного сумасшествия и в тысячу раз хуже смерти.       — Что же делать?       — Как я и говорил. Я должен буду вывести его из сознания и стереть все те воспоминания, вырвать их с корнем и зашить раны.       — Вы играете в Бога, хотя и не являетесь им! — вскрикиваю я, и он ухмыляется.       — Да, Гермиона, я — не Бог, но сейчас только я способен помочь ему.       Время течёт ужасно медленно. Ощущение такое, словно мир застыл на месте и перестал существовать. Ужасно понимать, что Драко сейчас находится там, где пробыл три года и ещё хуже понимать, что он может не вернуться и остаться там навсегда. Всё тело онемело и болит от долгого нахождения в одной позе, но держать тело Драко сейчас главной задачей для меня, поэтому боль в теле приходится терпеть. Он выглядит так, словно он просто спит и лишь небольшая складка меж бровей говорит об обратном. Если бы я только могла помочь ему или сделать это за него — я бы с радостью выполнила это, но, к сожалению, я не могу.       Кажется, что уже прошла вечность, как вдруг резкий вдох разрезает тишину. Мерлин тут же подрывается со своего места и склоняется над Драко, всё ещё лежавшем на моих коленях. Глаза, цвета дождливого неба искажает ужас, боль, отчаяние и потерянность. Он смотрит прямо мне в глаза, а его ладони сжимают подол моего платья, словно он тонет и я та самая соломинка за которую он изо всех сил старается ухватиться.       — Так, Малфой, спокойно! — говорит Мерлин, держа виски Драко в своих пальцах. — Сейчас всё будет хорошо.       В следующий миг глаза Драко снова закрываются и он впадает в сон. Тело его то и дело подрагивает, меж бровей пролегает глубокая складка, руки то сжимаются в кулаки, то разжимаются. С его губ срывается тихий стон и я в ужасе сжимаю его ладонь, покрывая каждый миллиметр кожи поцелуями. Слёзы так и льются из глаз. Я даже боюсь представить, каково ему сейчас.       — Я люблю тебя… Я очень люблю тебя… Вернись ко мне, пожалуйста, — тихо шепчу я, взмолившись ко всем богам.       Тем временем, я замечаю, как тело Мерлина, начиная с ладоней медленно начинает покрываться тем самым золотисто-белым сиянием, которое я видела когда-то. На лбу его проступает испарина, а лицо выглядит напряжённым.       — Давай же, — тихо шепчет он. Внезапно всё сияние сжимается около его груди, а затем быстро пролетает по рукам, а оттуда перемещает на голову Драко. Его тело дёргается от такого потока энергии, а затем он замирает. Губы Малфоя слегка приоткрываются и изо рта клубками струится чёрный дым. С ужасом я наблюдаю за этим всем, а Мерлин тем временем приседает около меня и улыбается.       — Теперь всё будет хорошо, Гермиона Грейнджер. Он свободен.       Облегчённо выдохнув, я склоняюсь над лицом Драко и нежно касаюсь губами его лба.       — Что он будет помнить? — спрашиваю я, оглянувшись на Мерлина. Тот вздохнув и посмотрев поочерёдно то на меня, то на Драко, отвечает:       — Всё, что было с ним до его смерти. Когда он очнётся — он поймёт. Да, он будет помнить, как жил без души, как нашёл тебя и как пришёл с тобой ко мне, но не более. Всё остальное — его заточение там, борьба, которую он провёл сейчас и другое… Этого он помнить не будет и никогда не вспомнит. Твоя задача — не напоминать ему о том, что было ранее и не спрашивать об этом. Драко Малфой отдал жизнь за тебя, умер и вернулся к жизни — это всё, что нужно знать.       Я киваю и улыбаюсь.       — Спасибо, что спасли его.       — Не за что, — отвечает великий волшебник и встаёт. — А теперь я должен сделать кое-что ещё. Ты помогла мне спасти мир, Гермиона, я ценю это, но… Те знания, которые передались тебе от меня не предназначены для тебя. То, что вы попали сюда — прекрасно, но ты должна это забыть или эти знания разорвут тебя.       — О, Мерлин, я была бы так признательна, если бы вы лишили меня этого. Эти знания, пусть и прекрасны, но, Вы правы — они разрывают меня.       — Удачи, Гермиона Грейнджер и будь счастлива, — говорит Мерлин и прикасается своими пальцами к моим вискам. Следом за прикосновением возникает пустота и я, наконец, проваливаюсь в глубокий и спокойный сон.