Холодные камни Арнора (5-6) //Вильвэ, дед Гил-Галада// +21

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец» (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Кирдан Корабел, Гил-Галад, Вильвэ, Кирдан, Хэлгон, Аранарт, Эарнур, упоминается Гил-Галад
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Мистика, Психология
Предупреждения:
ОМП
Размер:
Миди, 25 страниц, 8 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Лорда Вильвэ Хэлгон называет "древний спрут, поднявшийся в верхние воды". Дед Гил-Галада по матери, он и в Третью эпоху не может освободиться от груза Первой.
//
А этот – видит только небо. Ни стен, ни какого-то человечка, ни нолдорской мелочи. Он Кирдана-то видит? Сейчас – нет, а вообще?
Сколько тысяч лет назад они затворились ото всех? Что с ними случилось?
…хорошо понимаешь тех, кто предпочел уйти с площади, видя их лодочку.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Всё, что на сегодняшний день написано о Вильвэ и Гил-Галаде (из глав "Беглец" и "Молчащий князь"). Несколько сцен прямо с Вильвэ не связаны, но нужны, чтобы понять, из-за чего дед не разговаривает с внуком даже зная, что тот не вернется с войны.

Вильвэ в "Холодных камнях" еще будет; возможно, добавлю в эту подборку.

Упд.
Добавлен эпизод с замысловатым номером "////."

Упд 2.
Добавлен эпизод с приятным номером "/."

////

14 июля 2015, 17:26
Стрелы быстро закончились, а к рукопашной схватке он опоздал: гондорская конница, рассыпавшись по полю, гнала врагов уже так далеко на юге, что бежать туда не было смысла.
На поле битвы те, кто был цел (или считал себя таковым), разбирали своих и чужих. Несли раненых к холмам, где о них позаботятся гондорские лекари и эльфы Линдона, добивали врагов.
Затрубил рог, отзывая конницу. Странно, что рог – эльфийский. Незнакомый звук… фалмари?
Был уже поздний вечер, но ночи сейчас коротки, а здесь, на севере, летом так светло – жемчужные сумерки. Красиво. После выигранной битвы можно и небом полюбоваться.
Нолдор поискал глазами знамя с Семизвездьем. На холме у озера.
Сказал кому-то из гондорских бойцов, делавших носилки из ремней и двух копий, «давай я», помог положить раненого (наш, арнорский, бок распорот, одна надежда на лекарей), понес с кем-то в паре. Это по пути к холму со знаменами.
– Хэлгон, наконец-то! Аранарт о тебе уже спрашивал.
– Зачем я ему понадобился?
– Он забыл мне доложить.
– Он у себя?
– У владыки Кирдана. На совете.
Эт-того не хватало… Там все вожди, а значит и лорд Броннир. И как войти на совет, не попавшись на глаза?
Ладно. Плох тот разведчик, которому эта задача не по плечу.
– Плащ одолжи. Я верну после совета.
Брошь-звезда, почти тысячу лет назад врученная Маллором, лучше лучшего объяснит всем, зачем пришел в собрание лордов простой следопыт. Затем эта звезда и дана, чтобы пропускали к князю Артэдайна в любое время дня и ночи. И, войдя, пристально посмотреть на Кирдана – так, чтобы он кивнул. Тогда у тех, кто заметит, что этот следопыт – не совсем человек, вопросов не возникнет. Капюшон не снимать – Броннир не увидит темных волос, да и лицо в тени.
Он вошел в шатер Кирдана, и никто, кроме владыки Гаваней и собственного вождя, не обратил на него внимания.
Эарнур яростно спорил с Корабелом – если словом «спор» можно назвать гневные слова одного и молчание другого. Но владыка Мифлонда хотя бы возражал молчанием.
Вильвэ бесстрастно смотрел сквозь всех.
Броннир тоже молчал, но иначе: так глядит на спор тот, кто в нем не участвует.
Аранарт чуть кивнул Хэлгону. Разведчик встал за его спиной и едва слышно прошептал: «По имени не называй».
Эарнур возмущался, что конницу отозвали без его согласия, доказывал, что сейчас надо добить разбегающихся врагов, иначе они соберутся в Форносте, а это означает или штурм города, для которого нет военных машин, или осаду, но в этом случае они рискуют, что Ангмарец вернется с…
– Ни штурма. Ни осады.
От негромкого голоса Вильвэ гондорец внезапно умолк. Впрочем, ненадолго.
– Но как?!
Вильвэ взглянул на Кирдана, и тот перевел с безмолвного на Всеобщий:
– Даем войску несколько дней на отдых, а лекарям – на раненых.
– Но за это время все, кого мы не добили сегодня, точно успеют добраться до Форноста!
И снова звучит голос Вильвэ:
– Да.
Так рокочет надвигающийся шторм.
Молчание. Вильвэ снова неподвижен, словно фигура на носу корабля – древнее почерневшее дерево, ставшее тверже камня. Кирдан молчит недовольно, хмурится. Броннир молчит учтиво: не вступает в спор. Эарнур наконец замолк, сердитый и раздраженный.
И говорит тот, кого прозвали Молчащим Князем. Спокойно, буднично, словно не было этого спора:
– Сколько дней войску на отдых?
– Трех хватит? – владыка Гаваней рад прервать безмолвный спор.
Аранарт чуть наклоняет голову. Вслух говорит другое:
– Мы не знаем, где сейчас Король-Чародей. Вряд ли он в Форносте, но в этом необходимо убедиться. Есть следопыт, который может проникнуть в город тайно. Он встречался с Ангмарцем и может почувствовать его.
Разведчик коротким кивком подтвердил слова князя. При этом он лихорадочно думал о дюжине (для начала) путей бегства, если Ангмарец действительно в городе и они оба снова почувствуют присутствие друг друга. Второй раз на орла рассчитывать не стоит. Вряд ли он пролетит над Форностом.
Ну и, конечно, есть и такой способ сообщить: «если к утру не вернусь, значит, Король-Чародей в городе». Не лучший из докладов, зато четкий и ясный.
Взгляда Эарнура (тот только сейчас понял, что звезду Арнора носит эльф) Хэлгон просто не замечал. Взгляда Броннира (если этот взгляд и был), он не видел: первое правило разведчика – не думай о том, от кого прячешься, а раз не думаешь – то и не смотришь на него.
Зато к ним обернулся Вильвэ. Обернулся медленно, всем корпусом, словно и впрямь был ожившей статуей. Проговорил, смотря в их сторону, но – сквозь них:
– Не нужно. Моргул далеко.
Аранарт молчит, сжав губы. Требовательно. Настойчиво. Пронзительно. И древний эльф вынужден ответить:
– Я уверен.
…совет. Вот это у них называется – военный совет.
Ну что ж, отдыхаем три дня. Хочется верить, что и от советов тоже.
Надо пойти помочь лекарям. Целителей хватает, а вот тех, кто будет бегать за водой, или что там еще надо приносить, – вот их всегда меньше, чем мечтающих пасть геройски.

– Вильвэ, ты неправ. – Кирдан наливает вина в два кубка, протягивает один родичу.
Тот берет, но молчит по обыкновению.
– Есть другие способы взять город, – продолжает владыка Гаваней, забывая о вине, которое держит в руке. – Арнорцы знают его, они могут проникнуть незамеченными, открыть ворота. Это будет быстрый штурм.
– Ты рассчитал потери?
– Они не будут велики. То, что предлагаешь ты… ты действительно думаешь, что не погибнет ни эльдара, ни адана?
Медленно, словно тяжелые капли падают:
– Я сделаю, как решил.
Он чуть пригубливает вино, ставит кубок на стол:
– Мне хватило крови фалафрим.
Кирдан вспоминает про свой, осушает одним глотком:
– Вильвэ, нельзя вечно казнить себя за Бритомбар и Эгларест. Те, кто погиб там, наверняка уже вышли из Мандоса, они свободны от боли прошлого.
– Но мы – не свободны.
Он тяжело вздыхает – мерный голос прилива.
– Новэ, когда-то мы позволили мальчишке натешиться игрою в месть. Мы оба знали, что это только игра. Что он сражается не против убийц отца и деда, а против самых обычных орков.
– Вильвэ, мы сами тогда хотели отмстить едва ли меньше, чем он!
– Да, – горько и грозно. – И это обвинение нам, а не оправдание. Мы должны были думать о Морготе, а не о мести. И должны были увести фалафрим на Балар, не дожидаясь, пока Ангбанд…
– Сейчас поздно об этом говорить.
– Тебе. Но не мне.
– Вильвэ. Тем, что ты покараешь себя, ты не изменишь былого.
– Он мой внук, – отвечает древний эльф. – У нас общие недостатки. Он – мстил не тем. А я хочу спасти – не тех.
– С тобой невозможно спорить, – вздыхает владыка Гаваней.
– Взгляни на это иначе, – Вильвэ чуть улыбается, только глазами. – Этот Молчащий Князь заслужил подарок судьбы. Каково было бы тебе брать штурмом собственный город?
– Да, он это заслужил, ты прав. Но впереди у нас битва с Моргулом. В Форносте разбойники, не армия. Этот город можно хоть позади оставить, он не слишком опасен. А вот Ангмарец…
– …неуязвим для нас.
Вильвэ смотрит сквозь шелк шатра. Сквозь ночную темноту. Сквозь время.
– Он смертный. Его одолеют смертные.
– Он?
– Новэ, ты это знаешь и сам. Он бегает от смерти, как эти разбойники от нас. И прячется от нее в своем Кольце, как они в городе. Но однажды не убежит.
Вильвэ снова пригубливает вина.
– Его одолеют смертные. Не мы. И уж точно – не я.

У целителей Хэлгон продержался меньше дня. Простая и грязная работа его не смущала, но невыносимым оказалось другое.
Не попадаться на глаза гондолинцам.
…а не так и мало их осталось. И выжили. И не уплыли.
И нельзя встречаться.
Поле трупов позади, здесь те, кто стараниями эльфов трупом не станет… и не надо им того, кого они когда-то видели трупом.
Нет, если бы столкнулись… он бы спокойно посмотрел в глаза любому из тех, против кого был готов биться тогда (и лишь спасительная стрела избавила его от этого), он нашел бы слова примирения, если бы его узнали… и они бы нашли такие слова.
Просто – не надо.
Слишком много прошлого и так всколыхнулось.
Сына Фириэли в вождях ему хватает.
Сейчас Третья эпоха. Третья, а не Первая!
И Хэлгон удрал.
Прошел приказ: как можно больше стрел к штурму.
Те стрелы (свои ли, вражьи ли), что не были сломаны в бою, уже давно разошлись по колчанам. Но раз надо как можно больше – что ж, будем вырезать наконечники из трупов. Вражеских.
Не потому, что на тела своих павших рука не поднимется. Просто острия эльфийских стрел заведомо лучше ангмарских… а уж с рудаурскими железяками сравнивать смешно.

Раненые бойцы из тех, кто мог сидеть, делали древки (бедная рощица, как ей не повезло!), другие оперяли; им приносили «добычу».
Хэлгон высыпал полный поясной кошель, потом достал из-за пазухи еще несколько:
– Стрелы с этими отложи для меня.
Арнорец присвистнул:
– Какие!
Тонкие – кольчугу пробьют, и при этом удивительно изящной формы.
– Еще бы, – усмехнулся нолдор. – Гондолинскую работу сразу видно.
– Прямо из Гондолина?!
– Ну, вряд ли «прямо». Думаю, ковали их в Линдоне и не очень давно. Но не спутать. Даже с другими линдонскими.
– Хозяевам не вернешь?
– Обойдутся. Нужны им их наконечники – сами бы шли трупы потрошить.
Арнорец укоризненно усмехнулся:
– У них там у озера пир с арфами и флейтами, конечно.
Хэлгон резко выдохнул, что означало признание своей неправоты. Проговорил с просьбой в голосе:
– Отложи. Я столько веков не бил нолдорской стрелой.
– Да не оставлю я тебя без твоей добычи, не страдай.

Оставив раненых на берегу озера, войско налегке двинулось к Форносту и к концу второго дня встало на равнине широким полукругом. На самом деле, город был окружен – ночью Хэлгон и несколько следопытов Голвега провели эльфийские отряды горными тропами, замкнув кольцо с севера и востока. Приказ Вильвэ, переданный через Кирдана, был прост: «С восходом, когда начнут выбегать, – стреляйте». Почему рудаурцы начнут выбегать – знал, вероятно, только владыка Гаваней. И его молчаливый родич.

Соль и свет, старый след сквозь слой лет
В холоде рассвета послышалась эта песня – тихая, почти невнятная, мерная, как первые волны прилива, пока он едва ощутим.
След тех сил век не смыл, сном их скрыл
Сон слетит, страж разбит, свет разлит

Она слышалась отчетливее, волны набегали, шумели, ярились пеной… Нет, какие волны – здесь, на равнине предгорий? А шум – да, шум не чудился, там, за стенами крепости он был…
…он бил. Бил в глаза, заставляя жмуриться – и бил всё равно.
Свет, нестерпимо яркий, пронзительный, жгучий.
Страшно сраженному стражу,
Сорвана паутина вражья
Соленый ветер с моря
Скверну сметет, смоет

Приливная волна грохотала, дохлестывая до утеса, на котором стоит город, и перехлестывая через него. Ослепленные и обезумевшие, захватчики бросались прочь из крепости, ставшей ловушкой, – через ворота, через ходы в стенах, по трупам своих же, сраженных стрелами, по еще живым своим, лезущим через завал мертвых тел в намертво открытых воротах (именно – намертво!); те, кто не мог пробиться ни к одному их выходов, бросались со стен, с башен. На этих и стрел тратить было не нужно.

Люди не понимали, что происходит. Те, что внутри, – ослепленные сиянием, взявшемся неизвестно откуда и режущим глаза, – бежали или словно обезумев, или действительно лишались рассудка. Те, что снаружи… им было проще. Они не видели этого света. У них был четкий приказ, легкая цель и запас стрел. И еще у них были эльфы. Эльфы ведь непонятные, это всем известно. Поэтому, если рядом эльфы и творится нечто необъяснимое, то всё в порядке. Ничего странного. Так и должно быть.
Эльфы… многие из них потом, рассказывая об этом дне, говорили «Я не понимаю». Но не понимали они совсем другое…
Они знали, что это сделал лорд Вильвэ. Они знали, что именно сделал: отплатил Моргулу тем же. Король-Чародей прибегает к силе Врага, разлитой в мире, Вильвэ смог сделать явной силу блага. Но как ему удалось? Так мощно… сотни вражьих слуг увидели это… как, к кому из Валар он воззвал? ведь он из фалмари, а здесь так далеко не только от моря, но и от рек.
Это знал Хэлгон. Он, валинорский эльф, видевший некогда всех Валар, знавший силу каждого из них, он понимал: это не совсем то. Он сам когда-то призывал силу Оромэ, он знал, какова она, разлитая в мире. Сила Охотника была и здесь, в числе прочих. И как и прочие, она была… не совсем она.
Хэлгон знал Форност тысячу лет. Он чувствовал его, как мать чувствует свое дитя, – не потому, что любил его так же сильно, но потому, что был эльфом. Он знал, что этот город пропитан силой Валар – но не их самих, а теми чувствами, которые питают к Владыкам Запада люди. Словно луч солнца, отраженный в зеркале и слепящий глаза, была эта сила – несравнимо меньшая, чем мощь Владык, но веками накапливающаяся в этом городе и сейчас разом вызванная вовне, как бьет родник из земли.
Но и Хэлгон не понимал… Он помнил, каким трудом ему удалось воззвать некогда к силе Оромэ, и не понимал, насколько же могуч Вильвэ.
Это знал Кирдан. Знал, что его родич тратит сейчас себя – без остатка. До последней капли.
Никто из фалафрим не погибнет? Да. Но потери всё-таки будут. Как сестра отдала свою силу, чтобы пророчеством спасти его от гибели, так и Вильвэ сейчас делает то же.
Кирдан знал, что после войны Вильвэ бы ушел бы на Запад всё равно: ведь уйдет Хельвен. А теперь – уже не только из-за нее.
…все его братья, один за другим. А теперь и сестра. Мелиан залечит раны их душ, и, быть может, в Благом Краю Вильвэ наконец сможет простить Финнелаха и помириться с ним… надо думать о том Свете, что их ждет, о тех жизнях эльдар и людей, что спас Вильвэ, надо думать об этом. А не о том, что ты теперь останешься один.
Родич слабеет. Его силы велики, но не бесконечны. А город не затих. Там еще есть враги. Они в ловушке – о да, намертво, во всех смыслах этого слова. Но они еще живы. Те, кто даже Врагу служить не способен. Падальщики. Понятно, почему Моргул оставил их.
Но добивать этих негодяев придется им самим.