Reason to Believe

You made it, You played it, Your shit is overrated --- Вы достигли цели, Вы отыграли свое, Ваше дер*мо переоценено. (Three Days Grace - Overrated) (спасибо амальгаме, нечасто она радует качественными переводами)

*** ►Aeon Spoke – Damaged ►Three Days Grace - Overrated *** Мама сидела на кухне передо мной, обрабатывая ссадину на опухшей переносице. На левой руке, чуть ниже локтя и на внешней стороне левого бедра начинали проявляться внушительные синяки, мама настояла на том, чтобы намазать места ушибов специальной мазью. - Делай, как считаешь нужным. Я думаю, это лишнее, синяки сами пройдут. По щеке матери прокатилась слезинка, а внутри меня кипело обжигающее чувство бессилия и несправедливости. Я - это ерунда. Но теперь из-за этих тварей плачет моя мама. А я даже не знаю, что сказать... - Солнышко, как же ты так упала? Мне так тебя жалко, Вай... – Она сидела передо мной с таким несчастным видом, что я не могла так просто смотреть на это выражение лица и постоянно отводила глаза. Ох, мамочка, если бы ты знала, как я так упала… - Мам, все нормально, мне совсем уже не больно. – Я слабо улыбнулась. – Спасибо за заботу, я пойду к себе, хорошо? Мама кивнула, убирая со стола вату, мази, аптечку, в которой, кажется, мелькнуло что-то похожее на снотворное... Черт, возьми, Хармон, даже не думай! - И, мам... – Она обеспокоено повернулась ко мне. – Выкинь кардиган, не буду мучиться с ним, он уже безнадежно испорчен. *** Потолок снова плыл надо мной, такой успокаивающий, ровный и белый. Ничего лишнего. Мне тоже хотелось быть такой же. Без лишних переживаний и отравляющих душу воспоминаний и событий. Быть ровной и спокойной. Но я - не потолок. Я Вайлет. И во мне слишком много неровных линий... Раскинув руки, я не могла пошевелиться: мне было лень достать лезвие, лень спуститься за кофе, лень отнимать голову от подушки. Даже не было сил протянуть руку и включить музыку, которая сейчас, возможно, спасла бы меня. Сколько я так лежала, остается вопросом, но меня это не очень–то волновало. Захотелось подышать свежим воздухом. Я приподнялась на локте, мысленно празднуя победу над собственным телом. Аплодисменты, Дамы и Господа: Вайлет Хармон, мать вашу, подняла свою подбитую задницу с кровати... За окном как раз была в самом разгаре моя любимая пора, когда только-только загорались огни, и небо стремительно, почти незаметно для глаза, темнело. Ушибленные места все еще ныли, но холодный ветерок возродившейся осени должен был их успокоить. Натянув джинсы и толстовку, я вышла на улицу. Капюшон помог мне скрыться от окружающих, хотя прохожих почти не было. За это я начинала любить свою улице всё крепче. Я добрела до той самой скамьи, в компании которой неделю назад долго и старательно наматывала на кулак свои сопли. Теперь от мысли о том вечере мне было даже как-то смешно. Но это нервное. Полянка с ровным газоном и с аллеей, на которой стояла моя скамейка, была приветливо пуста. Наверное, теперь это было что-то вроде моего личного места. Любуясь спокойствием этого небольшого парка, внешний облик которого начинал приобретать первые намеки на осеннюю "одежку", я дышала и дышала, и дышала, и никак не могла насытиться той свободой и духом приближающегося времени года, которое любила всей душой. Присев на краешек деревянной скамьи, я легла на жесткую поверхность, устремляя взор к небу. Теперь оно было не пустым, теперь оно уже зажгло звезды и говорило со мной с их помощью. Говорило, молча, не бросая в лицо лишние слова, как это частенько делают люди. Иногда я поворачивала голову к дороге, находившейся от меня в метрах тридцати, окаймленной осинами и кленами, которые стояли в ряд вдоль неё, одно дерево за другим. По тротуару проходили люди, возвращаясь домой после своих рутинных дел. Один раз мимо меня по аллее прошел пожилой мужчина, выгуливая собаку, но ни он, ни его пёс меня как будто не заметили, чему я была рада. И снова направила взгляд на дорогу. Молодая девушка выполняла вечернюю пробежку. Может, мне тоже попробовать? Или брать уроки самообороны?.. Мысли мои прервались, так как вдали я услышала чьи-то голоса. Моя скамейка была скрыта в тени деревьев, так что меня практически нельзя было заметить. - …идиот! – услышала я чье-то восклицание. – Зачем он побежал за ней? - Да одно дело просто побежал, другое, чтобы не рассказал никому и ничего. Я тут же села, послушавшись интуицию, которая кольнула меня, заставив пульс участиться. Присмотревшись, я вскинула брови от удивления: в прохожих ясно узнавались Джонни, Майкл и, кажется, Кейси. На губах моих заиграла довольная ухмылка. Значит, они переживают, что все всплывет? Прекрасно! Понервничайте немного, пусть вам тоже будет плохо. - А что, если Лэнгдон узнает? Как думаешь, как он отреагирует? – спросил Майкл. - Во-первых, ничего он не сделает, – ответила Кейси, хотя, даже я со своего ракурса могла ясно видеть, что вопрос был задан вовсе не ей. – Иначе не избежать ему новых проблем с копами, ведь прошло слишком мало времени с тех пор, как он вас... - Не обязательно об этом напоминать, - проворчал сквозь зубы Джон. - Ладно-ладно! - Казалось, я по одной интонации девушки могла понять, какую недовольную рожицу она скорчила. - Но всё-таки! Ему не нужны проблемы с копами! Тем более, он же сам за себя, ему плевать на остальных, с чего он будет нам что-то делать из-за какой-то малознакомой девчонки? И... откуда он узнает? Кто вообще додумается заговорить с ним? - Ну, не скажи… - Майкл почесал голову. – Он с ней разговаривал, вы сами видели. - Да он был в школе лишь один день, как ты можешь делать выводы? – спорила Кейси. Компания слишком быстро прошла мимо, голоса удалились, и больше я не могла расслышать что-либо, хотя, очень хотелось узнать, чего ещё боятся эти поджавшие хвост псы. Но я не намеревалась идти за ними и подслушивать дальше, вместо этого я задумалась над тем, что успела услышать. Они боятся, что Лэнгдон узнает? Узнает? И что-то сделает? П-ф-ф... Не смешите меня, был бы он сегодня в школе, с удовольствием помог бы им меня исколотить… И, судя по всему, никакие проблемы с копами его не остановили бы... Звезды зажглись над моей головой с ещё большей силой, будто подтверждая мои размышления, и ярко светили, сопровождая меня, пока я дошла до дома. - Солнышко, ты как? – Мама сидела на диване в гостиной. - Нормально. Где папа? - Он на кухне, делает кофе. Ты... ничего не хочешь мне сказать? – осторожно спросила мама, сложив руки в замок и сжимая пальцы. Так, это не к добру. Снова она - интуиция. - Что я должна сказать? Мама расцепила руки и начала нервно тереть пальцы друг о друга. - Вайлет... Послушай, звонил твой учитель, мистер Донован... Моё сердце ёкнуло, я напрягла спину, готовясь к обороне. Только я не знала, как обороняться и от чего. Это было просто бессмысленно. - Он спрашивал про твое самочувствие. Передал, чтобы впредь ты была осторожнее, твои одноклассники сказали, будто ты споткнулась и упала, ударившись об парту... И, кажется, один из них должен был отвести тебя в медпункт, но ты, никого не предупредив, ушла домой... – сказала мама тихим напряженным тоном, словно не верила тому, что сейчас произносит, и смотрела на меня, явно нервничая. А мне уже всё было ясно. - Но, Вайлет, ты сказала мне, что упала с лестницы! Это ведь не падение, да? Кто-то обидел тебя, скажи? Я пока ничего не говорила папе, ты ведь знаешь его, он разнесет всю школу… - Не говори! – кинулась я к маме с отчаяньем в глазах и схватила её за руку, садясь с ней рядом. Моя невозмутимость больше не была под моим контролем, а обманывать дальше было просто бессмысленно. – Мам, прошу, не надо никому ничего говорить, я достаточно взрослая, чтобы самой разобраться во всем. - Милая, но... как же так?.. - Вот так. Просто так случается время от времени: не сегодня, так завтра получишь по голове, ничего особенного! Если ты скажешь кому-то, сделаешь только хуже, понимаешь? Глаза мамы наполнились сожалением. Я обняла её, поглаживая по спине и вдыхая аромат её волос. - Все хорошо, все пройдет, – приговаривала я, будто это у матери был разбит нос, и ей было так паршиво от боли, а не мне. Вдруг раздался звонок в дверь. Пытаясь не дать появившимся на глазах слезам покатиться вниз, мама, сказала: «Я открою» и вышла из комнаты. - Констанс, рада тебя видеть, проходи, – послышалось из коридора. - Здравствуй, Вивьен, как ты? А где Вайлет? Давно я её не видела. Я распахнула глаза и задержала дыхание, понимая, что не хочу, чтобы эта женщина видела меня в таком состоянии. Вскочив с дивана я уже думала, куда спрятаться, но было поздно, миссис Лэнгдон прошла в гостиную, раскинув руки в стороны, и приветливо улыбалась. - Вайлет! - Здравствуйте, миссис Лэнгдон, – выдавила я из себя наигранную улыбку, застыв посреди гостиной. - Как Тейт себя чувствует? – спросила мама, сопровождая гостью. Ну зачем, мамочка? Испортила мне всю конспирацию… - Вай сказала, он заболел и не велел ей приходить, чтобы не заразить. - Правда? – Констанс скрестила руки, присаживаясь на диван и, ухмыльнувшись, посмотрела на меня с нескрываемым интересом и, я бы даже сказала, подозрением. – Хорошо... С ним все хорошо, – протянула она, не сводя с меня глаз. Но вдруг озорной блеск в её зрачках потускнел, и она нахмурилась. – Детка, что с твоим лицом? Как я не пыталась скрыть свою ранку на переносице, отворачивая лицо от света, даже при тусклом торшере мать Тейта все равно заметила её. Ну, неужели... От зорких глаз этой женщины ничто не скроется. - Упала, – произнесла я, устало вздыхая. Констанс похлопала рукой по дивану, призывая меня сесть рядом. - И на чей же кулак ты так удачно упала? – миссис Лэнгдон взяла моё лицо в ладони и, поворачивая к свету, разглядывала. Затем отпустила его и повернулась на маму. - Констанс, не нужно, чтобы Бен знал об этом, – проговорила мама, видя взгляд соседки. - Что? Вивьен, не пугай меня, нельзя это так оставлять! Теперь они не остановятся, если что-то не предпринять! - Все хорошо, я в порядке! – заверила я женщину, вмешиваясь в их эмоциональный диалог. - Миссис Лэнгдон, не нужно, пожалуйста, я сама с этим разберусь. - А если бы они избили тебя до полусмерти, ты бы тоже сама разобралась? Я с ухмылкой посмотрела на свои колени. Лучше бы они избили меня до смерти, и тогда я уж точно не задавалась бы больше никакими вопросами. - Черта с два. Им не удастся сломать меня. Я их не боюсь. Констанс прищурилась, смотря на меня, затем на маму, и, ухмыльнувшись, погладила меня по щеке. - А ты сильная, Вайлет. Что бы не случилось, не сдавайся, и продолжай идти вперед с такой же гордо поднятой головой, – Миссис Лэнгдон аккуратно обняла меня, и я услышала её обеспокоенный шепот. - Он снова резал руки. Если то, что произошло, повторится еще раз, я не выдержу. Спаси его. По коже прошли неуютные мурашки, я стала дышать чаще, понимая, о ком идет речь. Спасти его? А то, что этот парень, застав меня с лезвием, давал мне советы по теории самоубийства, вместо того, чтобы спасать, считается нормальным? Какого черта я должна спасать его? Я вообще не очень-то хорошо поняла сам смысл этих слов и почему они были предназначены именно мне. Констанс встала, и они с мамой вышли из гостиной, собираясь пить чай, а я сидела в недоумении, пытаясь уловить ход мыслей матери Тейта. Почему Констанс так страстно желает, чтобы именно я помогла её сыну? Да я не могу его даже видеть! Резал руки? В последний раз, когда я была рядом с ним, он яростно доказывал мне, что любит боль. И, честно говоря, я поверила... - Вай, кстати, – мама снова появилась в дверном проеме. - Тебе несколько раз звонила Клер. Наверное, переживает. Перезвони ей. Я кивнула, но как только поднялась к себе в комнату, напрочь забыла обо всем и всех, да я и не хотела ни с кем говорить или кого-либо видеть. *** Ночь была бессонной, за окном вечно издавался шум: какой-то придурок гонял на мотоцикле. Правильно, для чего же ещё создана ночь? Спать было невозможно еще и оттого, что я не знала, на какой бок мне повернуться, чтобы было удобно лежать, не чувствуя ноющей боли. Умываясь перед зеркалом, я с трудом осмеливалась смотреть на себя. До переезда в Александрию я тоже была отнюдь не веселой и румяной, но то, что было со мной сейчас, оставляло желать лучшего: бледная кожа, мешки под глазами, да еще теперь эта ссадина и синяки. Просто жертва концлагеря. Я не брала в руки телефон с тех пор, как покинула школу. Он валялся где-то на дне сумки и, достав его, я открыла рот от изумления. Клер: почти тридцать пропущенных звонков. Упс. Кажется, мне предстоит взбучка. Надев бордовое платье свободного кроя, я натянула черные колготки и сверху серый кардиган с длинными рукавами. Образ завершили немного поношенные ботинки на шнурках. Тщательно оценив отражение в зеркале, я убедилась, что в таком наряде синяков точно не будет видно. Жаль только то, что было на лице, спрятать не удалось. Завтрак был уже на столе, родители сидели друг напротив друга, что-то обсуждая. - Как там наша пострадавшая? – Папа повернулся ко мне, сочувственно улыбаясь. - Жива, как видишь, – Ухмыльнулась я, чуть не закатив глаза. По сути, он даже не знает, что со мной произошло. И почему я не удивлена? - Милая, давай, поешь, как следует, тебе нужно больше сил, чтобы всё скорее зажило! – Мама подвинула мне тарелку с омлетом и я, поблагодарив, скептически улыбнулась, оглядывая родителей, пытаясь заметить признаки их визита к инопланетянам. Но пока всё в них было, как всегда. Значит, чтобы родители меня заметили, мне нужно приходить домой искалеченной? *** К школьному автобусу я шла, смотря прямо перед собой и не замечая ничего вокруг. Мое настроение со вчерашнего утра было удивительно стабильным: оно пробуждало во мне что-то между желанием убить всех вокруг и желанием исчезнуть с лица земли. Двери уже закрылись, но водитель видел, что я иду, и посигналил, поторапливая меня. - Долго спишь? – усмехнулся мистер Джонсон, водитель автобуса. Он вдруг увидел моё лицо и нахмурился. – Где ты так? - Бандитская пуля. – Я невесело ухмыльнулась, проходя дальше. Кто-то, сидящий впереди, схватил на меня за левое предплечье прямо в месте ушиба, вызывая во мне целую бурю эмоций: от желания тут же защититься и хорошенько вмазать за причиненную боль, до полного недоумения и растерянности. Но всё, что я могла сделать - тут же вырвать руку. - Ай! – воскликнула я и повернулась, не веря своим глазам и пытаясь подавить первый порыв бежать подальше сломя голову. Передо мной сидел Тейт, испуганными глазами уставившись на моё предплечье, видимо, не совсем понимая, как одним прикосновением мог сделать мне больно. Ничего, пусть теперь гадает. Нескольких секунд хватило мне, чтобы немного успокоиться и понять, что Лэнгдон какой-то странный. Он выглядел очень уставшим и замученным, глаза были красными, а под ними - темные круги. Парень рассматривал меня с сочувствием, но не удивлённо, словно уже знал, что произошло, и просто хотел убедиться и увидеть меня своими глазами. Конечно, Констанс ему уже все рассказала. И очень зря. - Ты так и будешь стоять? – окликнул меня мистер Джонсон. Мое привычное место было свободно, и я, окончательно придя в себя, все также безучастно, не глядя ни на кого, прошла и села, прислонив горящее лицо к холодному стеклу, стараясь спрятаться за волосами. Меня совсем не радовало то, что Тейт появился именно сегодня, лишние расспросы, тем более от этого человека, были очень некстати. А взгляд его говорил именно о том, что вопросы так и просятся слететь с его языка. Боковым зрением я вдруг заметила, как он приближается ко мне. Закатив глаза, я резко швырнула сумку на соседнее сидение, чтобы он не сел рядом, и снова отвернулась к окну. Но парень взял мою сумку в руки и всё равно опустился на сидение. «Не надо, уходи, пожалуйста» - думал мой мозг. «Нет, останься и побудь рядом, мне все равно, что ты псих» - спорило с ним сердце. - Болит? – Коротко спросил Тейт, но ответ ему был известен. Поэтому я не сказала ни слова и просто закрыла глаза, прижав горящую щеку к стеклу. Так мы ехали всю дорогу до школы. *** Двери автобуса открылись, мистер Джонсон пожелал всем хорошего дня, а я сжала губы, не веря тому, что его пожелание может сбыться. Тейт пропустил меня к выходу, и я, воспользовавшись этим, поскорее скрылась в толпе, не желая видеть его или кого-либо вообще. Я снова чувствовала себя потерянной и никчемной. Ученики, проходя мимо, оборачивались на меня, а некоторые не замечали, причем вторые нравились мне больше. В кабинете математики уже собирались мои одноклассники, обсуждая свои новости, списывая друг у друга домашнюю работу. При моем появлении все приутихли, но я, не обращая внимания ни на кого из них, спокойно прошла к своему месту у окна. Меня тешила мысль о том, что они, скорее всего, не ожидали увидеть Вайлет Хармон сегодня на занятиях. Но теперь они знают, что я плевала на их мнение, и меня так просто не сломаешь. Мама настаивала, чтобы я осталась дома, но прийти сегодня сюда стоило, хотя бы ради того, чтобы увидеть эти выражения лиц. Что-то обсуждая, в класс вошли Кейси и Майкл. Причем выглядели они мрачно, и разговор их не был похож на привычное щебетанье, которое меня так раздражало. Оливер проскользнул в класс вслед за ними, но в беседе не участвовал, а хмуро прошел к своей парте. Этот парень казался ещё более обеспокоенным, чем его друзья. Но меня, если честно, совершенно не волновала причина их кислых мин. Вдруг Бэнкс заметил меня и замер на месте, явно порываясь подойти ко мне. Но я тут же отвернулась и вставила в уши наушники, делая музыку громче, в надежде на то, что если кто-то и захочет мне что-то сказать, то я не услышу ни единого звука от этих мешков с дерьмом... There's nothing left to lose So let me go I got more damage to do to myself I'll just go There’s nothing left to lose... --- Больше нечего терять, Так что, отпусти меня, Я больше вреда причиню себе сам, Я просто уйду, Больше нечего терять... (Aeon Spoke – Damaged) Соблазн взглянуть на своих обидчиков не оставлял меня, и, в конце концов, я поддалась. Их лица окончательно потеряли любой намек на самоуверенность и превосходство, которыми они блистали вчера. Отлично, я довольна собой и довольна тем, что они не трогают меня. Только их настроение меня немного настораживало. И где Тина, Джонни? А ещё сильнее мне хотелось знать, где Тейт. Я почувствовала волнение: вдруг он что-то предпринял? Мне это совсем не нужно. Поразмышляв немного, я успокоила себя тем, что Тейта Лэнгдона заботит только его жизнь, похожая на игру с глупыми правилами. Ах, нет, как я могла забыть: на игру без правил. Музыка, звучащая в ушах, относила меня куда-то далеко от этого кабинета, от школы, от города, от земли. Увлеченная своими мыслями, я не заметила, как прозвенел звонок. Краем глаза я заметила, как в дверях показался блондин, и повернула голову. Тейт зловеще сверкнул своими черными глазами в сторону Майкла, затем, надевая на лицо недобрую улыбку, направился к своему месту. Проходя мимо Кейси, он грубо взлохматил её уложенную прическу и, не обращая внимания на её недовольный и всё же беспомощный писк, сел на свое место. Спиной я чувствовала, как Тейт прожигает во мне дыру, разглядывает меня. От этого сердце билось чаще, в голове возник тот ужасный вечер и воспоминания, которые он вызвал. Теперь мне не было смешно, как вчера на скамейке в парке. Ни капельки. Мне нужно было отвлечься, думать о чем-то другом, и, единственная из класса, я с нетерпением ждала, когда придет учитель. *** На следующем занятии парта позади меня оставалась свободной, что для меня было явным облегчением. В кабинете было невыносимо душно, я никак не могла сосредоточиться на том, что говорила миссис Мартин. Все французские слова мелькали в моей голове, не неся с собой никакой информации. Мне срочно нужно было придти в себя. Миссис Мартин без лишних вопросов позволила мне выйти, не подав виду, что заметила мою подбитую физиономию, и я с облегчением шагнула в коридор. Но облегчение мигом пропало, когда под моим ботинком прошуршала какая-то бумажка. Подняв взгляд, я обнаружила кучу листовок, одни из которых беспорядочно висели на стенах, другие валялись на полу. Подняв одну из них, я ощутила, как глаза мои ползут на лоб. На листе была фотография, на которой Джонни сидел с сигаретой на диване, видимо на вечеринке у кого-то из друзей или своей собственной; у него на коленях развалилась Тина, впиваясь в его губы своими, её платье было неприлично высоко задрано. На заднем фоне смеялась Кейси, держа в руках бутылку спиртного, а на самом переднем плане было видно половину лица какого-то парня, который явно хотел отнять камеру у того, кто делал этот снимок. Я присмотрелась, поворачивая лист в разные стороны и поняла, что, видимо, это было лицо Майкла. Все они выглядели несколько иначе, возможно, немного младше, значит, снимок был сделан не так уж недавно. Под фотографией красовалась жирная надпись «Элита школы». Моё лицо онемело, и я пыталась угадать, чьих рук это дело и имеет ли это всё какое-то отношение к тому, что произошло вчера. Сжав бумажку в руке, я прошла дальше по коридору, и завернула за угол, тут же застыв на месте с раскрытым ртом. Моему взору предстал Тейт Лэнгдон собственной персоной, который прилежно и неторопливо прилеплял листовки к стене, будто это было его домашним заданием или общественно-полезным поручением. - Что ты делаешь? – спросила я изумленно, вспомнив, что умею двигаться, и догоняя его. - То, что давно надо было сделать. – Он сунул мне в руки еще несколько листочков, не отвлекаясь от своей работы. – Хочешь помочь? – Парень увидел в моих глазах недоумение. - Если нет, не мешай. Даже если это была своего рода месть за меня, то я определенно не так представляла себе возмездие от рук "грозы" школы. Ах, да, проблемы с полицией... Об этом, кажется, вчера упоминали Джонни и его друзья в подслушанном мной разговоре? Но, черт возьми, Лэнгдон и правда был похож на волонтера-отличника, который вот-вот протянет тебе очередную листовку и с самозабвенной улыбкой скажет что-нибудь о том, как, мать вашу, прекрасен этот мир и "давайте сделаем его еще лучше". Ну... Или типа того. - Откуда эта фотография? - Долгая история. Потом, может быть, поведаю. - Не нужно было этого делать, Тейт, ты понимаешь, что от этого будет только хуже? Юноша странно улыбнулся, пожимая плечами, и шел дальше, прилепливая бумажки с фото на шкафчики. Я тихо застонала, закрывая лицо руками. Какого черта я вышла в коридор именно сейчас? Теперь я автоматически подписываюсь под этим всем, попробуй докажи, что Вайлет Хармон и рядом не стояла со всей этой выдумкой... Мои руки опустились, из легких вырвался обреченный вздох. Вообще-то, стояла... И стою сейчас. Ну всё, жди новых тумаков... - Угадай, чья это идея? – Тейт озорно и весело взглянул на меня. Точно. Вот именно с таким лицом следует пропагандировать помощь голодающим в Африке или защиту редких животных. Я отбросила эти мысли и нахмурилась, тут же пожалев об этом, потому что стало больно. Но я не понимала, кто еще мог додуматься до такого. В голову пока ничего не приходило, а парень не собирался давать мне подсказку и только продолжал выполнять свою "миссию". - Так-так-так... И что же вы тут делаете, смею спросить? Резко повернувшись в ту сторону, откуда донесся голос, я раскрыла рот. На другом конце коридора показался Сойер, преподаватель химии. Ещё более "благоприятного" исхода я себе уже и представить не могла. Мы с Тейтом переглянулись, и он схватил меня за руку, утаскивая за угол, видимо, надеясь скрыться от "правосудия". Но я прекрасно понимала, что быть застуканными за распространением такого рода фото - это чертово попадалово. Не только для нас, но и для тех, кто там изображен. И неизвестно, для кого хуже... *** Прозвенел звонок, и все стали выходить из классов, издавая возгласы и смех при виде листовок. В толпе я потеряла копну светлых волос, но по сути нам нечего было обсуждать. Я лишь хотела забрать свои вещи и по пути гадала, чем обернется вся эта история. Пробравшись к кабинету, где оставила свои вещи, я подошла к своей парте. Моя сумка небрежно валялась на ней, чем-то испачканная. Я схватила её, заглядывая внутрь. Все содержимое, впрочем, как и сама сумка, было безнадежно испорчено, так как мои «доброжелатели» вылили внутрь баночку чернил. В этот момент идея с распространением этой не самой приличной фотографии уже не казалась мне такой плохой. - Тейт Лэнгдон и Вайлет Хармон, зайдите в кабинет директора, – услышала я сообщение по громкой связи и чуть было не опрокинула парту, кипя от злости. И снова «упс». Уже второе за день...