Невинность

Вы знаете, что такое эксцентричное пробуждение? Например, в террариуме со змеями и пауками? Или же затерянными где-то в космосе? Или же в морской пучине на подводной лодке вдалеке от цивилизации и людей? Нет? А спали ли Вы когда-нибудь в гробу? Невероятные ощущения, но думаю, Вы не пробовали и этого… Попробуйте, если выпадет возможность, довольно увлекательно и крайне познавательно. Ложась на мягкое ложе обитое бархатом, невольно начинаешь думать о смысле и целях своей жизни, поступках, сожалениях, радостях… Столько интересных мыслей, неведомых до этого можно открыть для себя. Начинаешь тотчас сожалеть о содеянном и радоваться добру, что ты свершил в этом Мире. Думаешь о себе, о том, что ты оставил для будущего поколения. О своей семье, о том, как он там без тебя. О прекрасном. О том, что же ты успел повидать за этот короткий срок. О том, что так и не успел сделать. Мечтаешь о том невероятном, что ты бы мог сделать, если бы была возможность встать и вновь ожить, увидеть ласковые лучи солнца. В конце-концов думаешь о смерти, что нещадно забирает наши веселые и печальные деньки, что она подкрадывается час за часом все ближе и ближе к нам. Ведь грани жизни и смерти столь тонка, как канат в цирке, а человек же — канатоходец, и стоит ему один раз оступиться, когда внизу не будет страховки, то вся его жизнь кончится в один миг и он больше не увидит ни ярких огней цирка, ни улыбок, не услышит больше аплодисментов зрителей и никогда больше не ступит на канат. Невероятные ощущения… Знаете, пожалуй это и в правду довольно заманчиво и весело, но не тогда, когда ты потерян и прочее и подобное, а по-честному, немного жутко, не правда ли? Я о том же.  Но именно это и приключилось с нашей героиней на следующий день… Она, как в чем не бывало проснулась, потянулась и пришла в полный ужас после того, когда поняла что вокруг гробовая тишина, нет света, что она во что-то упирается и под ней крайне мягкое и приятное на ощупь ложе, единственная проблема в том, что тут довольно прохладно. Честно говоря, девчушка даже толково не сообразила, что и произошло. Далее, у неё последовала мысль, что она умерла, но она показалась ей нелепой и абсурдной, так как на проповеди в церкви всегда твердили, что хороших людей ждет Рай, а плохих же и нерадивых Ад. Следовательно, если бы она умерла, то она просто обязана была бы попасть куда-либо, но никак уж не очнутся в столь непонятном месте. «Хотя, может я столь ужасна, что и в Аду со мной знаться не хотят?» — невольно испугалась она, вспоминая слова уже бывшей хозяйки, Мадам Виннерс, о том, что она столь ужасна, что ей порой противно на неё смотреть. — «Н-но… де же тогда я, раз я не в Раю и не в Аду? А может я и вовсе… ну… Не умерла? Это возможно, очень даже возможно… Но появляются тогда и совершенно иные вопросы. Почему я здесь? И почему темно? И где свет, что, солнце пропало? Ах, точно… Точно! Солнце пропало и навсегда затухло из-за грехов, содеянными людьми! Как же это ужасно! Солнца отныне не будет и мы все погибнет без его тепла и любви… Я больше никогда, никогда ничего не увижу! Ни милых дам в красивых платьях, ни их кавалеров, ни цветочки, ни Рождественскую Ель… Ужасно! Господь, ну почему же ты так немилостив к нам? Хотя, священник на проповеди говорил, что Бог очень добр к своим детям… Стоп… Похоже.. Ой-ой, я поняла! Похоже меня заперли. Но, тогда… Где же я?» Тогда, она стала изо всех сил упираться ногами и бить со всех сил тоненькими ручонками по стенкам, пытаясь позвать хоть кого-нибудь на помощь, надеясь, что слабый, дрожащий голосок услышит хоть какая-нибудь светлая душа в этом всепоглощающем царстве тьмы и мрака. — Помогите! Помогите! Кто-нибудь! Кто угодно! Пожалуйста… — молила она, непрерывно продолжая колотить по стенкам, но все усилия казались был просто напрасными. — Кто угодно… Умоляю… Никто, совершенно никто не шел на её зов и уж тем более не помог в эту минуту. А она все продолжала и продолжала звать на помощь, уповая на то, что найдутся все же добрые люди. А потом резко прекратила. Силы покинули её, и без того ослабший голос осип и она просто замолчала, кинув все попытки. Звать было просто бессмысленно и она это прекрасно понимала. Девочка осознала, что на помощь ей сейчас никто не придет. Надо положиться только на себя. Она шумно вздохнула, набирая побольше воздуха в легкие. Приложила руку к груди и нащупала небольшой крестик, который пребывал с ней с тех самых пор, с которых она была знакома с прошлой хозяйкой. — Господь, благослови меня и не дай мне так погибнуть. — лишь тихо шепнула она, с силой сжимая крестик в руке и отпустила, вновь шумно вдыхая и выдыхая. — Я смогу… Я уверенна, что смогу… Ощупала стенки и то, что под ней находилось. Ужаснулась. Откинула эту мысль и вновь перепроверила догадку. И вновь все её существо замерло в ужасе. — Гро… Гроб… — пролепетала она в неверии — Но как так? Я же все-таки не мертва… Я жива… Нет, я жива! Жива! Жива! Жива! -стала бормотать она хриплым голоском, чуть ли не срываясь на сип. Всю её колотило только от одной той мысли, что все, во что она сейчас верит и чем живет — ложь. Гадкая, противная, мерзкая ложь, слепящая её своей привлекательностью. Из глаз её катились по холодным щекам горячие слезы, что казалось, не желали останавливаться. Её разум затуманился, ей казалось, что все отныне кончено и что весь мир мгновенно померк. Но одно мгновение, и она успокоилась. Всхлипнула, но не дала себе больше заплакать. «Слезами горю не поможешь, ведь так говорят, да?» Попыталась переосмыслить положение. Девчушка плохо понимала, понятия смерти, зато прекрасно понимала то, что в гробу лежат только сумасшедшие в библейских рассказах, и мертвые люди, чей дух покинул этот мир. Второе она запомнила хорошо только благодаря тому, что присутствовала на похоронах горничной Аделаиды, приезжей девушки, которая не особо хорошо говорила по-английски, но зато была довольной милой и доброй нравом. Эту девушку она знала совсем недолго — год или полтора. Она помнила то, что у неё всегда были красивые наряды, хоть она и была в тот момент служанкой. Ранее же девушка являлась дочерью богатого и знатного человека, который растерял все свое богатство, обанкротился и умер с горя, а дочь же осталась одна и бежала в Лондон. Аделаида, эта прекрасная девушка, всегда дарила малютке свежие цветы по лету, даже перекроила два своих платья под неё и часто делилась остатками ужина. А потом, вечером в пекарне пришли мужчины и завязалась драка. Девочка это тоже хорошо запомнила, очень. Она стояла в тени, неприметная и старалась спрятаться, с ужасом глядя на то, как горничную и пару зашедших покупателей убили. Она поняла это по тем лужам крови и истошным крикам, что леденили кровь. Хозяйка в тот день была очень напугана и малышка тоже. После же ей хватило ума и смелости выбежать из пекарни и позвать на помощь полисмена. Все уладилось и затихло, но вот труп девушки, её бледную кожу, зеленый бант и накидку, и белое платье, все запятнанное алой кровью девочка не могла забыть никогда. Картинка четко запала в её разуме и слова «кровь» и «смерть» она запомнила на веки вечные, до самой старости. И похороны она тоже запомнила. Аделаиду в прекрасном, белом платье с фатой, совсем как невесту, несли в гробе и после погребли в землю, откуда ей больше не было пути назад. И вот сейчас, сейчас она была ровно в таком же положении. Сейчас, скорее всего она погребена и лежит на несколько метров под землей без света и прочего звука. И ей, как и той бедняжке-горничной нет больше пути назад. — Неужели… Неужели я останусь здесь навечно? — вновь всхлипнула она, с ужасом осознавая всю горесть своего положения — И умру здесь, и никто меня не спасет. И не выйду я замуж за принца, и вообще больше не увижу свет, и никем не полюбуюсь… И петь не смогу и танцевать на праздник тоже! И так и не научусь читать… Неужели я тоже умерла? У-умер…Ла… — тихонько простонала она и слезы, как по вызову принялись катиться по её щекам. — Я знаю, что не должна плакать, н-но… Н-но… Кто бы тут не плакал?! — Она никогда не ощущала столь сильный страх пред смертью. Никогда. Сегодня же он волшебным образом обострился. Но переживать ей долго не пришлось. Внезапно пространство заполнил мягкий, чуть приглушенный свет, а крышка гроба с легким поскрипыванием отворилась. Внезапный шум и свет испугали её, но уже не так сильно, как страх пред смертью, который волшебным образом исчез вместе с этим светом, что казался сейчас чудесным и волшебным. Девочка часто-часто заморгала и не сразу же поняла, что произошло. «Я точно умерла… Иначе и не объяснить то, как я оказалась из-под земли на поверхности.» — подумала она с уверенностью и плотно сомкнула глаза, боясь увидеть то, что её ожидало. — » Ад, меня ждет Ад… Как я этого не хочу! Почему Господь так немилосерден ко мне?» Но чей-то мягкий, словно дрожащий от смеха голос вывел её из себя. — Ну что, кроха, очнулась? Я уж тут подумывал, что ты и впрямь умерла. Зимой, на холоде, укутанная по пояс снегом… Она не сразу же поняла, что происходит. Голос казался живым, теплым. Как девчушке показалось, демону бы такой голос принадлежать не мог бы. Да и ангелу, впрочем тоже. Он должен был бы быть приятней, наверняка. о сейчас и этот голос был чуден и прекрасен, как никогда. — Значит… Я не умерла? — не веря, осторожно переспросила она, так и не размыкая век, словно боясь увидать что-то ужасное. — Жива-здорова, малютка. Глаза может хоть откроешь? Да и поднимайся, полно прохлаждаться здесь. Она кротко кивнула и не имея после пекарни и приказов Мадам привычки спорить, послушно поднялась на чуть трясущихся от страха руках, а уже после открыла глаза и испуганно пискнула, увидя не совсем то, что она ожидала увидеть. — Гро…бо…в… Гробовщик! — выкрикнула она, прерывисто дыша и отползая подальше - Как?! Почему?! — таращилась она в ужасе на мужчину неопределенных лет, с длинными, серыми волосами в балахоне и цилиндре. Картинки часто-часто замелькали в её подсознании, снова запуская в хрупкое детское сердечко ужас — Что… Что здесь происходит?! Этого же мужчину ситуация похоже чрезвычайно забавляла и он тихонько хихикая глядел и-под челки на девчушку с долей снисхождения. — Ну же, чуть повежливее, пожалуйста. Неужели я столь страшен? Я просто завидел малютку-графиню и спас ей жизнь, рано ей было умирать, еще не срок… — примирительно произнес он с добродушием, пытаясь успокоить и без того напуганную девочку. Проснутся в гробу после того, как ты был обязан просто умереть — дело не особо веселое, и всякий, даже взрослый мужчина испугался бы такой ситуации. Вот и девчушка, очнувшись в гробу, пускай и очень дорогом и красивом была просто шокирована и в конце-концов напугана, ведь она дитя как-никак. Но это дитя, отдышавшись и услышав слова, которые стали точкой отсчета для полета её мыслей, стала мало-помалу все понимать. Она вспомнила вчерашний вечер. То, как ей было хорошо. Как прекрасна была Ель и люди, что ходили за покупками. Как вкусны были пряники и как тяжелы были веки. Как она прислонилась к стене какого-то неизвестного ей здания и примостившись, заснула. Как ей было тепло и как холоден был снег ночью. На этом же все в её памяти резко обрывалось. Но вспомнив, как она завидев свое отражение в витрине магазина нечаянно подумала, не умерла ли она, в ней затаилась догадка того, что скорее всего вчера её остывавшее тело посчитали уже бездыханным, поэтому, решили отправить на тот свет. И эта мысль её безумно разозлила. Как впрочем разозлила бы и любого. Вообще, она редко злилась, обычно только на себя, когда например проливала молоко на стол, нечаянно била вазы с цветами и какая-нибудь работа у неё просто не выходила. Но сейчас же, она была зла не на себя, а на этого мужчину, которой как ни в чем не бывало разговаривал с ней, будто бы ничего и не происходило. Он принял её за труп и уже почти похоронил. Живого человека, черт побери. Живого. Не куклу. Не игрушку. Не труп. А девочку, обыкновенную девочку. И это, как казалось девочке, было просто ужасно и нагло. — А что же я делаю в гробу?! — возмутилась она, сжимая кулачки и не без ненависти глядя на хозяина лавки - Нет, прошу Вас, сэр, не утруждайте себя, я сама понимаю, что же Вы мне сейчас ответите… И Кстати, почему графиня? Вы смеетесь надо мной? Это неэтично! Да и не маленькая я, мне уже десять лет, Вы тоже должны иметь чуточку уважения ко мне! Приняли за покойницу, хоронить решили, хоть я жива… — чуть не взрывалась она от злости и обиды, подступившей почти вплотную. — Тише, тише… Нервные клетки не восстанавливаются, а тебе еще до-олго жить… Может для начала представитесь? Девчушка нахмурилась, напыжилась как воробушек в холодную зиму и чуть злобно поглядела на мужчину исподлобья, но все же понимая, что этот человек, пусть и крайне странный, спас ей жизнь тем или иным образом и она ему многим обязана многим, отведя взгляд и протянув тонкую ручонку, произнесла: — Катрин. Рада знакомству, сэр. — Гробовщик. — обаятельно улыбнувшись, мужчина протянул в ответ свою когтистую лапку и легко пожав руку девчушки, отпустил её и продолжил — И что же вчера произошло, если не секрет? И почему мне пришлось наткнутся на Ваше тело, графиня? — Ну… — девочка вздохнула и слегка передернула плечиками, думая с чего же ей надо бы начать, пропуская вновь столь странное по её мнению обращение к себе, начала. — Меня выгнали с работы и я оказалась на улице. И я очень хотела есть, очень! А денег у меня мало. А красть… Нехорошо. Очень плохо. И я бы так никогда бы не поступила, а вот моя хозяйка, Мадам Виннерс, сказала, что я просто воровка. Но знайте, сэр, это очень низкий поступок и я никогда е украду, даже если буду умирать! Ну и… И услышала как-то, что у Рождественской Ели раздают бесплатно еду, вот и пришла сюда. А потом, стало так тепло и хорошо, что я решила немного поспать, да и поздно было искать себе пристанище на ночь. А люди злые — в дом не пускают. Делать мне было нечего. Вот и прилегла. А Вы… — протянула она, глядя в потолок и после устремляя взгляд блеклых глаз на Гробовщика, добавила не без обиды — Вы меня потом решили хоронить. — Прошу прощения у графини, но Вы и впрямь был похожи на покойницу, хи-хи… — он шутливо приложил пальцы к цилиндру, словно желая его снять пред девочкой и широко улыбнулся. — Кожа бледная, круги под глазами, худая, тело холодное, дыхание слабое… Все твердило о том, что Вы скоро умрете. Но как видите, все обошлось. — мужчина еще более лучезарно улыбнулся — А что же было до пекарни, в которой Вы работали? Вы ведь сиротка, верно? В этот момент внутри Катрин все вновь замерло и сердце сделало тройное сальто. Она в ужасе глядела на мужчину, который как ни в чем не бывало сидел и с улыбкой глядел на неё, лишь изредка хихикая, как сумасшедший. Но хуже всего было то, что этот сумасшедший знал то, чего она ему просто не говорила. — Но, я ничего не говорила Вам про пекарню… И про то, что у меня нет родителей я тоже ничего не говорила… — лишь изумленно ахнула она, в неверии глядя на хозяина Похоронного бюро. — Откуда… Откуда Вам это известно, сэр? Когда в этот момент мужчина разразился небывалом смехом, Катрин захотелось упасть в обморок и спрятаться куда подальше от ненормального, который сидел пред ней. Забиться в темный угол и умереть, но только бы не быть рядом с ним. Он её пугал. Безумно пугал. Но через пару мгновений он успокоился и принялся стирать несуществующие слезинки с глаз, изредка что-то тихо бормоча и не без удовольсвтия глядя на перепуганную физиономию девушки. — Графиня, простите меня, но Вы такая забавная и странная… — Это я-то странная, сэр?! — вновь в приступе гнева полыхнула она, и хотела бы продолжить, но её перебили. — Тссс… Спокойно, графиня… Но право, Вы так смешно выглядели… Ну все, все. Не обижайтесь на меня, прелестное дитя. Просто правда, это очень смешно. — Смешно насмехаться над человеком? — Нет, видеть то, как человек пуглив и как же легко его удивить… И все же, что произошло до пекарни и Вашей в ней работы? — Ну… — задумчиво протянула Катрин — Я работала в месте где было много-много мужчин. А до этого еще где-то, но я не помню того места… А до этого… До этого случился пожар. Наверное, в тот день вся моя семья умерла, потому что, больше я мамы и гувернантки не видела… — печально сказала она, устремляя вновь глаза к потолку. Повисла тишина. Противная, холодная как осколки разбившегося хрусталя. Звенящая и воистину гробовая. Но вскоре её посмели нарушить. — Они погибли, это верно. Рейчел и Винсент Фантомхайвы. В этот момент, все существо Катрин вновь встрепенулось и она словно бы ожила: глаза её заблестели, она заерзала на месте, ручки её принялись нервно перебирать подол платья и она с нетерпением глядела на мужчину, словно желая узнать все то, что знает он. В этот момент она не была похожа на фарфоровую, неживую и крайне скучную куклу, она казалось обычной девочкой, не знавшей печали и тоски. — Вы знали моих родителей? Что, правда? Вы не лжете, сэр? — с надеждой в голосе шептала она, доверительно глядя туда, где по идее должны были быть глаза, но их скрывала челка — Не обманываете? Ведь верно, сэр? — Даже больше… — мужчина усмехнулся — Я знаюсь с Вашим братом, графиня, нынешним графом Фантомхайвом. — Братом? — неверяще переспросила она, вновь хмуря брови. Ответ её не удовлетворил. — Ах, точно, Вы же не знали его… Но есть возможность того, что Вы можете наверстать упущенное время, если у Вас и у графа будет желание познакомится… Что скажете? Катрин сосредоточенно глядела вновь на потолок, не зная, что и сказать. Мысли хаотично жужжали в её голове не хуже пчелиного роя. Поместье ведь тогда сгорело… И все, похоже погибли. Но этот странный человек утверждает, что не все. И ладно бы, он сказал что-то про родителей, но нет. И верить ли ему? Он выглядит сомнительно и крайне странно. Сильно болевшая в детстве, она и родного отца не видела, а тут брат. При том родной. И он похоже живет в Лондоне. Мать что-то рассказывала ей о каком-то брате, но видеть она его никогда не видела в своей жизни и даже представить не могла, на кого он похож и как может выглядеть. Так что… Все слишком необычно. И чересчур счастливо, даже волшебно. А Катрин знала, благодаря Мадам, что чудес и волшебства не бывает и все это выдумки. Катрин запомнила на всю жизнь, что люди просто так никогда никому не помогают. Люди злы. Они всегда стараются из всего иметь выгоду. Брату попросту не помогут, если он не будет полезен в будущем, а тут незнакомый предлагает помощь… Все явно не с проста. Это наверняка шутка. Обычная шутка, к тому же очень и очень злая и плохая. Скорее всего, мужчина лжет. И сейчас, Катрин невероятно жалела о том, что заговорила с этим странным мужчиной. Жалела о том, что все-таки приняла лишнее. Жалела о потерянном жилище и работе. Жалела о том, что вообще родилась в этом ужасном мире, погрязшем во лжи и грехе. Поэтому, она уже прекрасно знала, что сейчас должна была сказать. «Уж лучше я по-настоящему умру, чем умру позже, но недостойного осмеянной… Да, именно так!» И она решила исполнить свою задумку. И исполнила. Почти. — Наивно верить первому встречному, хоть он и спас мне жизнь, — твердо и уверенно произнесла она, вынося свой вердикт. — Вы просто лжете, сэр. Это чересчур необычно, что Вы хорошо ко мне относитесь и расспрашиваете про семью и дела. Мне стоило бы быть осторожней, но увы, я уже завела разговор с Вами и сейчас очень жалею об этом. Конечно, Вы могли знаться с моими родителями, но брат… Это просто глупо! Я не верю! Извините, но я не могу Вам просто так довериться! Да и странно все это… Вы слишком много обо мне знаете… Родители, прошлое, фамилия, которую мне приказали забыть… — Не буду спорить, графиня, что это странно, но… Может хотя бы попытаетесь поверить мне? — тон хозяина был вкрадчивым и крайне привлекательным, но девчушка все это тотчас отвергла и отрезала: — Нет, извините, но я не хочу проблем! У меня и так их полно, сэр! Мадам научала меня тому, что юной леди не следует сувать нос в сомнительные авантюры и опасные дела, дабы проблем не прилипли к ней. А как она добавила, мне вдвойне не следует этого делать, ибо я глупа и без любопытства и так протягиваю к себе массу несчастий. Так что простите, но я не хочу больше терять Ваше время и заниматься сомнительными знакомствами, я не могу… Да и не ровня я высшему слою... Но я благодарна за спасение… — она уверенно кивнув то ли мужчине, то ли самой себе, наконец-таки выпрямилась, гордо подняла головку и свесив ноги да спрыгнув, чуть покачнулась от того, что долго не ходила, но через пару мгновений уже уверенно стоя на ногах двинулась к дверному проему, который предположительно должен был вести к выходу — Еще раз благодарю за спасение, сэр, но я не нуждаюсь в Ваших услугах! Всего счастливого, да пусть Господь пребудет с Вами! Она развернулась и гордо держа себя, хоть и валилась от усталости, двинулась было вперед, но её запястье мягко перехватили, не дав сделать более ни шага. — Ну-ну, графиня! Почему же? Почему бы Вам просто даже не попробовать? Было бы чудесно, если бы все оказалось правдой, не так ли? Вы ведь так мечтали стать принцессой из сказки — шанс выпадает. Может это знакомство и подарит Вам сказку? — Это чушь! Отпустите меня, сэр! — Отнюдь нет, дорогая графиня. Вы ничего не теряете. Просто попробуйте. К тому же, на улице ужаснейший холод… Вы замерзнете. Да и новое знакомство Вам не помешает… И Вы сможете убедиться в правдивости моих слов, графиня. Если же я все это время лукавил пред Вами, Вы сможете покинуть Похоронное Бюро в ту же минуту. Катрин отдёрнула ручку и подняв глаза, оглядела с ног до головы мужчину оценивающим взглядом. Он слишком подозрителен. Чересчур. Но… Делать нечего. Мужчина чересчур настойчив, чересчур, хоть и не ясно из-за чего. Так что… Её просто так не отпустят, она это прекрасно понимала. И если сейчас она не согласится, то выбраться будет очень и очень трудно. Лишние сложности ей не нужны, совсем не нужны. Ей больше ничего не оставалось. Больше дорог не было. — Хорошо… — вздохнула она — Но если Вы врали мне, то Вы не задержите меня ни на одну минуту. Хорошо, сэр? — Конечно, графиня! Вы не пожалеете о выбранном Вами пути, а сейчас… Не желаете ли вы чая с печеньем? — Пожалуйста, если можно. Мужчина кротко кивнул и улыбнувшись ей ещё раз, куда-то удалился. А Катрин же осталь стоять посреди комнаты, вновь похожая на фарфоровую куколку, только сейчас в её глазах горела нерешительность и потерянность. Ей казалось, что она поступила одновременно верно и неправильно. Мысли девочки путались. Она молча прижала руки к груди и на секунду закрыла глаза. Её сердце билось чаще, нежели чем обычно. В нем поселилась вера в то самое чудо, которое должно было скоро произойти. «А что, если он и в правду не лжёт? Вдруг, этот брат существует? Что же будет тогда? Я буду счастлива, ведь люди счастливы в семье, верно? Наверное да…» И на секунду она даже подумала, что надежда все-таки существует.